Запах дождя

      Туман, легкая дымка, вызванная скоплением воды в воздухе, еле прикрывает лежащую посреди мокрой дороги девушку. Звон в ушах и боль истерзанного временем тела не даёт сфокусироваться на малейших деталях и смехе очередного злодея Бражника.       Она приоткрывает едва заметно обветренные и разбитые губы, одними лишь устами прося о помощи единого человека, умоляя прийти и помочь ей, надеясь на лучшее. Она привыкла слышать это нежное и бархатистое «моя Леди», привыкла терпеть его каламбуры и иногда отвечать на них. Привыкла разговаривать ночами на крышах домов…       Она слаба. Как и все люди, Великая Леди Баг имеет свои проблемы в жизни, свои слабые точки, пряча всё под маской героини Парижа, что улыбается даже в трудную минуту; что никогда не расслабляется, когда хотелось бы. Но сейчас, чувствуя теплую кровь у себя на теле она раз за разом вспоминает, что она обычная шестнадцатилетняя девушка, имеющая безответную любовь, вечные прогулы в школе, подруг и врагов… Имеет так много планов, которые хотелось бы сделать и после увлеченно обсуждать их с лучшей подругой Альей, но она слишком слаба, чтобы снова встать…       Прикрывая заслезившиеся глаза, синеволосая чувствует раздражающие капли вновь полившего дождя у себя на лице, а после и по всему телу. Эти мгновения продолжались слишком долго, растягиваясь в её сознании на минуты, часы, дни?.. Но всё в один момент прекратилось, разрываясь тяжелым, тихим стоном боли, когда сильные руки Кота аккуратно подняли ЛедиБаг, прижимая к теплой, окутанной латексом, груди, успокаивая дрожащее от боли и холода тело. — Моя Леди… — еле слышно шепчет он, сам дрожа не меньше, смотря в это бледное, но такое красивое и женственное личико его Леди.       Тяжелые и быстрые шаги эхом проходятся по пустым узким улочкам Парижа. Его сбитое и сорванное дыхание так и отдавалось в закоулках сознания Маринетт, заставляя её слегка морщиться от теплого дыхания, что проходилось небольшими волнами прямо ей в ухо. Он не знает куда бежать и где укрыться. Он абсолютно беспомощный, но понимает, что до его дома будет слишком долго. Прыгает на какой-то выступ и почти срывается со скользкого края, но бежит дальше, ускоряясь до невозможности, пытаясь прикрыть всеми силами от дождя истощенную девушку в своих руках, прижимая её, согревая…       Наконец он видит знакомую ему пекарню, запрыгивая на балкон давней подруги-швеи. Её вполне можно было назвать портнихой, ведь навыки девушки в пошиве могли с легкостью сравниться с теми, которыми обладают высокооплачиваемые слуги Габриэля Агреста сшивая слой за слоем новую одежду. Всё просто: если она умеет работать с иглой и нитками, значит сможет помочь ЛедиБаг с её ранами.       Громкие стуки в мокрое окно Маринетт глухо отдавались от стен пустующей розовой комнаты, наполненной запахом чистых наволочек, что покоились на столе. Наверное, она сняла их с верёвок для белья, перед выходом в ночной патруль.       Не выдерживая, срываясь, Нуар рывком выбивает окошко с маленьких и скрипучих петель, залетая в комнату принцессы, ища её бегло взглядом, но тихо и слегка испуганно выдыхает.

Неужели её нет дома?

