Shelter

Тишина окутала словно одеялом всё пространство вокруг домика. В нем вечные путники, наконец, смогли найти свой покой. Лишь один единственный человек сидел на веранде и глядел на дорогу, которая привела их сюда. Разумно заключив, что зомби еще представляют опасность, особенно, когда построенное наспех ограждение ещё недостаточно надежное, парень решил вызваться караулить первым. Именно поэтому он единственный, кто бодрствует после тяжелого, насыщенного событиями дня. Только это он так думал. Внезапно сзади послышались шаги. У парня возникло чувство дежавю и, обернувшись, он понял почему. — Что-то не меняется? — усмехнулся Чонгук, глядя на подходящую к нему Наён. Девушка хихикнула и устроилась на лестнице плечом к плечу с Чонгуком. Да, она помнит тот самый вечер. Тогда они еще не были знакомы, но Наён тянуло к парню как магнитом. И сейчас тянет, оторваться не в силах. — Почему не спишь? Ты сильно устала за день. Весь вечер ходила и зевала. — Да, но, когда моя голова коснулась подушки, сонливость исчезла, — протянула Наён. — Что говорит Сокджин? — Он не знает, — тяжело вздохнул Чонгук. — Он сделал всё, как было написано в отчетах. Добавил моей крови. Вот только результат непредсказуем. И я понимаю его. Сокджин сделал всё, что мог в кратчайшие сроки. Будем надеяться, что ей станет лучше. Парню было тяжело. Странно, раньше чужие люди совершенно его не волновали. Конечно, он мог помочь, если попросят, но чтобы переживать за человека — такого не было. А теперь Чонгук место найти не может. Однако понимает, что ничем помочь не получится. Его словно выбили из равновесия, растоптали все устои, приходится выстраивать новое мировоззрение. Но это не кажется сложным. Не тогда, когда в его жизни появилось столько людей, которым он не безразличен. И которые не безразличны ему. Чонгук думает, что был глупцом, отталкивая всех. Ведь никогда не знаешь, когда попадется действительно надежный человек. Апокалипсис упростил выбор и понимание. Катастрофа всегда порождает в людях самые сильные чувства, выводя их пороки на поверхность. Но люди, находящиеся в этом доме, их не имели. — Мне так больно смотреть на них. Ведь они любят друг друга, по-настоящему любят, я даже не представляю, что будет с Юнги, если Джису всё же превратится в зомби. Наён поежилась от своих же слов. Ей стало страшно, когда представила себя на месте Юнги. — Тяжело терять то, что любишь. Они были действительно счастливы вместе. Даже сегодня, зная, что времени осталось мало, они вспоминали радостные моменты из прошлого. Уж лучше пару секунд рядом, чем вечность порознь в страхе навредить. Чонгук повернулся к девушке всем корпусом, словно намекая на что-то. Наён долго вглядывалась в темные глаза, пытаясь найти ответ. Вот только мысли читать она никогда не умела. Благо парень и не просил этого. Он привык говорить прямо: о страхах, о жизни и о любви тоже — Раньше я думал, что лучше промолчать. Нечего перекладывать свои мысли на других людей. Сейчас, сегодня, я хочу побыть эгоистом, — в его глазах отразились звезды, прямо как в первую ночь. — Я понял уже давно. Но я думал, что в местах, кишащих зомби, такие слова говорить не стоит. Теперь мне все равно где и как, я хочу их произнести. Наён уже знала, что услышит, но все равно, затаив дыхание, ждала. Вот тот идеальный момент, который она искала. Вот тот идеальный мужчина, которого она искала. Искала и терпеливо ждала. И подождет, пока парень, наконец, откроет все самое сокровенное, что хранил в сердце. Девушка трепетно коснулась широких ладоней и взяла его руки в свои. Так хотелось прикосновений. Так хотелось быть ближе. Чонгук благодарно улыбнулся и приблизился. Его лоб столкнулся с ее, а глаза глядели точно в глаза другого. — Я боялся, бежал от себя и своих чувств, но этой ночью я хочу быть предельно открытым. Наён, я давно должен был тебе это сказать, но решился только сейчас. Я люблю тебя и надеюсь, что это взаимно. В уголках скопилась влага, проливаясь на налитые румянцем щеки. Девушка не могла даже выразить, насколько счастлива сейчас. Все на что её хватило — это прошептать: — Взаимно, абсолютно точно взаимно. Её руки медленно потянулись вверх и обхватили парня