Shelter

Это была их традиция — проводить каждое утро за семейным завтраком. Вкусная каша или аппетитные оладушки поджидали девушку на столе, пока она тихо и мирно собиралась в школу, припоминая, какие вещи еще не успела сложить. А стоило покинуть комнату, как невероятный запах тянул за собой, увлекая на кухню. У младшего брата утро проходило совсем иначе. Оно начиналось с «ещё пять минут», а продолжалось «блин, я опаздываю» и пробежкой по всему дому. Но к этому семья привыкла. Привыкла она и к тому, что этот восьмилетний комок неуемной энергии каждый день стремится первым сесть за стол, чтобы выбрать самую вкусную тарелку с завтраком. Порой он даже выдергивал блюдо из-под носа, ловя добрые смешки от родителей. Раньше девушка обижалась, но этот мальчуган был способен состроить такие глазки, что, волей-неволей, все отдашь. Сейчас она лишь смеялась над детской непосредственностью, понимая, что ее беззаботная жизнь подходит к концу. Впереди экзамены и взрослая жизнь, о которых думать совсем не хочется. И не думать нельзя, ведь от этого зависело ее будущее. Но завтрак — не время и не место для таких разговоров, особенно, когда мама наигранно грозит пальцем на выходки своего сына: — Минхо, хватит перебирать тарелки, там всё одинаково, просто бери и ешь! Мальчишка игриво показал язык, вызывая возмущение у женщины. Но даже с хитро суженными глазами и притворно скривившимся ртом она выглядела прекрасно. Наён всегда восхищалась красотой своей матери, и порой сетовала, что получила от нее лишь раскосые карие глаза и пушистые реснички. А вот черные густые волосы позаимствовал любимый брат. — Ну-ну, не ругай его, пусть берёт, что хочет, — по-доброму улыбнулся сорокалетний мужчина, потрепав своего сына по голове. Это был любимый жест, который, порой, портил столь трепетно уложенную прическу девушки. Но все возмущения тоже не были серьезными. Девушка и припомнить не могла, когда вообще их утро действительно было таковым. Обычно они громко шутили, представляли, как пройдет день, или читали новости из газеты, обсуждая новые сплетни. Как-то по-старинному, но отец любил брать в руки тонкую бумагу, раскрывать пошире и вглядываться в заголовки. Порой дети вырывали листы и чуть писклявым голосом цитировали редакторов. Вот она — семейная гармония, позволяющая сохранять теплые и крепкие отношения. Наён действительно любила свою семью. Любила смотреть, как мама заботливо упаковывала обед с собой, как отец задорно нахлобучивал шапку на все также не успевающего брата, как они наперегонки с Минхо неслись до машины, лишь бы занять лучшие места. Но сегодня она почему-то остановилась и обернулась. Там на пороге белого дома со столь заметной ярко-красной крышей стояла мама. Она приветливо махала и желала хорошего дня, чтобы потом заняться своими делами, пока они усердно грызут гранит науки. Девушка помахала в ответ, уселась на переднее сидение и уткнулась в окно, слушая как папа переговаривается с братом о какой-то мелодии, которую она не знала. За окном мелькали знакомые пейзажи, вдоль и поперек обхоженные ей самой. Вот та незаметная тропка, что начинается за углом дома и тянется до небольшой лесополосы, однажды привела к одному из лучших друзей в жизни Наён — к Пушку. Этот большой белый кот приглянулся ей сразу. Она пятилетняя еле-еле выдержала большую тушку, что с радостью запрыгнул на руки и начал ластиться, толкаясь в подбородок. А после она же с трудом притащила его домой, ошарашив родителей, но выпросив у них эту тушку, за которой обещалась ухаживать. И ведь действительно заботилась, переживала, когда тот болел, и радовалась, когда любимый котик усаживался рядом и преданно смотрел в ответ. Пушок для нее был словно ребенок, которого она потеряла однажды. Наён до сих пор с содроганием вспоминает резкий хруст костей, переломленных тяжелым колесом. Не уследила, а потом проревела неделю, обещая больше никогда не заводить кота. А мимо проносился парк, в котором она впервые познакомилась с уличными танцорами, так ярко врезавшимися в ее память. Тогда она как обычно решила почитать книжку снаружи, желая найти тишину, но и среди деревьев ее не оказалось. У небольшого фонтана, что периодически ломался из года в год, громко звучала ритмичная музыка, а группа парней под бодрые аплодисменты и крики вытворяла такое, что взгляд невозможно было оторвать. Наён и не могла, а потом решившись подошла и поблагодарила за столь прекрасное выступление. Слово за словом, и вот она уже познакомилась с Хосоком, ее будущим другом и учителем танцев. Тот с детства жизнь не представлял без движения и активно заражал этим чувством окружающих. Ну а когда солнце живет по соседству, сложно устоять. Вот и Наён каждый свободный вечер бегала к парнишке, изучая новые стили и движения. О, как она любила