Допрос любви

Уже несколько месяцев идет дело о неком наркодилере, информацию о котором никто никак не может раздобыть. Весь отдел ФБР Америки стоит на ушах. Но дело продвигается слишком медленно, что ставило в тупик даже самых опытных специалистов.  — Вызывали, генерал? — войдя в кабинет, спросил полковник, ощущая некую радость того, о чем пойдет речь.  — Так точно. Присаживайся, — поджав губы в тонкую линию, старший по званию, генерал-майор Мин Юнги, нервно покрутил перьевую ручку, которая стоила не менее 200 евро. Мужчина нахмурился и устремил свой грозный взгляд на только что вошедшего коллегу. — Выкладывай! Это правда? Мы взяли след? — аккуратно оторвавшись от спинки дорогого кресла, он выпрямился, ожидая ответа на поставленный вопрос. От столь низкого баса по коже пробегал целый табун мурашек.  — Да, генерал, — грубо ответил полковник Дон, зная, что тот отнимет сейчас у него это дело. Как, в принципе, всегда и происходило. Но он не огорчался, ведь каждый раз, после допроса Юнги, преступники сдавались и сознавались, на что Дон получал свою долю и с гордой улыбкой выходил из кабинета, зная, что Юнги о нем не забудет упомянуть. И Дон снова будет награжден. — Скажу Вам больше. Он пойман, — генерал поднял один уголок губ, щуря глаза и кладя надоевшую ручку на стол с документами.  — Он в допросной? — получив утвердительный ответ, Юнги усмехнулся, отвел взгляд и хрипло произнес напоследок. — Дальше я сам. Дон встал из-за стола и направился в сторону двери. Открыв ее, он обернулся.  — Надеюсь, вы когда-нибудь расскажете мне свой способ разоблачения преступников, — получив в ответ лишь хмурый взгляд и сдвинутые брови, тот, усмехнувшись, выдохнул и закрыл за собой дверь. Юнги, приказав всем никого не впускать, вошел в комнату, где были лишь 4 стены, покрашенные в темно-серый цвет, дорогой стол глубоко-черного оттенка, 2 стула, стоящие друг напротив друга и, ждавший его парень, который даже не шолохнулся от внезапно открывшейся двери. Генерал вошел и встал напротив преступника, вглядываясь в его лицо. Но тот не делал никаких движений. Пустой взгляд карих глаз был устремлен куда-то в стену.  — Ну что? Может сразу сознаешься и не будешь повторять ошибки раннее сидящих здесь людей? — парень отвернул голову, давая рассмотреть свою шею, на которой виднелись набухшие вены.  — Мне нечего Вам сказать. Я ни в чем не виновен, — мягкие пухлые губы блестели от недавно проведенным по ним языком. Огненно-рыжие волосы спадали на чуть вспотевший лоб.  — Чимин, так ведь? — присев одной ногой на угол стола, Юнги взял в руки дело и начал его листать, но вскоре положил его вновь, так как знал его почти наизусть. — Не стоит. Сознайся и пойдёшь с повинной. Будь благоразумней, ну? — отстегнув бриллиантовую запонку, Юнги начал медленно закатывать рукава черной рубашки, которая была неотъемлемой частью генерала. Он обожал черный цвет, который безупречно с ним гармонировал.  — Мне не в чем сознаваться, — сглотнул парень, нервно следуя за постепенно оголившимися руками генерала.  — Зря, я же заставлю тебя сознаться, даже если придется действовать по-плохому, — подойдя практически вплотную, генерал дотронулся до выпаших прядей, заставив парня резко поднять голову и получить открытый доступ к этому милому, на вид, личику. Но глаза его ничего не излучали, ни страха, ни интереса. Ничего.  — Ну как скажешь, — выдохнул Юнги, повернув голову в сторону, наспех облизнув нижнюю губу. — Ты все равно сознаешься, — пройдя рукой по волосам, Юнги одним резким движением поднял парня на ноги, и дерзко впился в его губы. Чимин хотел бы сопротивляться, но руки находившиеся в наручниках за спиной, сильно осложняли ситуацию. Чимин почувствовал вкус крови на своих губах и резко оттолкнул плечом генерала.  — Ты что творишь? — огрызнулся парень, но тут же был прижат грудью к столу.  — Не стоит так со мной разговаривать. Я же предупреждал, я просил. А непослушных мальчиков нужно наказывать, — через мгновение послышался недоумевающий возглас Чимина, из-за того, что Юнги ударяет ладонью по упругой ягодице младшего. Еще раз, после чего тот резко сжимает одну половинку, заставляя Чимина издать сдавленный стон. Но парень не может сделать каких-либо движений из-за сильной хватки старшего, который намертво прижал того к столу, надавливая на спину между лопаток.  — Будешь готов все рассказать, дай знать, — развернув парня к себе, Юнги одним рывком снимает обтягивающие штаны с боксерами, медленно проходя языком по нежной коже шеи.  — Остановись, — взглянув в глаза, Чимин пытается осознать, что с ним сейчас будут делать, и страх в одно мгновение охватывает его полностью, когда холодная рука касается разгоряченного члена парня. Юнги резко сжимает и разжимает плоть, не делая привычных движений вверх-вниз.  — И не подумаю, малыш, — Юнги поднимает руки, проходясь по накаченному телу юноши, снова ударяя уже по красной ягодице, заставляя парня открыть рот. Не теряя момента, он засовывает два пальца в рот Чимину, не давая тому сопротивляться.  — Советую получше их намочить. Ты же не хочешь, чтобы я растягивал тебя на сухую? — подняв одну бровь, прошептал Юнги, смотря четко в глаза парню, который был охвачен ужасом, ведь он не ожидал такой развязки. И зря он начал сопротивляться, о чем потом горько пожалеет.  — Нет, уйди нахер, — выкрикнул Чимин, надеясь, что старший послушается, что даже звучало смешно. Он снова был прижат грудью к столу. В такой позе Юнги открывалась вся красота юного парня, которого он без напряга нагнул. Юнги приставил указательный палец к резко сжавшемуся колечку мышц, другой рукой не давая парню выпрямиться.  — - Прошу, не надо, — всхлипывая, умоляет Чимин, повернув голову к Юнги, но тот лишь довольно усмехается.  — Ты знаешь мои правила, — резко войдя одним пальцем, Юнги начал активно двигать им, не давая парню привыкнуть. Чимин плотно сжимал его, от чего на ум пришла гениальная мысль. — Так ты еще девственник? Прелестно. Скажи спасибо, что я вообще тебя растягиваю, — в дело пошел второй палец. Чимин громко вскрикнул от неожиданной боли и неприятных новых ощущений.  — Не надо, генерал, — молил Пак, уже не сдерживая потока слез. Было до жути больно и обидно. Не так он представлял себе свой первый раз. Не так… Вскоре Мин добавил и третий, отчего в комнате послышался отчаянный крик. Пальцы на сухую очень плохо входили, разрывая стенки, отчего на ягодицах Пака начала появляться кровь. Чимин кричал, теряя самообладание с каждой секундой. Боль охватила его тело и разум.  — А я ведь говорил, что лучше следовать моим указаниям, — резко вынув три пальца из парня, из-за чего послышался вновь отчаянный крик, Юнги ударил того по ягодице, оставляя алеющий отпечаток ладони. Красное колечко от резких движений плотно сжалось, от чего Пак еле слышно простонал. Чимин уже немного охрип от постоянного крика и нестерпимой боли. Подняв парня, Юнги накрыл своими губами губы Чимина, а позже отстранился, посмотрев в глаза. В них были слезы, которые уже давно лились по щекам, но Юнги привык. Привык видеть таких преступников, которые не могут ничего сделать перед таким Мином, только как терпеть испытания и боль.  — Ну, — протянул Мин, прикусывая мочку уха, — Ну давай, сознайся, малыш. Ты же не хочешь продолжения, — пройдясь по груди парня, задев соски, Юнги заводит руку себе за спину, приподнимая бровь, сдерживая интригу. А после вынимает полицейскую дубинку, подбрасывая ее в воздухе, заставляя младшего вздрогнуть и отойти на шаг от генерала.  — Вы же не хотите сказать, что засунете это в меня, — медленно произносит Чимин. А Юнги лишь приближается к парню, пока тот не упирается ягодицами в стол.  — Я пожалею тебя, — сказал Мин, достав из кармана баночку со смазкой. Открыв и выдавив достаточного количества прозрачной приятно пахнувшей субстанции себе на пальцы, Юнги медленно охватывает дубинку, тщательно обмазывая ее со всех сторон. Зрительный контакт ни на секунду не прерывался, и в комнате воцарилась тишина, прерываемая иногда тяжелым дыханием двух мужчин. — Наклоняйся, — отрезал Юнги, грозно посмотрев на белого от страха парня. — Немедленно. Но Мину пришлось сделать это самому, что несомненно разозлило его.  — Непослушный мальчишка, — прорычал Юнги, резко войдя в бедного парня. Болезненный вскрик чуть ли не оглушил Юнги, и он остановился, войдя сантиметров на 10, но тут же начал двигать предметом из стороны в сторону.  — Прошу, прошу, — плача, умоляет младший, сжав руки в кулаки, находившиеся все также за спиной. — Я скажу, все, что вы хотите, — Мин улыбается, но осознает, что прерывать этот момент не хочет. Он делает несколько плавных движений внутри, поглаживая Пака по бедрам, а затем медленно, аккуратно вынимает дубинку, придерживая второй рукой, пытаясь доставить меньше дискомфорта. Раздается пошлый шлепок, и Юнги проходится большим пальцем по сжимающемуся колечку.  — Вот и славно. Молодец, — одним движением генерал расстегивает наручники и снимает их. Повернув к себе парня, он смахивает ладонью слезы и нежно целует того в губы, сам не понимая, что творит. Но младший не отворачивается и не сопротивляется.  — Генерал…? — отстранившись с ниточкой слюны, спрашивает Пак, удивляясь резкому перепаду настроения старшего.  — Позволь мне исправить ситуацию, — смотря прямо в глаза, ничуть не смущаясь, спрашивает Юнги. — Тебе понравится, — целуя чуть выше пухлых губ, Юнги дотрагивается до уже возбужденного члена парня, надавливая на головку, трогая нежную кожу органа. — Хочу, чтобы ты кончил, — прошептал старший, касаясь губ Пака. Тот простонал, и на лице его появился легкий, едва уловимый румянец.  — Такой горячий, такой сладкий и только мой, — в губы шепчет Мин, довольно ухмыляясь реакции младшего, который зажмурил глаза и тихо постанывал от нежных прикосновений.  — Какой молодец, вот так, — аккуратно надрачивая парню, дабы не спугнуть его, Юнги пытался осознать, что он сейчас, мать твою, творит такое. Всегда, дождавшись раскаяния, он, немедля, уходил из комнаты. А сейчас… сейчас ему вдруг стало стыдно за то, что он сделал с этим милашкой и пытался вымолить прощения. — Сладкий малыш… мм, тебе ведь нравится? — прикусив шею парня, Юнги медленно отстранился от его тела. Пак почувствовав холод и нехватку прикосновений, уставился на старшего. Тот начал медленно садиться, и, когда его голова оказалась напротив возбужденного органа Чимина, обхватил головку губами, нежно засасывая.  — Аааа~, черт, — постанывает младший, когда Юнги начинает двигаться и задавать темп. С пошлым чмоком Юнги отстраняется и проводит языком от основания до головки. Поднимает взгляд на Пака, дабы удостовериться в его состоянии, и видит закусанную губу и блядский взгляд.  — Малыш, ты прекрасен, — произносит Мин и заглатывает плоть, жаждя снова услышать стоны младшего. И он их получает. Член становится все больше, и Чимин зарывается руками в волосы Юнги, помогая ему найти правильный темп. С громким стоном Чимин кончает, и Юнги покорно ждет. Ждет до последнего, а после поднимается и целует обмякшего Пака, который слизывает белую субстанцию с нижней губы старшего.  — Собирайся, мы уезжаем, — поцеловав в шею, прошептал Мин, разворачиваясь и направляясь к двери.  — Куда? — ошарашенно спрашивает Пак, пытаясь привести дыхание в порядок.  — Ко мне, — улыбнувшись, Юнги открыл дверь, и, подмигнув, вышел.