за шею. Но Чонгуку мало было простых объятий. Чуть отстранившись, он чувственно прижался своими губами к устам девушки. Парень целовал нежно, пытаясь передать всю глубину чувств, что он испытывал всё это время, а девушка отвечала взаимным теплом и любовью. Чонгук продолжал держать Наён за талию, все ближе притягивая к себе, но делая это очень легко и аккуратно, словно тело девушки сделано из хрусталя и при неловком движении разобьется. Жаль, пришлось отстраниться и вдохнуть. Однако парень продолжал держать её в объятиях, топя себя в глубине зрачков. Наён все еще плакала от счастья, но на этот раз смахивать слезы не хотелось. Так красиво. — Ты будешь моей девушкой? — протянул Чонгук, желая поставить окончательную точку — Конечно, я тоже люблю тебя, Чонгук, — прошептала Наён и потянулась за новым поцелуем. Тэхен, пришедший на смену Чонгуку, нашел ребят обнимающихся под одним пледом. Наён удобно устроила свою голову на плече парня и быстро уснула, в то время как он сам, обхватив одной рукой за талию, задумчиво смотрел вдаль. Идиллия, которую не хотелось разрушать. Да только и самому Чонгуку отдых нужен, а Тэхён как раз удачно выспался. — Вижу, ты не скучал, — произнес пришедший, выдергивая Чонгука из его мыслей. — Именно. А сейчас, пожалуй, я отправлюсь спать, — кивнул парень и встал, легко беря девушку на руки. — Чонгук, она хорошая девушка, поэтому береги её. Если что случится, я сам лично приду и надеру тебе кое-что. — Конечно, Тэхен. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, —Тэхен уселся на ту же ступеньку и устремил свой взор вдаль, не глядя, как в темноте исчезает Чонгук, неся девушку в собственную комнату.

***

Утро принесло с собой прохладный ветерок и добрые вести: лицо Джису приобрело нормальный оттенок, появился румянец, а жар спал. Все дружно вздохнули с облегчением, но Сокджин продолжал хмуриться и говорить, что ещё не конец. Но кто его будет слушать, когда все симптомы на лицо? Сбросив напряжение, все вернулись к обычной жизни, словно не первый день проживают в этом доме вместе. После плотного завтрака парни принялись за укрепление ограждения у дома и строительство забора прямо до моря. Это казалось сложным, но полезным, благо расстояние до воды не столь велико. Наён подхватила Тэмина и принялась за уборку. Дом в отсутствии хозяина запылился. Пришлось вымывать жучков, паучков и других непрошенных жителей. Уже домывая кухню, Наён увидела Джису, которая твердыми шагами спускалась по лестнице, желая тоже оказаться полезной. Выглядела она хорошо, хоть и небольшая краснота глаз все еще не прошла. Наён решила выдать ей листочек и ручку и усадила за стол. Сама же начала инвентаризацию, подсчитывая, сколько запасов было в доме. Тэмин исправно крутился рядом, работая для «принеси-подай». Джису кропотливо вписывала все подсчеты в тетрадь и отмечала самое важное. Так, за рутинными делами прошел день, впервые не принося потрясения и ужасы. Зомби, кажется, действительно потеряли их след. Даже к вечеру не появилось ни одно существо. С закатом солнца все дружно собрались в общей комнате, рассказывая истории. Чонгук не выпускал руки Наён из своих, и это не могло остаться незамеченным. Каждый с лукавой улыбкой поглядывал на переплетенные пальцы. Но никто не признался, что уже давно ждал момента их признания. Чувства Чонгука и Наён кричали сами за себя, так что секрет вовсе не был секретом. Разговоры плавно переходили от одной темы к другой, не касаясь апокалипсиса, зомби и заражения. Вспоминать эти ужасы не хотелось. Тем более, когда, наконец, получилось найти безопасное место. Вот только они рано расслабились. Кошмар начался утром на следующий день. Все мирно спали в своих кроватях, не зная, что спустя каких-то тридцать секунд один из них уйдет навсегда. Юнги в последнее время мучился бессонницей. Сказался стресс и обостренное чувство самозащиты. Но именно этой ночью он, наконец, отпустил свои тревоги и смог спокойно заснуть. Казалось, его даже танк не разбудит, вот только рычание под ухом заставило распахнуть глаза и замереть в ужасе. Над парнем нависала Джису. Ее радужки горели красным, из горла доносился неестественный хрип, кожа посинела, а ногти