чувствовать боль в мышцах, говорившую о проделанной работе. Порой Хосок даже дотаскивал ее до дома, напоследок по-дружески хлопая по плечу и возмущаясь. — Три года ты меня уже так эксплуатируешь! — с недовольной моськой тянул парень, на что Наён лишь смеялась. — Тебе ведь нравится. Сразу за парком вилась длинная асфальтированная дорожка, где подружки учили Наён кататься на роликах, а за углом мелькнула пекарня с безумно вкусными пирожными. И таких мест было много, что порой девушка грустила. Скоро ей придется попрощаться с любимым Пусаном и отправится в столицу, поступить в престижный университет, закончить его с отличием и путешествовать по всему миру. Это была ее мечта, ради которой девушка столько трудилась. И ради которой она каждый день прилежно выдерживала путь в школу, слушая как отец в очередной раз пытался угомонить энергичного сына. Вот же баловник! Наён хоть и привыкла, но все же с удовольствием оказалась бы в другом месте, пропустила уроки ради похода в кино или кафе, пролежала бы на солнышке с книжкой, ловя последние теплые дни. Учёба забирала все время, хотелось отдохнуть, но совесть не позволит сбежать. Тем более что там ее, как всегда, ждали друзья. Их она заметила еще на подъезде, быстро чмокнула отца в щеку и выскользнула из салона, спеша к подругам. Брат только хмыкнул вслед и умчался к своим знакомым. — О, как же хочется домой! — протянула Наён, повисая на Лисоль — лучшей подружке с детства. Та хмыкнула и ухватила девушку за бок, заставляя подпрыгнуть от щекотки. — Ну чего ты? Наён поправила свои русые волосы и уставилась вперед. — А нечего на мне висеть! Кстати, твой братец опять задирается при виде той девчонки? — Ох уж эти дети, пытаются строить из себя крутых парней, когда достаточно лишь подарить цветочек и сказать, что она красавица, — хихикнула миловидная шатенка, указывая ладонью на девочку второклассницу, которая очень приглянулась брату. — И то верно, — кивнула Наён и подтолкнула всех в сторону класса, иногда махая ладошкой, приветствуя знакомых. Их было много, но по-настоящему девушка дружила лишь с несколькими. Лисоль с детства бегала с ней за ручку, обсуждая вначале бантики и кукол, а теперь айдолов и музыку. Блондинка Юмин разделяла ее любовь к книгам, часами споря о крутости «Демиана» и философии Оруэлла. А вот шатенка Гювон часто давала полезные советы в моде, сама являясь начинающей моделью. Еще Наён хорошо общалась с парнем по имени Тэхён — одноклассником и старостой группы. Тот любил музицировать после уроков, играя прелестные мелодии на саксофоне, пока девушка еле-еле выдавливала что-то из гитары. Тэхён был своеобразной личностью, увлекался музыкой, искусством фотографии и монтажа. А еще он был очень ярким. Надевал разноцветные рубашки и красил волосы во все возможные оттенки. Например, сейчас его пепельно-фиолетовая макушка с повязанной на лбу любимой банданой мелькала где-то впереди в толпе девчонок. О, он был популярен. Высокий, худой и в тоже время крепкий, он больше смахивал на айдола из клипов, нежели на обычного ученика старшей школы. Добавить к этому длинные пальцы, увитые венами руки и медовые глаза, всегда светящиеся озорством, и получишь полный комплект краша для всего женского населения школы. Но девушку он так и не нашел. Многие боялись строить серьезные отношения из-за его переменчивого характера. В одно время казалось, что Тэхён — еще избалованный ребенок, не наигравшийся в младенчества, а в другое, что он уже взрослый умный парень, цинично знающий, что будет делать дальше, и просчитывающий каждый свой ход. Но Наён привыкла к этой двойственности, находя в ней некий шарм, хотя и не смотрела на парня как на возможного возлюбленного. Зато другом тот был замечательным. Тэхён часто развлекал ее на переменах, сглаживая угрюмость уроков. Особенно ценны такие мгновения, когда весь день наполнен нелюбимыми предметами. Прямо как сегодня. Наён чувствовала скуку, зная наперед все эти длинные темы и жалея, что тоже не приняла участие в конкурсе, на который с небывалой быстротой умотали подружки после первого урока. Девушка уже думала, что и обедать будет в одиночестве, но неожиданно к ней подсел Тэхён, скрашивая унылость дня. — Хэй, Наён, как дела? — спросил парень, опуская свой поднос. Сегодня он был необычайно бодр. — Не день, а жуть. Тут слишком скучно, хоть бы что-нибудь случилось! — проныла девушка, получая небольшую усмешку в ответ. Ну да, любит она пожаловаться на свою жизнь, а кто нет? Не так давно сам Тэхён стонал из-за четверки по математике, которую он вообще не заслужил. Но попробуй объяснить той мадам, которая является их учительницей, что ошиблась она, а не он. — Подожди чуть-чуть, и всё будет просто супер. Кстати, я завтра иду на конкурс молодых исполнителей. Почему ты тоже не