Прости, мы не заметили...

– Что?! Сакура подскакивает с места, да так, что стул, на котором она сидела с грохотом падает на пол, а увесистый медицинский свиток, который она изучала, хлопается рядом. – Если это шутка, то не смешная! – голос почти срывается на истеричный визг, но сразу же слабеет, превращаясь в неуверенный хрип маленькой загнанной девочки, – Цунаде-сама, Какаши-сенсей?… – зеленые глаза с надеждой смотрят на тех, кому Сакура все ещё готова поверить, даже после таких ужасных слов, но все внутри падает, когда шестой хокаге, отводя взгляд, качает головой. Неужели… – Это правда, Сакура. Наруто мертв. Слова наставницы оседают в воздухе чем-то густым и вязким, не давая дышать. Цунаде делает шаг вперёд, отстраняя Хатаке за плечо. Теперь он оказывается за спиной бывшей хокаге, хотя, конечно, их безопасности это не делает… если Сакура сейчас начнёт громить все и вся в порыве ярости, сладить с ней будет очень тяжко и целым никто потом не останется. Пальцы молодой куноичи сжимаются в кулаки. Харуно буквально физически ощущает, как самообладание постепенно тает, а стиснутые челюсти уже начинает сводить. Наруто… мертв? Да не может быть! Как эти два слова вообще могли попасть в одно предложение? Сакуре все ещё хотелось верить, что её жестоко разыграли, но… – "Стали бы они шутить такими вещами…" Даже в мыслях собственный голос показался жалким и скрепящим от слез. Неизвестно, как ей вообще удалось взять себя в руки. Казалось, что ещё сильнее сжать кулаки не возможно: ногти и так уже впивались в кожу похлеще любого лезвия, а Сакура смогла. Смогла и, подняв голову выдавила: – Кто ещё в курсе? – Немногие. – коротко ответила пятая, не спуская глаз с ученицы, – А теперь идём. Женщина развернулась и проследовала на выход из библиотеки. За ней последовал и Хатаке, вот только Сакура не находила в себе сил сдвинуться с места. Казалось, лишнее движение станет щелчком выключателя, после которого свет под названием "самоконтроль" в голове погаснет, а в воздухе будут летать щепки и пыль. Было страшно сорваться. Увидев, что девушка все ещё стоит, Какаши хотел было окликнуть её, но вовремя остановился. Сакура походила на настоящую взрывную печать, которую трогать сейчас было бы ошибкой. Она и сама их догонит. Когда тело обретает способность двигаться, на ватных ногах шаг за шагом Харуно покидает комнату вслед за ними. Из-за слез застлавших глаза она ничего не видит, но ей кажется, что так лучше, и не смахивает их в надежде, что она не заметит стены на пути и, войдя в неё лбом, наконец проснётся. В надежде, что это сон. Жуткий ночной кошмар. *** – Выпустите, черт возьми!!! Крик и удар тела о решётку разнеслись по всему коридору и, казалось минимум в радиусе километра все слышали, как где-то в подземельях Конохской тюрьмы бесновался Саске Учиха. – Он же так убьётся! – воскликнул дребезжащим голосом молодой охранник шиноби, с откровенным страхом наблюдая, как скрученный смирительной рубашкой, с повязкой на глазах и с разбитой в кровь губой Учиха медленно сползает на пол лишь для того, чтобы пару секунд посидеть, пока звон в голове не уляжется, а затем снова устроить набег на несчастную решётку. – Сделайте же что-нибудь! – А что мы можем? Если снова накачаем его он тогда точно концы отдаст. – ответил ему другой охранник и, вздохнув, окинул заключённого усталым взглядом. Мракобесие внутри камеры продолжалось уже несколько часов к ряду, а Саске так и не сбавил пыла даже после трёх доз транквилизатора. Теперь охранники вздохнули почти одновременно, наблюдая за тем, как он снова поднимается, готовясь всем телом удариться о железные прутья. Началось все часа четыре назад, но тогда это ещё не предвещало ничего… ничего такого. Сначала он просто стал странно себя вести. Странность эта