Shelter

Ночь медленно вступала в свои права, погружая всю округу в непроглядную темень. Лишь редкие звезды, абсолютно равнодушные к происходящему на Земле, дарили свет. Они, как и раньше, сияли крошечными бликами на чёрном небосводе, иногда сплетаясь между собой, образуя созвездия. Так спокойно и невинно, обыденно и немного скучно, но какое дело этим космическим гигантам, находящимся за миллионы световых лет от этой планеты, на то, что где-то там вымирает человечество? Даже Луне, главной спутнице Земли, абсолютно плевать. Природа, наконец, взяла своё, отняла у людей права на власть. Раса, которая кичилась своим превосходством, оказалась беззащитна против матушки природы. И поделом им. Поделом нам. Парень всегда любил наблюдать за катящимся к закату солнцу. Ему казалось, что и мир катится вслед за ним. А потом появляются звезды — маленькие души людей, успевших уже уйти на покой. Он давно хотел оказаться среди них. Возможно, именно другой мир был его домом. Этот же совершенно не принимал. Парень даже не представлял, что еще его держит, кроме веселого друга или глупого упрямства доказать всем, что чего-то стоит. Он часто сидел вот так, вглядываясь в темноту, а потом брал в руки краски, стараясь передать не только вид, но и ощущение. У него это плохо получалось. Картины казались бездушными по сравнению с творением природы. На них не хотелось смотреть часами. Их хотелось запрятать подальше, чтобы не видеть эту темноту внутри. Внутри его самого. И пусть парень идеально писал пейзажи и портреты, пусть получал множество похвалы за свои таланты, сам он никогда не верил, что его картины значимы. Они были рисунками, не искусством. В них не было эмоций, которые захлестывают с головой и тонут еще на подходе, потому что холод и спокойствие никогда не покидали лица. А внутри бушевал ураган, пока ночь не окутывала своим холодом. Парень все готов был отдать ради пары минут блаженства и тишины. Отсутствия суеты, которая преследует с самого рождения. Вначале громкие дети, потом мнящие из себя одноклассники, следом жаждущие приключений однокурсники и, как кульминация, зомби. Удивительно, но он быстро принял ситуацию. Не было истерик, не было страха. Не было даже чувства нереальности происходящего. Казалось, он слишком привык к быстрым переменам. Легко приспосабливался к новым местам и людям, хотя и никогда не привязывался к ним. А так хотелось найти дом, в себе, в людях вокруг. Хотелось, наконец, получить место, где душа успокоится. Да только за двадцать лет этого не произошло. У него не было любимого парка, часто посещаемого кафе и магазина. У него не было родного дома, в который он хотел бы вернуться. У него не было даже любимых людей. Хотя нет, один все же имелся. Ворвался в жизнь рыжим ураганчиком, да так и остался. Парень и рад, и боится. Друга терять не хочется, да он и не позволит ему уйти. Будет защищать ценой жизни, особенно сейчас, когда тот недовольно переворачивается сбоку на бок, стараясь не тревожить ногу. За эти три дня рана чуть затянулась, позволяя юноше самостоятельно передвигаться, но боль не ушла. — Он будет в порядке, — протянула девушка, заметив пристальный взгляд парня. — И тебе стоит отдохнуть, Чонгук. Выглядишь измотанным. Наён вышла из темноты комнаты и уселась рядом на подоконник. Странная девчонка. Еще школьница, а командует как взрослая. Поверила им с первого раза, даже не обыскала их. Накормила и приютила. Вон за Чимином бегает как курица наседка, лишь бы побыстрее продолжить путь. И ведь не боится. Два взрослых парня, а она одна. Тэмин не в счет. Едва ли шестилетний парень сможет хоть чем-то помочь. Но, к их счастью, ни Чонгук, ни Чимин никогда не позволяли себе большего. Слишком строгое воспитание у обоих. — Почему не спишь? Твоя смена только через три часа, — поинтересовался парень, оглядывая хрупкую фигуру, завернутую в плед. Удивительно уютно и снова странно. Девушка совсем не вписывалась в новую реальность. С виду была слишком хрупка, хотя и носила широкие джинсы, да безразмерные кофты. — Тэмину опять кошмар приснился, еле успокоила. Все еще не может отпустить дедушку. Да и я не могу. Вот и не спится. Решила тебя разгрузить, все же не я целый день носилась по городку в одиночестве, — девушка игриво толкнула парня в плечо и махнула рукой. — Иди спать, а то завтра никуда не доползешь. — Доползу. Я намного выносливее, чем тебе кажется, — усмехнулся Чонгук и снова перевёл свой взгляд на небо. Будет она ему еще указывать. Нос не дорос. Хотя очень миленький нос. Девушка сморщила его в недовольстве и отвернулась к окну. Краем глаза парень заметил, что та еще больше кутается в плед, поджимая к себе ноги. — Что с вами случилось? — донеслось до него. Парень даже не заметил, как уже несколько минут в открытую рассматривает задумавшуюся девушку. — В