      Дюпэн-Чэн с трудом открывает синие глаза, оглядывая тёмную комнату, с трудом понимая, что это её комната. Комната, в которую она возвращалась под утро, устало падала с ног и подползая к столу, брала книги по предмету, готовясь к предстоящим экзаменам, а после не жалея сил бежала в школу, слушая негодования Альи, почему она постоянно опаздывает. Эта та комната, где она практически каждый день смотрела на развешенные по стенах фотографии Адриана. Эта комната, где она могла побыть слабой и настоящей.       Усталый вздох вырывается из груди синеглазой и она смотрит на хмурого Кота, что быстро сажает её на розовый диванчик в стиле барокко. Кажется, будто на обивке есть засохшие пятна крови после таких же неудачных с одной, но более удачных с другой стороны патрулей. Серьги предательски запищали, заставляя и так ноющую голову от боли ещё сильнее заныть, вызывая лишь с трудом слышное мычание девушки.       Блондин метался по комнате, оставляя лишь недоброжелательный хлам после себя, ища хоть какие-то медикаменты, уже в охапку захватив нитки и иглы. Нуара словно разрывало изнутри чувство вины, что он дал такому случиться. Ему было всё равно, увидь она его, когда закончится трансформация. Ему было плевать, как она отреагирует на совсем обычного ученика колледжа. Ведь такой обычный он ей не нужен. Она — его любовь, его единственная радость в этих буднях, его единственная утеха и если она пропадёт… Пусть она будет без него и он будет убит горем, но она будет жива.       Адриан запинается об свою ногу, упуская из своих рук множество ватных дисков и каких-то лекарств, что, в принципе, даже не подходят для остановки крови и подобного. Падает. Падает на колени перед ней, судорожно выдыхая, вслушиваясь в глушащее всё шумное дыхание, вырывающиеся из его груди чувствуя на пятках маленькие капли дождя, что попадают через выбитое окно в комнату. Парень жмурится, но после широко открывает глаза, чувствуя на своих мокрых, спутанных волосах её нежную, слабую руку…       Мари слегка поддаётся вперёд, и сползает с дивана на пол, прямо перед ним, вслушиваясь в последний, решающий писк Камней Чудес. Адриан на мгновение застывает, вслушиваясь в своё громкое сердцебиение. Такое же громкое, как и дыхание его принцессы. Вспышка озаряет окутанную честной темнотой комнату и тут же заставляет два маленьких существа обессиленно упасть. Плагг и Тикки изнывали от усталости и голода, слегка выгибаясь на застеленном ковром полу. Им не хватало магии, а их хозяевам не хватало слов описать то чувство, что словно бабочками выросло глубоко под быстро отдающим удары сердцем, в груди.       Всё это время они были друг у друга прямо перед глазами, сидя на первых двух партах друг за другом. Определённо, их квами давно знали кто есть кто, разговаривая на уроках жестами или ночью по телефону, стирая после истории вызовов. Они знали, но не имели права говорить об этом. Просто не могли, боясь повторить неудачный опыт прошлых, влюбившихся друг в друга носителей квами Павлина и Моли… Да и сами хозяева знали, что этого нельзя делать, что это под запретом.       За секунду парень преодолел расстояния между ними, снимая аккуратно грязную и мокрую футболку с Маринетт, беря всё в свои руки, понимая, что каждая секунда на счету. Её слегка широкие от нагрузки и спорта плечи держат на себе полупорванные лямки её красного в маленький черный горошек лифчика. Кажется, это вызвало в нём улыбку, но тут же она исчезла за эмоцией серьёзности и сосредоточенности. Берёт ватку и смачивая её водой, начинает аккуратно вытирать кровь с груди и ключиц его принцессы… Такой тонкой, утончённой, обычной…. Поддевает аккуратно краем пальца шлейку от бра и спускает её таким легким, и ненавязчивым движением, вытирая все капельки засохшей и нет крови.       Видно, как в полутемноте на её бледном личике появился легкий румянец, украшая её и так светлый образ невинной дымкой скромности. Из груди вырвался хриплый вздох, что моментально был заглушён звуком бьющего об дороги ливня. Она лишь тихо шепчет, забывая о своём смущении, забывая о боли: — Адриан… — прикрывает удовлетворённо глаза, пуская скупую слезу счастья, что блестит, словно настоящая драгоценность. — Я люблю тебя.

Она будто солнце сияет всегда. Словно звёзды на тёмном бескрайнем полотне. Она улыбалась для всех, но по-особенному лишь для него одного… Для её верного черного кота, что пойдет за ней, куда не скажи и принесёт любую вещь в зубах, звеня своим колокольчиком на шее, сверкая глазами цвета светлого изумруда. Она заставила его влюбиться дважды и заставила дождь запечатать эти слова каплями воды в асфальт на улице, пропитывая комнату новым запахом… Запахом искренней, запретной любви.