заключалась в том, что всегда спокойный Учиха вдруг начал без причин нервно метаться и озираться по сторонам. Это было минимум ненормально. Обычно его не то что не видно, не слышно – обычно вообще забыть можно, что в этой камере кто-то есть, а тут пол часа трепал всем нервы своим дерганием. Затем последовали просьбы о том, чтобы его выпустили, следом требования позвать кого-то из его знакомых или самого Хокаге. Каждый новый отказ давал все более и более отрицательное воздействие и вот, во что это вылилось. Хотя за все часы той нервотрепки, что Учиха устроил всем обитателям учреждения, он так и не потрудился объяснить причины своего "беспокойства". Только и повторял что-то вроде "что-то случилось", оставляя всех рассеянно пожимать плечами и искать выход из ситуации. Стоит ли говорить, что он уже знал о том, что произошло? Конечно он знал. Они с Наруто были слишком сильно связаны. По крайней мере достаточно для того, чтобы посреди ночи Саске проснулся, почувствовав что-то неладное. Он уже все знал, и сейчас в нем бились два желания: либо удостовериться в том, что он не ошибся, либо проснуться ещё раз без ощущения дыры размером с бомбу хвостатого на месте сердца. Кстати о хвостатых. У него же есть Курама, так какого черта?… На секунду внутри затеплилась надежда, что все таки это ошибка, чудовищный бред, жуткий кошмар, от которого он вот-вот проснётся, но тут до слуха донёсся скрип двери, а следом и голоса. – Господин Хокаге?! – Что привело вас сюда? Ясно. Последняя надежда внутри медленно потрескалась и рассыпалась в пыль. Стал бы он сюда являться просто так… – Это правда? Удивленные взгляды трёх пар глаз устремились в камеру. Учиха уже не бесился, не орал, просто сидел, прислонившись спиной к решётке и склонив голову. – Как ты…? – но Какаши не закончил. Осекся. Понял. Догадался, что Саске узнал об этом даже раньше, чем они. – Да, это правда. Ни для кого в этом помещении эти слова не имели большего значения, чем для Учихи. Правда, значит? Тогда потрудитесь объяснить, как это вообще случилось?! "Наруто… Да какого черта?! Как ты… как ты мог?…" – челюсти сжались так, что, казалось, ещё чуть-чуть и треснут зубы. – Господин Хокаге? – робко позвал один из охранников. – Я забираю его. Саске не видел, но мог предположить, как вытянулись их лица. – Вы серьёзно? Господин Шестой, вы не видели, что он тут устроил! При всём уважении, но мне кажется, это плохая идея. Какаши лишь обвёл заключённого усталым взглядом. По его виду было примерно понятно, что тут творилось последние несколько часов. – У него есть на то причины. *** – Наруто, идиот! Куда ты меня забросил?! Лис злобно озирался по сторонам, пытаясь понять, где он оказался. Уже битый час единственным пейзажем для обозрения был чертов дремучий лес, которому, казалось, ни конца, ни края. "Пока, друг. И прости." – Если это одна из его глупых шуток… – процедил сквозь зубы Курама, – Я ему устрою! Но на самом деле лис злился совсем не на Наруто. Наоборот, он чуял, что что-то не так, но не понимал, что, и его бесила неизвестность. То, что произошло было минимум ненормально. Последнее, что запомнил лис из того, что хоть как-то умудрился различить сквозь сон: резкий холод и эти чертовы слова. За то время, что он здесь находился, уже сто раз успел прокрутить в памяти последние слова в которые был облачен голос Узумаки. Голос - первое, что насторожило его в тот момент. Такой слабый, бесцветный, тихий… Совсем не свойственный этому балаболу, который, если говорит, то иногда даже раздражает свой жизнерадостностью. Особенно, если у тебя плохое настроение. Иногда хотелось хорошенько треснуть ему, чтоб не был таким весёлым, но сейчас Курама осознал, насколько непривычно и страшно слышать его другим. Тем более таким. А ещё то, что он чувствовал… точнее