смысле? — Ну, как вы выжили в этом апокалипсисе? Я свою историю рассказала, теперь хочу услышать вашу, — пояснила девушка, ловя на себе растерянный взгляд и поднимая бровь. Разве это странный вопрос? Вполне логичный для сегодняшнего дня, а потому она терпеливо ждала, когда парень соизволит заговорить. — Так интересно? — как бы нехотя протянул парень, а после кивка продолжил. — Ну, как уже говорил Чимин, мы не успели въехать в город. До этого как раз навещали родителей Чимина, сбежав с пар на пару дней. Не представляешь, как у него сияли глаза, стоило мне предложить. У Чонгука глаза засияли не меньше. Наён лишь удивлялась, как в этих темных очах умудряются отражаться столь редкие звезды. — Представляю, — словно завороженная протянула она, но парень не обратил внимание. — Мы были на главной трассе, ведущей в город. Увидели, что многие разворачиваются и несутся из города как сумасшедшие. Испугались. Залезли в интернет, а там всякие видео о людях, что едят друг друга и убивают. От греха подальше, решили переждать, потому быстро съехали на лесную дорогу, которая увела нас глубоко в чащу. Просидели день и поняли, что все не сказки и нужно валить подальше от Сеула. На машине особо не уедешь, поэтому кинули ее и пошли пешком прямо сюда. Запасов не много, в основном еда, которую в конце успела положить его мама. Вот и решили заглянуть в город. — А как Чимин поранился? — поинтересовалась Наён, ближе придвигаясь к парню. Чонгук был таким большим и теплым, а еще малословным. Хотелось успеть вытянуть все, раз он снизошел до рассказа. — Уже в городе словили целую стаю зомби. Неосторожно завернули за угол, а там они. Пришлось бежать. Да только Чимин порой бывает неуклюжим, вот и наскочил на торчащую арматуру. Еле-еле дотянул его до супермаркета, а сам пошел искать хоть что-то, годящееся на повязку. Дальше сама видела. —Да, уж. Рассказчик из тебя никакой. Неужели тебя совсем не трогает происходящее? Не страшно, за друзей, родных, которые остались далеко. За себя хотя бы? — А чего жалеть? — хмыкнул Чонгук, отворачиваясь от девушки. Я в детдоме с пяти, а там сама можешь представить, не особо за кем бегают. Да и если не хочешь стелиться перед старшими, то становишься изгоем. В принципе, клеймо сироты везде делает тебя изгоем. Даже в универе однокурсники пытались сторониться, хотя, казалось бы, взрослые люди. Один Чимин плясал вокруг меня, пока я не сдался. Да так и остался рядом. Вот он то переживает, а я может совсем чуть-чуть и то, только из-за него. — Пытаешься казаться безразличным? — раскусила его Наён, но парень не поддался. Чонгук вообще редко, когда говорил о себе, но тут почему-то захотелось прояснить. Особенно, если завтра они, наконец, двинуться в путь. Наён не должна тешить себя надеждами завести с ним дружбу. — Я и есть такой. Вскоре сама поймешь. Это Чимин дружелюбный и во всех бочках затычка. Это он обычно с людьми общается, да и живет так, словно все вокруг отливает радугой. Старше на два года, а ведет себя так, словно младше в два раза. Зато если расстроится, готовь горы платочков. Там такая истерика начнется, только беги и спасайся. — Следуя твоей логике, ты тёмный, холодный, безэмоциональный и интроверт? — О, дошло? Чонгук хитро сощурил глаза, заставляя девушку ладонью ударить его по руке. Ну что за несносный парень. Видно же, что только хочет казаться злым. Хотя может эмоционально он и камень, забота и доброта ему не чужда. Она видела, как тот помогал Чимину передвигаться в ванную и обратно. Как утешал Тэмина и помогал ей на кухне. Да и вообще, только за три дня она успела увидеть его гнев и злость, а потом благодарность и восхищение. — А вообще ты душка! — кинула она и хихикнула, стоило Чонгуку недовольно покачать головой. Тем не менее парень не отстранился, а вплотную сел к ее плечу, согревая своим телом. Ну и кого он пытался из себя строить? — Закрыли тему. Чонгук прикрыл глаза. Странное спокойствие накрыло его. Не ждал, что в компании Наён так легко будет говорить и молчать. Как вообще она это делает? Заставляет доверять себе, особенно тогда, когда весь мир спятил. Он ведь никогда никому не доверял. Привык с детства, что вокруг все эгоисты. Они только берут, не отдавая взамен. Любовь? Сказка. Где ее взять? Ни одна из тех тетушек, что кружили вокруг расшумевшихся мальчишек, по-настоящему не любили их. Они получали деньги и добросовестно выполняли работу. На этом все. Никаких эмоциональных привязанностей. Чонгук их и не искал. Привык быть одному, пытаться выплыть со дна мира и занять хоть какое-то место. Университет Искусств казался той самой ниточкой наверх, а потому, не щадя себя и здоровья он работал ночами, лишь бы оплатить себе художественные материалы. Зато в универ выиграл грант и четыре года может не думать об оплате. — А как вы с ним познакомились? — вырвал