hold on

Маркус понятия не имел, сколько времени прошло с тех пор, как они с Коннором заперлись в скромной мотельной комнатушке на самом краю Детройта. Заперлись вдали от разразившегося ликования, вдали от людей, друзей и товарищей, чья былая значимость вмиг ушла на второй план и мир резко сузился до одного-единственного создания. И все это весьма утопично. Маркус лениво путается в завившихся от дождя и ветра волосах андроида, перебирая смуглыми пальцами прядь за прядью, невесомо обводя висок и неотрывно глядя в чужие глаза. Тёплые, большие, такие глубокие, что сейчас выражение "тонуть в чьих-либо глазах" кажется как никогда буквальным и соответствующим реальности. А ещё Коннор улыбался. Своей непринуждённой, едва заметной искренней улыбкой, от которой плавными изгибами разбегались морщинки вокруг рта. И немного у глаз. Ох, Боже, морщинки у глаз... Андроид не сдерживает прерывистого выдоха - он, оказывается, задержал дыхание, чему строптиво воспротивилась его программа. Коннор добродушно усмехается. - Кажется, злоупотребление любованием меня может способствовать твоим сбоям и последующему отключению, Маркус, - Коннор выглядел так прелестно и невинно, словно это не он выдал ужасно дипломатичную фразу, в которой в два раза превысился лимит необходимых в данный момент слов. Маркус готов простить ему все. Вечно словно хмурое лицо сглаживается окончательно, демонстрируя запредельную бархатистость; он и сам не предполагал, что способен испытывать подобное. - Глядя на тебя я чувствую себя как никогда живым. Он улыбается, словно поддерживая баланс, когда улыбка сходит с лица Коннора. Тот не умел воспринимать комплименты по поводу внешности, характера, способностей, да абсолютно чего угодно. Может, хотел бы уметь, но в нем, видимо, заложено, что "комплимент" есть сама собой разумеющаяся констатация фактов и ничего более. Но только если его хвалит не он. Не Маркус. Маркус в принципе стал в его недолгой жизни огромным исключением. Исключением, чей голос, добрый и мягкий, но властный, пробуждал доселе неизвестные Коннору чувства, и он готов был дать голову на отсечение, не зная, куда от них деться. Исключением, чьи руки во время связи были (казались?) для него тёплыми - и это стал первый раз, когда он в принципе ощущал тепло. Исключением, на переносице которого терялась небольшая россыпь веснушек. Исключением, замечая на котором даже уже испарившиеся следы тириума, замираешь на долю секунды вместе с насосом в груди. Исключением, которое сейчас лежало рядом с ним, переплетя их ноги, гладило его по щеке и явно, явно чего-то ждало. Тёмная кожа Маркуса приятно вписывалась в общий полумрак комнаты, гармонично контрастировала с бледностью Коннора, и тот внезапно подумал о том, что они, наверное, красиво смотрятся вместе, особенно в такие моменты, уютные и бесконечно долгие. Коннор пробует кожей ладоней грубоватую щетину, ведёт вдоль скулы и притягивает чужое лицо поближе к своему, оставляя на разжатой полосе губ робкий поцелуй. Это было так правильно сейчас - проявить чувства, открыться, отдаться без остатка на растерзание приливающих внутри каждого из них эмоций. Так правильно сейчас было думать, что они до безумия влюблены. Маркус снова вздыхает, и на этот раз в унисон Коннору, когда он порывисто возвращает тому поцелуй, преумноженный в чувственности и вожделении. Губы покалывает, детективу кажется, что он не должен ощущать этого, но все катится к чертям, даже его бесконечные попытки все анализировать и воспринимать рационально; он оказывается прижат к скрипнувшей кровати крупным телом Маркуса, продолжающего трепетно выцеловывать его лицо, каждую родинку, каждую царапинку и складочку. Нежность, тягучая и до бессознательного приятная, окутывала обоих, и это, правда, теперь было самым важным на пути к окончательному очеловечиванию. На пути к чему-то светлому. "Мы живые" Маркус смеётся заливисто, уткнувшись лбом в надключичную ямку Коннору, когда тот внезапно чихает и начинает что-то виновато бубнить, пряча взгляд. "Мы чувствуем по-настоящему" Коннора охватывает неловкость, когда он видит замешательство в глазах Маркуса, стоило оседлать его бедра одним резким переворотом. Но замешательство вмиг заменяется чем-то иным - Коннор пока не знает, что это - и, уловив момент, андроид склоняется над Маркусом и игриво прихватывает зубами его нижнюю губу, с замиранием всех систем ощущая, как крупная ладонь оглаживает его талию. "Мы способны любить и быть любимыми" Хэнк, наверное, давно где-то ищет Коннора, да и члены Иерихона не забывают о Маркусе, наконец свободно, без боязни и параноидальных припадков, шествуя по городу. Коннор издаёт мягкий стон, кажущийся неприлично громким в тишине комнаты. Маркус провоцирует его ещё раз. "Подождите ещё чуть-чуть. Все будет хорошо"