то, чего он не чувствовал. Присутствие самого Наруто. Все то время, что лис пытался отыскать деревню , в нем бился один страх – что он слышал голос Узумаки в последний раз. И он боялся запомнить его таким. *** В кабинете Хокаге уже минут пятнадцать стояла абсолютная тишина. Даже не смотря на то, что компания здесь собралась немаленькая, никто так и не проронил ни слова. Сакура терпела эту тишину дольше всех. Она здесь оказалась первой. Цунаде и Какаши практически сразу оставили её, отправившись за остальными. Разговоры с самой собой мало прельщают, поэтому Харуно, не в силах стоять на ногах, села прямо на полу и первые десять минут просто тупила в стену напротив. Затем прибыла Команда Десять, но от этого беседа не завязалась, а атмосфера не разрядилась. Ино, правда, пару минут пыталась добиться от Каге слов о том, что это неправда и всех их просто разыграли, но рыдания взяли своё, и она потеряла силы говорить, в поисках хоть какой-нибудь поддержки подсев к Сакуре. Шикамару с самого начала предпочитал сохранять молчание, заняв место возле стены и оперевшись на ту спиной. Он не знал, что можно или нужно говорить, а потому не хотел усугубить ситуацию каким-нибудь замечанием невпопад. Чуоджи вопреки своему обычному поведению даже не ел, тоже сохраняя тишину. В такой момент, когда он не мог даже слова выдавить, кусок в горле казался ему чем-то невозможным. Спустя ещё время появились Тен-Тен и Ли. Куноичи заняла место рядом с Яманакой и Харуно, низко опустив голову, чтобы растрепанная челка скрыла красные от слез глаза: она не любила свои слабости напоказ. Обычно весёлый и энергичный Ли был мрачнее тучи. Тишина оставалась в своих правах. Последними пришли Сай и Команда Восемь в составе Кибы, Шино и Хинаты. И без того неразговорчивый по обыкновению Сай теперь вообще не подавал признаков того, что из него хоть слово можно вытянуть. Инузука и Абураме в том же молчании присоединились к Шикамару и Чоуджи у стены. Не перестававшую лить слезы Хинату тут же окружили другие девушки, усадив рядом с собой. Тен-Тен держала её за плечо, Ино за руку, а Сакура гладила по дрожащей спине. И снова все это в полном молчании. Первое слово было произнесено, когда часы показывали почти четыре утра. – Всем вам уже известно, зачем вас здесь собрали. – голос бывшей Хокаге был мрачен, как и атмосфера, царившая в кабинете. – Извините, что посреди ночи и так бесцеремонно, но в такой ситуации долго не подождешь, а поднимать массовые переживания средь бела нельзя. Поскольку вы самые близкие друзья Наруто, об этом оповестили пока лишь вас. – Кстати, про "среди ночи"… – хриплым голосом отозвалась Сакура, – Вы сами-то откуда узнали? Этот вопрос уже давно мучал всех присутствующих и хотелось бы наконец узнать ответ. – Предчувствие. – коротко бросила Пятая, скосив злобный взгляд на треснувшую кружку, газету и несколько выигрышных билетов, раскиданных по столу. – Хотела пойти проветрить голову, а ноги сами к его дому привели. – Неужели уже ничего нельзя было сделать?… – всхлипнула Хината, пытаясь вытереть лицо концами рукавов куртки, которые и так были насквозь мокрые. – На тот момент прошёл минимум час. – вздохнула Цунаде, – Даже с моими навыками и при всём желании было уже не помочь. – А что девятихвостый? – вдруг спросил Шикамару. У него в голове не укладывалось, как такое могло случиться при том, что с врожденной выносливостью Узумаки и лисом внутри Наруто… Нет. Он даже в мыслях не мог поставить этого слова рядом с его именем. – Пропал. – ответил Какаши. – Как это пропал?! – встрепенулся Киба. У него было острое ощущение, что сейчас им просто пудрят мозги, – Он что, просто вылез и ушёл?! Мне кажется сложно было бы не заметить громадину размером с гору, вышагивающую по улицам! – Киба-кун… не