записалась? — Это тот конкурс, про который нам рассказывал преподаватель искусств? — уточнила девушка. — Ты издеваешься? Сейчас мой максимум — это сыграть пару аккордов, и то с перебоями. А ты на саксофоне играть будешь? — Ага, а потом ещё и петь. Препод сказал, что их вокалист заболел, придётся заменять. Кстати, конкурс будет проходить в том большом зале, в котором ты всё хотела появиться. Так что завидуй! Тэхён высунул язык, заставляя девушку закатить глаза. Вот что за безобразие? Сегодня все что ли вознамерились ее подразнить? — Уже. Кстати, можно прийти посмотреть? — Думаю, завтра у тебя будут дела поинтересней, — загадочно произнес юноша, вызывая море любопытства, но не объясняя ничего. — А теперь доедай и направляйся в класс, скоро звонок. Тэхен поднялся из-за стола и медленной походкой направился в ранее упомянутый класс. Наён поспешила за ним, не желая опаздывать на очередной урок и все думая, что же такого имел в виду парень? Но думать ей пришлось недолго, всего лишь до момента объявления классного часа. Преподаватель медленно прошествовал в класс, оглядел хмуро студентов, а потом ярко улыбнулся и громко крикнул «Поездка!». Никто вначале даже не понял, к чему это было сказано. Но через мгновение все загалдели, вспоминая, как долго упрашивали администрацию школы организовать им тур в Сеул. Пусть и не в сам город, а в историческую деревню неподалеку, но все равно поездка! А не эти уроки. А стоило преподавателю сказать «завтра», как сотни детей расплылись в абсолютно счастливой улыбке. Та супер-мега-сложная контрольная работа по математике переносится на другой день! Ну разве не чудо? Наён так точно обрадовалась, потому что была абсолютно не готова решать эти сложные уравнения на несколько строк. Ее чувства разделяли многие, и на этой радостной ноте все выплыли из класса и отправились домой. Сама же Наён двинулась в сторону ближайшего кафе, в которое подружки так яростно зазывали сообщениями из чата. — И чего вы решили вдруг тут собраться? — спросила Наён, плюхаясь за столик рядом с Гювон. Это заведение всегда славилось теплой атмосферой и самым вкусным кофе, а без этого напитка Наён не могла жить. Она часто сидела здесь с друзьями и одна, наслаждаясь деревенским убранством и яркими изображениями мифических существ. Причем здесь был не только корейский фольклор, но и скандинавский и кельтский, и даже славянский. Наён часто гадала, кто из них кто, пока не заметила ряд книг, каждая из которых могла поведать особую историю. Тогда-то девушка и увлеклась мифами, неотрывно изучая все возможные языческие верования. И это легко было сделать в столь уютном кафе, где всегда царила атмосфера спокойствия. Удивительно, как часто девушка искала это спокойствие. — Сейчас будет новость, — воскликнула Лисоль. — Итак, барабанная дробь… Мы выиграли конкурс фотографий, и нам предоставили возможность организовать собственную выставку в местном музее! — Ого! Поздравляю, когда выставка? — искренне порадовалась за подруг Наён. Она знала, каких усилий стоил этот конкурс, сама составляла компанию для прогулок по городу, во время которых девочки забивали память фотоаппарата различными пейзажами. Порой девушке приходилось бегать домой за дополнительной картой памяти, лишь бы подруги не отрывались от своего искусства. Несмотря на погоду, они всегда рвались в бой. Наён даже завидовала этому упорству. — Через три дня, так что наша задача сделать еще несколько фотографий и выбрать лучшие для центральной композиции, — ответила Юмин. — Тогда почему вы тратите время здесь? — Во-первых, мы хотели рассказать тебе о нашем выигрыше, а, во-вторых, спросить о школьной поездке. Три любопытные пары глаз уставились на девушку, заставив ее наигранно отшатнуться. Такое внимание, такое внимание, как же ей выдержать? Наён покрутила прядь волос, загадочно посмотрела вверх и была чуть ли не опрокинута со стула нетерпеливыми друзьями. — Ладно-ладно! Это поездка на весь день в историческую деревню. Встречаемся завтра у школы в 8:45, садимся в автобусы и едем туда. В планах у учителей экскурсия по деревушке, потом пикник, немного свободного времени для прогулки и домой. Как-то так. — Ну что за девчонка, — возмутилась Лисоль, ожидающая по крайней мере подробного рассказа на несколько минут. А тут ей вкинули информацию и решили убежать. Не дело это. — Скажи хотя бы, где эта деревня. — Чуть севернее Сеула, ближе к границе, — ответила Наён, после чего хлопнула себе по лицу от удивленного выражения Лисоль, которая до сих пор верила, что северокорейские граждане только и жаждут, что похитить детей южных. — Так, не строй из себя невесть кого, никто тебя там не тронет. — Ладно, — кивнула слегка «испуганная» девушка, — но моя смерть будет на твоей совести, — после чего последовал дружный громкий смех.