талисман

Кацуки не знает и знать не хочет, когда с ним произошло всё это дерьмо. После того происшествия прошло ровно несколько дней, но ему кажется, что ничего и не было. Точнее, Бакуго хочется думать, что никакого Мидории и в жизни не видел, не слышал, и тем более ни разу не пытался убить этого ублюдка. Но где-то, в самой периферии сознания, Кацуки помнил каждую чёртову веснушку на этом уродливом лице и шее со множество глубоких порезов, украшенные следами серьёзных увечий и гематом. Которые, к тому же, подарил он сам. Кацуки помнил, как от страха и истощения тряслись его худые плечи, где было больше десятков мелких родинок и еле видных укусов с засохшей кровью. Ещё тогда, он выставлял это как собственническое клеймо. Блондин каждую ночь считал кончиком указательного пальца все его кровавые ожоги и шрамы по всей спине, будто это было сродни какой-то безмолвной игры, где нет победителей и проигравших. Есть только невыносимая боль, которую испытывал Мидория каждой частицей своего тела, получая ежедневные побои от своего возлюбленного. Когда же Изуку симпатизировал блондину? С младших классов, наверное. Он точно сказать и не может, возможно потому, что память отшибло. Или не хочет рассказывать, когда его жизнь превратилась в сущий ад, признаваясь в любви такому бесчувственному человеку, как Бакуго. На удивление самого Кацуки, он принял его чувства. Но, естественно, правила выставлять стал блондин: первое условие по его списку было – держать дистанцию в три метра. Если кратко, как выражался Бакуго: — В отношениях надо иметь личное пространство, Деку. Тогда случился первый припадок Изуку. Тот день не предвещал ничего необычного. Мидория, следуя всем указаниям, решил не перенапрягать блондином, и думал, что же подарить своему возлюбленному. Выбор пал на билеты в кино. То, как Бакуго с пустым взглядом разрывал на маленькие кусочки те самые билеты на глазах у Изуку – стало последней каплей терпения. Мидория, наивный и глупый Мидория, не выдержал этой выходки с его стороны, и собрав в кулак всю силу и волю, совсем неосознанно, будто это делал и не он сам, избил светловолосого среди серой толпы мимо прохожих людей. Как же тогда к своему удивлению Бакуго пожалел о содеянном, видя, как его парень кричит во всё горло, срывая голосовые связки: — Кацуки, чёртова неблагодарная мразь! После того инцидента, он больше никогда и ничему не будет поражаться, ведь в его голове навсегда запечатлены вопли Изуку, его мокрая дорожка слёз по бледным щекам и тихое "Я ненавижу тебя". Причина вспышек неконтролируемого гнева, как понял блондин, является он сам. Но в скором времени, Кацуки находит в этом психическом срыве что-то привлекательное. Потому, что теперь он стал наслаждаться его "второй личностью", манипулируя бедным Изуку изо дня в день. Потому, что он станет повторять все девять кругов ада, ставя на кон свою человечность только ради себя, чувствуя почти материально удовлетворение, доставляя другим страдания. Хотел ли Бакуго на самом деле ощущать некую эстетику в этом безобразном теле Изуку, жертвуя своими остатками рассудка? Данный вопрос мучил Кацуки целыми днями, но ответа так и не нашлось. Как и не нашлось трупа Мидории. Попытки завоевать сердце и доверие блондина Изуку так и не бросил, полагаясь на шестое чувство. Он обосновывал это простым влечением. О никакой любви и речи не было – Мидория нуждался в нём. Парень с веснушками словно интуитивно искал ключ к чёрной дыре, вслепую надеясь на лучший исход событий. Тот роковой день, лишивший совсем ещё юной жизни пару подростков, кардинально изменивший точку исхода – не стал исключением. Изуку захотел подарить Кацуки талисман, давая понять, что эта вещь ему будет напоминать о нём, несмотря на расстояние, сильные обиды и преграды к совершенству. Бакуго это не понравилось. Чёрт знает, кто смог бы понять этого непредсказуемого подонка. Он убил его случайно, он вовсе не хотел этого делать. Но оправдать себя ему не удастся, угрызение совести доведёт своё дело до конца, и Кацуки признается во всём сам. Потому, что ему невыносимо пялиться в серые потрескавшиеся стены и только лишь мечтать о свободе вне клетки. Тюрьма – это как оковы всего разума и тела. Тело обездвижено, прося волю у обладателя, а разум отключён, или летает в облаках, считая все совершенные грехи. Тоскливо и грустно ему становится, когда он держит маленький зелёный брелок с высеченной на ней надписью "愛", явно сентиментально вспоминая последнюю улыбку Изуку. У этих обоих придурков, оказывается, были не такие уж и плохие отношения. Но, честно говоря, Мидория ни о чём не жалеет. Так же, как и Кацуки.