надо… Инузука осекся и посмотрел на сокомандницу. Взгляд покрасневших лавандовых глаз осадил его лучше любых слов. Всем сейчас несладко, а потому не стоит устраивать разборки, которые только всех измотают и ничего не решат. – Извините. – Может его украли? Все обернулись на Сая. Предположение было здравым. – Вполне логично. – хмуро подчеркнула Тен-Тен, – Джинчурики умирают после извлечения хвостатых. Второй экзамен на чунина и инцидент с Казекаге многому её научили. Все взгляды устремились на Каге с надеждой, что на неизвестность удалось пролить хоть немного света, но Цунаде отрицательно помотала головой. – Я не обнаружила следов взлома печати или насильственного извлечения биджу. И снова они вернулись к тому, с чего начинали. Опять повисла тишина, которая на этот раз была прервана робким голосом Сакуры. – Цунаде-сама… – Что такое? Харуно вздохнула. Попросить или нет? Секундное колебание сопровождалось все той же тишиной. "Да. Он имеет право быть здесь сейчас." – Вам не кажется… что тут кого-то не хватает? Она как могла, старалась придать голосу твердости, но вышло, что вышло. Несколько секунд у всех ушло на то, чтобы понять, что она имела ввиду. – Я согласен с Сакурой-чан. – первым решил высказаться Ли. – Я тоже. – кивнул Шикамару, – Будет лучше, если он узнает сейчас, да и быть здесь он имеет полное право. Цунаде вздохнула. – Все здесь считают так же? Согласный кивок молодых людей был ей ответом. Что ж, остаётся лишь надеяться, что это не вызовет трудностей. – Какаши, можешь его привести? – Да. Собственно, после ухода Хатаке наступила последняя за это утро та пятнадцати минутная тишина, которую мы застали. После прихода Учихи все уже железно были в сборе и терять время было нельзя. В конце концов надо что-то решать с этим и лучше сделать это сейчас. – Когда вы собираетесь сообщить об этом людям? – сразу перешёл к делу Саске. У Цунаде от этих слов и общего вида Учихи, с которым он его произнёс, пробежал холод по спине. – Ты уже сказал ему? – изогнула она бровь. Её удивляло то, как Какаши ещё живым после этого остался, ведь даже с повязкой на глазах Саске представляет из себя опасность. Она думала, что Хатаке не станет так рисковать, сообщая ему такое один на один. – Он уже знал. – ответил мужчина. Ах да, о чем она? Могла бы вспомнить. Если подумать, то скорее всего Учиха – первый, кто все узнал. – Так что? – снова вернул всех к делу Саске. Найдя стену, он оперся на неё ладонью здоровой руки, что бы чувствовать хоть какое-то равновесие. Чертова повязка. В темноте было хуже, чем в любом гендзюцу: ориентироваться приходилось исключительно на слух и осязание, вообще на что угодно, кроме зрения. Кроме зрения. А глаза это то, чему Саске доверял свою жизнь. Ослеплённым он чувствовал себя слишком уязвимым, но понимал, что так им всем будет спокойнее, и раз так, то пусть. Сейчас лишние нервы ни к чему. Вопрос поставил всех в тупик. Конечно, не сообщать совсем – нельзя. Потянуть? Так можно бесконечно. Объявить сейчас? Боязно. Страшно представить, что начнётся, если об этом все узнают. Наруто слишком много значил для этого мира, чтобы перенести его уход хоть как-то. – Только не говорите, что собрались это скрывать. – фыркнул Учиха, – От меня в своё время скрыли правду. Мне не понравилось. – Мягко сказано. – буркнула Тен-Тен. Она была отчасти согласна. Нельзя скрывать это вечно, но ей и было не по себе при мысли о том, что может начаться, когда об этом всем станет известно. И все же… – А вообще, ты прав. – Как бы новой войны не было. – с опаской сказал Чоуджи. С этим тоже можно было согласиться. Не известно, как поведут себя другие страны, узнав о том, что главной защитной мощи Конохи больше нет. – Заслуга того, что между странами наступил мир – ничья иная, как Наруто, – имя друга