почернели. Не контролируя себя, Юнги закричал и резко сорвался с кровати, отпрыгивая на добрых пару метров. Ещё бы чуть-чуть и его укусили. На крики сбежались остальные и тут же принялись вызволять парня из рук его ночного кошмара, но Шуга всеми силами пытался вырваться и подбежать к Джису. Вот только это была уже не она. Все понимали, кроме Юнги, который с удвоенной силой пытался отрицать реальность. Еще вчера она засыпала рядом, строя планы на будущее. Еще вчера они мечтали, как будут купаться в море следующим летом. Ведь у них ещё могло быть столько времени, которое отняли. Но что мог сделать один против пятерых? Юнги силком выволокли из комнаты, заперев её на ключ. На кухне вода и несколько капель валерьянки заставили парня прийти в себя, вот только ненадолго. Стоило юноше осознать происходящее, он впал в истерику. Юнги рвался наверх, прося отпустить к любимой и покончить со всем двумя выстрелами, вот только Чимин и Чонгук крепко держали за плечи, не давая встать со стула. Парень ругался, толкался, шипел и брыкался, но всё тщетно. Постепенно его силы угасли, и он измученным лицом улегся на столешницу. — Я не смогу жить без неё, — простонал Юнги, утыкаясь в собственные ладони. Чимин, движимый инстинктом поддержать, обхватил парня за плечи и уткнулся носом в затылок. Слова были излишни. Да и что вообще можно тут сказать. Остальные мрачно взирали на развернувшуюся картину, не представляя, что делать раньше. Тихо, стараясь не тревожить горевавшего Юнги, они покинули кухню и переместились в гостиную. — Нам надо что-то делать, — тихо проговорил Намджун, усаживаясь на старенький диван. Ему было очень плохо, ведь Джису стала сестрой для одинокого парня. Он помнил, как часто девушка вызволяла уставшего лидера из кабинета. Как она ходила с ним на прогулки и разбирала документы, чтобы облегчить задачу. Она была маленьким солнышком среди всех людей базы. Сегодня это солнце погасло. — У нас только один выход. Но нужно сделать всё тихо и быстро. Юнги так долго не протянет, — вторил парню Чонгук. Сильное решение. Наён крепко схватилась за локоть парня, боясь отпускать. Но кто еще мог хладнокровно пустить пулю в лоб знакомого, а потом тихо, никому не говоря, переживать ночные кошмары. Только Чонгуку доставало храбрости. Но может не ему одному? — Кто пойдет? — спросил лидер, осматривая собравшихся. Сам он просто не сможет этого сделать, про Наён лучше вообще промолчать, Сокджин тихо помотал головой, а Чонгук мрачно смотрел в пол. Если никто не сможет, он сделает. Правда едва ли сможет смотреть в глаза Юнги всю оставшуюся жизнь. — Это сделаю я, — все удивленно посмотрели на парня. Тэхён грустно пожал плечами. — С вами я не так долго, поэтому если Юнги обрушит весь гнев на меня, ему не станет хуже. Храбрый поступок и очень отчаянный. Тэхён уже готов был взять пистолет в руки, как его прервали. — Я сам это сделаю, — слегка повысив голос, сказал Юнги. Из кухни он не выходил, выползал, плотно прижатый к телу Чимина. Рыжеволосый повис как коала, боясь расцеплять руки. Ему казалось, стоит отпустить, и Юнги совершит непоправимое. Хотя даже его объятия не спасли от причиняющего боль решения. — Юнги, ты… — протянула девушка, но её резко прервали. — Я обещал ей, что позволю отойти в мир иной. Я сам сделаю это, я смогу, — Юнги вырвал из рук Тэхёна пистолет и поднялся по лестнице. Никто не решился перечить, молча направляясь вслед. Они лишь надеялись успеть спасти Юнги от страшных последствий. Кто знает, что пуля достигнет только зомби, а не висок парня? Юнги же, словно находясь в прострации, поднялся наверх и открыл дверь комнаты. Перед ним предстали столь любимые черты лица, омраченные вирусом, и красные глаза, что когда-то отливали зеленым и влюблено смотрели в ответ. Сейчас же в них пустота и жажда плоти. Парень медленно прошел вперед, не отрывая взора от любимых очей, поднял пистолет и спустил курок. Казалось, что с этим выстрелом из его тела вырвалась душа. Он подошел к бездыханному трупу и с чувством впился в губы девушки. Это был их последний поцелуй на этом свете. Но там, на другой стороне жизни они вполне могли встретиться вновь. Мысль упорно засела в голове Юнги, заставляя