Жизнь среди других

—Липса!!!!!!! — с криком ворвалась в комнату моя лучшая подруга Даниэлла. —Элла? Дура! Дай доспать , — всё ещё погружённая в сон, нехотя пробубнила я. — Липса! Какое спать?! Ты же уезжаешь ровно через 5 часов! — не отставала возмущённая подруга. — Элл, какое уезжаю? Куда? — удивилась я, всё ещё отстающая от реальности. — Как куда? В этот… Пранегот… — Пернегот, — исправила её я. — Вот да. Именно туда! В мир людей! А мне дак не везёт… Покажи ещё раз, как ты черноту убираешь. Пожаааалуйста — начала упрашивать меня Даниэлла. — Ну ладно, — с этими словами я быстро подобрала цвет глаз, и чернота начала стягиваться к зрачку, оставляя белую оболочку и голубую радужку. И вот глаза стали обычными, человеческими. —Эндесте*, милая Элла, эндесте! — воскликнула я когда глаза стали обычными. — Олеме**! Это просто ОЛЕМЕ! — Спасибо, Элла, — я ей улыбнулась, и она не смогла сдержать ответной улыбки. — А обратно? — она умоляюще посмотрела на меня. А я просто подумала о переезде, и зрачок начал быстро расползаться, пока чёрный цвет не поглатил весь глаз полностью. — ОЛИМЕ! — Спасибо, — странно, но несмотя на то, что Даниэлла на полгода старше меня, она так и не научилась контролировать черноту… Может быть, мне это так легко даётся, потому что я всё же человек. Наполовину. — Липса? — с волнением окликнула меня подруга. — Да? — А ты уже сказала Крешу, что уезжаешь? — Элл… Я… Ещё не говорила… И, наверное, не смогу… Да и ты должна понимать, что мы с ним друг другу практически никто, — сказала я это уже более печальным голосом. — Но… Так ведь нельзя! Ли! Ты его любишь! И он тебя любит! Вы не можете быть никем! И тем более… — Калипса? — прервал раздражение Эллы, папа, — К тебе тут Креш зашёл. Выйди, встреть. — Сейчас, пап, — оставив Эллу одну в комнате, я пошла вниз по ступенькам к двери. Там уже стоял Креш. — Пртвет, Снежинка, — он мило улыбнулся, когда я подошла, потом наклонился и поцеловал. Это было неудивительно, мы ужу как полгода знаем о чувствах друг друга, не встречаемся, но целуемся, обнимаемся и ведём себя как пара. — Снежинка. Я хотел бы… — Креш, нас там Даниа ждёт, — Даниа — так мы называли подругу за глаза. Он звал меня Снежинкой за бледность кожи, т.к. почти все демоны загорелые и идеальные. Ни одного изъяна во внешности. Конечно, с характером совсем по-другому. Для демонов нормально, но вот для людей слишком заносчиво и высокомерно. Мы прошли в комнату. Чемодан был под кроватью, поэтому Креш его не заметил. — Снежинка! Я… Хочу, чтобы ты была моей девушкой! — немного погодя заявил Креш. И как не вовремя. Я молча выкатила чемодан, достала коробки и открыла пустой шкаф. После этого я со слезами на глазах начала говорить. — Креш… Ты… Знаешь, что я тебя люблю. Но… Я сегодня уезжаю. Ты не можешь ничего с этим сделать. И я не могу. Я не буду твоей девушкой, потому что вернусь сюда не скоро. — А демонотелепорты?! — Я в мир людей переезжаю, — начала, печально усмехнувшись, — Там нет телепортов, особенно для демонов. — Можно я хотя бы буду тебя считать своей девушкой. Как минимум до отъезда, — предложил мой несостоявшийся парень. — Креш, нет. Нам обоим будет больно. — я отвернулась и заревела. — Слушай… Тебе лучше зайти часа через два. И проводить её, — начала выпроваживать его Даниа. Он тихо встал. — Снежинка. Я вернусь, и мы попращаемся, а пока я пойду. Подумаю немного, — в ответ молчание. Он ушёл, а Даниа села ко мне и стала гладить по спине и чесать за ушком. Скажу вам сразу. Все демоны красивые, подтянутые, но не все любят спорт. Вот такой вот парадокс. От людской пищи мы не толстеем, сколько бы не ели — мечта любой девчонки. Через некоторое время я успокоилась, а папа уехал за пропуском в мир людей. — Ну что, снежная ты наша, чем займёмся? — спросила Даниэлла. Что бы вы понимали, Даниа это рыжая загореля демонесса, идеальная подруга. А про меня… Ну. Чёрные волосы чуть ниже плеч с неестественным сине-зелёный отблеском. Большие глаза. Бледная как мел. Всё что мне нравится — это фигура. — Давай поговорим. — Хорошо. Ты будешь приезжать? — Только на каникулы. И то не факт. — Почему ты тогда не хочешь быть с Крешем? — Приезжать я буду лишь раз в год. А видется с ним так редко я не смогу… — Ну тогда ты права. Но он только решился на то, чтобы сделать тебе предложение стать его девушкой. А ты вот так его отшила… — Я не виновата. Я уезжаю. В Пернегот. Не хочу уезжать из Дьяволдейла. Но должна! — я снова начала плакать. Больше разговора небыло. Мы сидели и молчали. Потом слушали музыку. В итоге, время пролетело незаметно. Звонок в дверь. Я спустилась. За дверью был Креш… Неудобная пауза. — Привет, Калипса… — он не часто меня по имени называет… Ну, точнее, вообще не называет. — Здравствуй, Креш… — О! Креш! Как дела? — тут же вмешалась Элла. — Спасибо, что спросила, уже лучше… Мы в троём прошли в мою комнату и уже начали выносить вещи в коридор, прощаться. Уже скоро приехал папа с пропусками, и мы перетащили коробки в машину. — Пока, Снежинка… Надеюсь, ты будешь мне писать на Дк… — Обещаю, Креш, обещаю, — сказала и обняла его. — Ли, обещай писать о каждом приезде, и скидывать фото с Д-зеркала, — требовательно настояла рыжая. — Эл. Я буду скучать, и я тебе обещаю. Даниа, я обещаю. Мы с отцом сели в машину и поехали. — Малышка, спряч рога, — сказал папа, подавая мне порошок заклинателя. — Ни тьма, ни свет, рогов здесь нет, от всех закрыты, для всех скрыты! Глаза, туман, тьма! — без особого энтузиазма произнесла нужные слова. Всё же, я буду скучать... — Умничка. *спустя 6 часов* — Кисулька! Я так соскучилась! — воскликнула Анна. Что бы вы понимали, Анна — это моя мать. Я не виделась с ней с 5 лет. Она даже не хотела разговаривать со мной… — Привет, … Мам… — равнодушно сказала я. — Сэл! Ты так хорошо выглядишь! — благодарю, Анна. — Пойдём, Калипса, я покажу твою комнату. Мы зашли в белую комнату. Настолько белую, что слепило глаза. От этого я потеряла контроль и глаза снова стали чёрными. Щелчёк пальцев и комната приобрела тёмно-синий оттенок стен. — Анна. Я ненавижу белый цвет. От него глаза слепит, — сказала, выделяя каждую фразу и посмотрела на неё чёрными глазами. — Милая, верни глазки обратно, — с какой-то фальшивой улыбкой, наверное, скрывающей страх и раздражение, попросила "мама". — А что? Пугает? — язвительно ответила я. — Сэл! Помнишь почему ты увёз её? Она опять мне грубит! — прокричала мать и убежала истерить к папе. А я скинула рюкзак, расстелила плед, завернулась в него и уснула.