отдалось иголками в горле. Казалось, что услышав его, он должен появиться со словами: "Вы тут обо мне говорили?", сияя своей улыбкой до ушей, но этого не будет, а потому, стиснув зубы, Саске продолжает, – Вряд ли, узнав о его смерти, они захотят развязать новую войну, потому что хуже способа омрачить память о нем просто нет. Если найдутся такие, я даже с этой чертовщиной на глазах разберусь с ним, чтоб больше никто не захотел рисковать. Пусть в его положении кидаться угрозами далеко не лучший вариант, но иногда людям нужен пинок, если они не могут сами принять решение. И сейчас он единственный, кто может дать им этого самого пинка. – Скажите. Людям. Правду. – отчеканил Учиха, – Это их не убьёт. И с ним можно было согласиться. Иногда правда может задеть, причинить боль, но она не убивает. Это уже выбор каждого, как с этой правдой поступить, а там надежда только на человеческую адекватность. Несколько секунд все просто переглядывались друг с другом, ища поддержки в своём мнении. Наконец в воздухе будто физически утвердилась атмосфера всеобщего согласия, оставалось только объявить об этом вслух. – Ладно. Объявим об этом сегодня днём. – со вздохом заключила Цунаде, посмотрев в окно. Где-то вдалеке на кромке леса уже появилась тоненькая полоска багряного. Скоро рассвет, а значит надо бы поспешить. – Тогда надо начинать готовиться. – подытожил Какаши, – Для начала… – но он не успел закончить. – К деревне что-то приближается. – вдруг проговорил Саске, а пальцы, цепляющиеся за стену, сжались в кулак, – Что-то большое. – Да. Я тоже чувствую. – кивнула Ино, развеивая повиснувшее после слов Учихи сомнение. Уж если Яманака так говорит, значит это точно. Девушка никогда не давала усомниться в своих способностях сенсора. – Боже, такая чакра, аж жуть берет… А вы? Неужели не чувствуете? Стало заметно, что Ино даже слегка колотит. Это было поводом занервничать. Неужели все настолько паршиво и к ним приближается что-то крайне опасное? Боже, разве за эту ночь на них так мало проблем свалилось, что к этому должна теперь добавиться ещё и какая-то неизвестная угроза? За считаные секунды напряжение в комнате возросло почти до предела. Все почувствовали себя словно на иголках. За что?… – Насекомые напуганы. – констатировал Шино, – Саске прав, это действительно что-то большое. Огромное, я бы сказал. – Оно уже близко: я чую! За мной! – первым среагировал Киба, выбегая на всех парах из кабинета. И действительно, если это что-то большое и приближается с враждебными намерениями, то лучше, чтобы бой завязался подальше от деревни. Молодые шиноби довольно быстро покинули кабинет во главе с Каге, только Саске так и оставался на месте. Куда он пойдёт, если ничего не видит? Нет, пойти-то он, конечно, может, но максимум до первой стены, в которую просто войдёт лбом. Вдруг упирающийся в стену кулак накрыли тёплые маленькие ладошки. – Сакура? – Как ты догадался? Харуно со слезами смотрит на чёртову повязку. Для девушки она была как символ того, что в Саске все ещё видят опасного преступника. Это её убивало. Неужели он уже не сделал достаточно для того, чтобы принять его обратно? Видеть боль и страдания дорогих людей невыносимо. Несправедливо. Больно. Но Саске хотябы жив… Эта мысль неприятно уколола девушку, заставив стыдиться того, что она хоть и на пару секунд, но забыла ещё об одном не менее важном человеке. Страдания и боль пережить можно, а вот со смертью ничего сделать нельзя. И все таки хорошо, что Учиха её не видит. Не видит этих слез, которые так его раздражают. Не хотелось ещё одного лишнего давления со стороны в виде холодно-осуждающего взгляда. Сакура и так близка к тому, чтобы сломаться. – Ты – единственная, кто не боится меня. – ответил Учиха. Ценность Сакуры для него вдруг возросла в просто