его из мыслей вопрос. Вначале Чонгук и не понял, о ком она спрашивает, а потом дошло. — В первый день универа я заплутал среди аудиторий и попросил рядом стоящего парня указать мне путь. Но тот оказался тем еще типчиком и послал меня в далекое пешее, ну, а я, не став терпеть оскорбление, ответил тем же. До сих пор помню удивленное лицо того парня. Позже узнал, что он был богатеньким принцем университета: половина студентов его боялась, половина восхищалась, и только я один не вписался в эту концепцию. Ну, понятно, что тот чувак не хотел терять свой авторитет и пошёл на меня с кулаками. Зря, конечно, я боксом с детства увлекаюсь. Вот и устроили шоу посреди здания. Парня увели его дружки в медпункт, а остальная часть студентов шарахнулась от меня в сторону, и только один рыжеволосый парень смотрел на происходящее с улыбкой. Этот ненормальный и проводил меня до аудитории, а потом и вовсе прилип и не отпускал. Как ты поняла, этим странным типом и был Чимин. — Похоже на него, — посмеялась Наён, поправляя плед, съехавший с плеча. Чонгук почему-то нахмурился. — У меня тоже есть три подруги, которые никогда не отлипали, даже если их компания сильно надоедала. Вначале это слегка раздражало, но потом я привыкла, и сейчас я просто нуждаюсь в их доставучести. — Скучаешь по ним? — поинтересовался Чонгук, спрыгивая с подоконника. Продолжая слушать девушку, он добрался до стула, где кто-то днем оставил еще один плед, и, прихватив его, вернулся обратно. Наён даже прервала свой рассказ о девчонках, когда тонкие длинные пальцы накинули на нее ткань. Кажется, парню надоела ее слегка уловимая дрожь. А сам он в легкой водолазке даже не чувствовал дискомфорта. Поблагодарив, она спросила: — А ты разве не скучаешь по мирным дням? Ведь были и счастливые? — Не скучаю. Хотя может совсем чуть-чуть по занятиям искусства, — признался Чонгук, вновь залезая к ней и откидывая голову на стекло. — Прошла всего неделя. Да и если честно, я как был с Чимином, так и остался. Неважно, тусим ли мы у него в комнате, выгнав соседа, или посреди разрушенного городка. А о счастливых днях… Не помню, если честно. — Сочувствую. — Чему? Чонгук не видел этому и малейшего повода. — Что твоя прошлая жизнь сложилась так. Но, может, в будущем ты найдешь свое счастье? — Хотелось бы, — как-то странно протянул Чонгук, словно действительно желал этого. А он и желал, но не верил. Сложно верить, когда жизнь доказывает совсем обратное. — Вот только это не сказка, а жизнь, да даже не так, выживание. Меня не научили любить, и я не умею этого делать. Я чувствую привязанность к Чимину, благодарность тебе, что помогла ему, я могу чувствовать что угодно, кроме любви. А Чимин мне все уши прожужжал, что вот когда познаешь это сокровенное чувство, тогда и узнаешь, и будешь счастлив. Он даже помнил этот разговор. Помнил сколько раз закатывал глаза и пытался утащить улетевшего на крыльях фантазии Чимина обратно на землю. Рыжеволосый тогда поженил его с половиной женского населения университета, придумал имена его детей и даже выстроил домик. А потом наглядно продемонстрировал возможности, создав семью в Sims. Чонгук назвал его идиотом, а Чимин показал язык. — У тебя все впереди. Я тоже не знаю, каково это любить чужого человека. Я знаю, что такое любовь к семье, друзьям, любимому городу, любимому делу. Но я всё ещё в ожидании. — Наивная. — Какая уж есть, — пожала плечами Наён, а после перевела свой взгляд на часы, которые красовались на запястье парня. — Уже поздно, Чонгук, и мне пора тебя сменить. Ложись спать, чтобы завтра быть готовым на любые подвиги. — Подвиги? Ты всё надеешься, что я буду защищать вас? — усмехнулся парень, и после осторожной улыбки на лице девушки продолжил, — наивная. — Какая есть, — повторилась она, со смехом сталкивая парня с подоконника. — А теперь давай, вали отсюда, а то испортил всё настроение. — Хорошо, хорошо, спокойной ночи. — И тебе. Они разошлись, когда часы только-только пробили три тридцать ночи. Девушка продолжила сидеть на подоконнике, наблюдая за яркими светилами. Им ведь действительно все равно. Но сияют звезды также ярко, как и глаза ушедшего на второй этаж парня. А парень, усевшись на пыльную кровать, все думал, как отвязаться от девчонки. Как скрыть то, что еще скрыто. Как не дать залезть в душу, ведь у нее получается это с откровенной легкостью. Но если быть честным с самим собой, надо признать, что ему даже приятно стало. Кто-то действительно интересовался его жизнью. Кто-то не Чимин. Тому понадобилось около месяца, чтобы добиться внимания нелюдимого паренька. Девушка потратила на это три дня. Магия какая-то. С такими мыслями он погрузился в небытие, чтобы завтра быть готовым к новому дню, к новым свершениям. Ведь кошмар еще не закончился, а значит спокойствия не предвидится.