вновь взвести курок и выстрелит. Вот только к его большому сожалению, Чонгук успел моментально среагировать, перехватывая запястье и направляя дуло в потолок. Юнги остался жив, но живым не чувствовал себя от слова совсем. Он будто умер ещё тогда, когда открыл глаза и увидел зараженную Джису. Последующие три часа прошли для парня во тьме. Словно он стоял за стеклом и следил за действиями со стороны, не принимая в них участие. Хотя это он сам бережно обмотал тело девушки в большую белоснежную простынь. Именно он с остервенением рыл землю, пока остальные мастерили крест. Именно он, напоследок прикоснувшись губами к белой ткани, медленно опустил тело в вырытую яму. И именно он поставил крест, завершая процесс погребения. Никто не смог оторвать плачущего парня от могилы, оставляя его скорбеть об ушедшей. Чимин, стирая подступившие слезы, тихонько наблюдал за горюющим парнем. Сокджин заперся в кабинете и винил себя в несработавшем лекарстве. Намджун и Тэхен нашли бутылку коньяка где-то в глубине кухонных шкафчиков и распивали на двоих, проматывая недавние события где-то у себя в голове. Тэмин заперся в своей комнате, рыдая, а Наён тихо роняла слезы на грудь Чонгука, слушая утешающие слова. Вот только парень сам бы разрыдался, если мог. В доме стояла гробовая тишина, прерванная Юнги. Парень, наконец, отстранился от могилы и кинулся в дом, пролетая мимо Чимина и запираясь в ванной. Рыжеволосый, переживая, кинулся следом, но войти не смог. Младший тихо звал парня по имени, призывая не делать глупостей, в то время как старший задумчиво разглядывал свое отражение в зеркале, разбитое на мелкие осколки. Эти маленькие кусочки так и манили взять их в руку и сильно сжать, проводя по запястьям. Парень поддался наваждению, делая первый надрез, потом второй, потом третий. Он хотел боли, больше боли, желая забыться в ней и уйти туда, где сейчас находится его любимая. Вот только покончить с жизнью не дал Чимин, сорвавший дверь с петель. Младший быстро подбежал к парню, зажимая руками истерзанные запястья и зовя на помощь. Это всё, что успел понять Юнги, прежде чем отключился от обильной потери крови. Очнулся он уже в своей комнате с перевязанными руками и угрюмым лицом рыжеволосого где-то с боку. — Да-да, Юнги, ты всё ещё живой, и только попробуй сделать попытку суицида вновь. Я тебя из-под земли достану и убью собственными руками. А теперь отдыхай, — твердо проговорил Чимин и покинул комнату. Юнги был разочарован. Эта огромная пустота в сердце не заполнилась. Она болела адски, хотелось умереть. И хотя разум нашептывал покончить со всем, сердце умоляло не делать этого. Он ведь обещал Джису. Но пистолет так манил к себе, заставляя теряться в мыслях. — Хэй, приятель, как ты? — тихо вошел Тэхён, присаживаясь на край кровати. — По мне не видно? — буркнул старший, на что его собеседник улыбнулся. — Видно. Видно, что ты не смирился и хочешь попробовать снова. Я знаю, что такое терять любимую в шаге от счастья. Но поверь мне, даже если сейчас тебе кажется, что прожить без неё не сможешь, потом станет легче. Пустоту в сердце можно заполнить новой любовью, и она не обязательно должна быть к другой девушке. Больно будет всегда. Не скажу, что время лечит, но оно облегчает участь, ослабляет горе. — Тебе легко говорить… Юнги прошипел. Никто даже представить не мог его боли. Зачем говорить о ней? Зачем все эти слова, пустые звуки? — Нет, нелегко. Моя девушка превратилась в зомби прямо на моих руках. И я сам закончил ее страдания. Но перед тем, как ушла в небытие, она сказала слова, заставившие меня жить дальше. — Что это были за слова? — мрачно поинтересовался Юнги, наблюдая за тем, как голова Тэхена становится все ниже, а на глаза наворачиваются слезы. — Она сказала: «Мертвые живут в наших сердцах. Если хочешь, чтобы жила я, живи сам». Благодаря этому я понял, что память о любимой поможет мне в будущем, благодаря этому оно у меня будет. Подумай над моими словами и прими верное решение. Кстати, Чимин плакал всё то время, что перевязывал твои запястья, а Наён и Тэмин до сих пор льют слезы. Только поводов у них для этого добавилось, — после этих слов Тэхен встал и вышел, оставляя старшего в раздумьях.