"Розочка"

      Россия, Питер, 2018 год.       Привет, я Влад. По мнению окружающих, я — странный подросток, пытающийся привлечь на себя внимание. Что насчет странностей, да, я странный, ну, а внимание, да оно мне и не нужно. Ненавижу людей. Знаете ли, противные, мерзкие существа, которые портят все, разрушают то, что нужно им самим, делают глупые ошибки и имеют какие-то несусветные и невообразимые мечты, желания. Ненавижу. И себя я тоже ненавижу. Меня бесит в себе все: тело, волосы, лицо, эти чересчур худые и длинные пальцы. Фу, мерзость. Так и хочется надеть петлю себе на шею.       Мне 17. Года два назад я понял, что я — гей. Быть геем в России, значит быть самоубийцей, кем я и являюсь, в принципе. В школе были проблемы, задирали, били, издевались. Мои руки, запястья все в шрамах и порезах. Я знаю, что надо вдоль, но мне это доставляло удовольствие.       Я пью и курю. Пока что, я не решил когда и как умру и поэтому, гублю свое здоровье этим. Мне по-настоящему жаль маму. Она изо всех сил пытается мне помочь. Но… так надо. Я просто не должен был появляться в этой жизни. Если бы меня не было — отец остался бы в семье и жили бы они с мамой вдвоем, лю… били друг друга…       Я всегда ношу темные мешковатые толстовки. И в пир, и в мир, и в добрые люди, как говорится. Узкие темные джинсы, доггеры, но кеды у меня одни. Никогда с ними не расстанусь. Я обычно придерживаюсь эмо-стайл. Ну, что еще, хожу в колледж, только чтобы мать не ругалась. Самому мне это нахер не сдалось.       Был у меня друг в детстве. Славик. Дружили с ним до первого класса, пока он не связался с «плохими парнями». Самое неприятное это то, что живем мы с ним в одном доме. Он вечно сидит со своими дружками на лавочке или на площадке, грызет семки, выпивает и каждый раз ко мне придирается. Что-то ему не нравится во мне: то я слишком ярко накрасился, пидрила, то я ношу слишком узкие джинсы, пидарас, то я ногти накрасил, как тот же пидор. Каждый день я получаю новые ссадины от него, каждый день я получаю синяки на боках. Но я знаю, знаю, что он сам тот же самый пидор. Пидор, со светлыми длинными кудряшками, славянским и до опиздохуения красивым лицом, длинными пальцами; пидор, который носит «адидас», кепку; пидор, который просиживает свои штаны в каблухе, а потом идет набухиваться со своими друганами.

***

      Однажды, я шел мимо площадки, где сидела его компания, конечно же, подвыпившие. Мне как всегда было срать на них и я прошел мимо. Тут я услышал: — Слышь, пидрила, куда путь держим? — Это был Слава. Что ему опять надо от меня? — Я сказал стой!       Я обернулся и увидел его фигуру, он пошел за мной с бутылкой какого-то дрянного пива. Он шел вплоть до подъезда. Я зашел внутрь, а он за мной. Я остановился и тут же почувствовал чьи-то руки у себя на талии. От него разит пивом и сигаретами или это все запах на лестничной площадке? — Убери от меня руки, — я скинул их, а он, словно бешенный, начал орать: — Ты, сука, лишь вещь, которой будут всегда пользоваться, так дай мне хоть раз попользоваться тобой! — Он разбил бутылку о стену и толкнул меня. Я упал на пол, на этот вонючий, грязный и облеванный пол. На минуту мне стало страшно, но потом, я подумал: «Да у него кишка тонка это сделать. Одни понты!». Он стал надвигаться ко мне и намахнулся. — Что встал? Замахнулся — бей! Ну что, кишка тонка?! Давай, я жду! — я стал кричать на него, из моих глаз потекли слезы, а он, почему-то опустил руку и отбросил бутылку прочь. — П-прости… — он встал на колени рядом со мной и нерешительно приобнял меня за ноги. Чего не ожидал, так только это, — прости меня, я полное мудачье, прости, я-я не хотел… — Он так нежно обнимал, что я стал плакать еще сильнее, но уже от умиления.       Я сел на кортаны, вытирая тыльной стороной ладони дорожки слез, а он прилип спиной к стенке, хлопая по месту рядом с собой. Гусиным шагом я подобрался к Славику и сел рядом. От него разило пивом, потом и... рвотой? Он легонько, еле касаясь положил свою левую руку мне на плечо и стал трогать мои волосы. - Успокоился? - Слава посморел своим мутним взглядом мне в глаза и правой рукой потянулся к щеке. — Да. — я резко уткнулся лбом ему в шею и шмыгал носом. Удача на нашей стороне и все эти десять минут никто не входил и не выходил из подъезда. — Извини меня еще раз. Больше такого не повторится, — он встал и помог встать мне, — и, поверь, теперь тебя на этом районе никто не тронет, обещаю. — он улыбнулся и вышел из подъезда. Я немного прихуел, отряхнулся и стал подниматься по лестнице, шмыгая носом.