геометрической прогрессии. Сколько ещё здесь есть людей, которые готовы принять его таким: преступником, из-за которого уже погибло столько человек; идиотом, который несколько раз пытался убить своих друзей? Он не хотел считать, сколько таких есть. Намного важнее и в то же время ужаснее то, что теперь одного такого человека просто… не стало. – "Ты у меня одна осталась…" – на секунду пронеслось в голове, но Саске быстро отмёл эту мысль подальше. Сейчас не до этого. Она осторожно отняла его кулак от стены и потянула за собой. – Идем. *** – Кажется, нам придётся многое объяснить друг другу… – ошалело произнесла Цунаде, пытаясь задрать голову так, чтобы ей было видно морду лиса. Курама фыркнул. Кажется, да. *** – И что, хочешь сказать, что не знаешь, как вдруг оказался посреди леса, в то время как Наруто уже был… был…?! – весь пыл Кибы как ветром сдуло. Хоть первое потрясение и отступило, все равно невозможно было произнести это по отношению к Наруто. – Представляешь – без понятия! – процедил Курама. Выяснения продолжались уже примерно час, сопровождаясь криками, слезами и ломанием ближайших деревьев. Наконец накопившийся пар был хоть немного спущен, жаль только, что легче не стало. – Ну как же… Как же так?! – Ли, сидя на ближайшей ветке, держался за голову, комкая волосы в дрожащих кулаках, – Как тогда это могло произойти?! Ещё вчера я видел его идущим домой! И не ничего не предвещало такого-о-о! – А ну хватит реветь! – прикрикнула Цунаде. Ей и самой хотелось плакать. А кому не хотелось? – Итого: получается, что мы опять ни к чему не пришли… Медик пристукнула кулаком по стволу дерева, на котором расположилась. Хотелось выпить. Много выпить. Прямо пойти и от души надраться. Может это просто ночной кошмар? Вдруг, если напиться сейчас и хлопнуться где-то в переулке, то на следующее утро она проснётся и все будет как раньше? Да, будет болеть голова. Но это ничто в сравнении с тем, что Наруто как обычно ввалиться в её кабинет клянчить задания S-ранга живой и здоровый. – Погоди, как говоришь он сказал? – спросил сосредоточенно Сай, подперев кулаком подбородок. – "Пока, друг. И прости." – еле выговорил Курама. Это слова отдавались невыносимой болью в глотке, не давая дышать. Его последние слова. – Мне кажется, я кое-что понял. Все взгляды устремились на парня. Сай был далеко не глупым человеком. Он был умён, умел строить логические цепочки, делать выводы и… говорить правду. Любую. Смешную, обидную, или даже ужасную. И сейчас его умения были как нельзя кстати. – Что? Что ты понял? – нетерпеливо вопрошал Инузука. – Успокойся, Киба. – осадил его Какаши. Безусловно, хотелось хоть немного ясности, но это не повод действовать всем на нервы, – Ну так что, Сай? – А вы сами, неужели не замечали? – пожал плечами парень, словно говорил о чем-то очевидном. Хотя, примерно так оно и было. – Са-а-ай… – протянула Сакура, сжимая кулак свободной руки, – Не беси меня. Учиха, словно почувствовав её рвение, чуть сильнее сжал её ладонь, удерживая от необдуманных действий и как бы говоря этим: "Ты обещала." Действительно, подойти и вмазать ему ей мешало только то, что в данный момент она – глаза Саске. И она знала, что ему многого стоило побороть свою гордость и попросить Харуно не отходить от него, пока они здесь. И она пообещала, что будет рядом. – Действительно, можно без загадок? – потёр лицо рукой Шикамару. Неясность, уже битый час играющая на нервах задолбала. – Я лишь говорю о том, что в том, что случилось, виноваты мы сами. – вздохнул Сай. – Это как это?! – едва ли не хором воскликнули шиноби, но Цунаде хватило один раз шикнуть и посмотреть на них, чтобы добиться абсолютной тишины. – Покороче, пожалуйста. – процедила она. – Если у того, что случилось и есть какие-либо адекватные причины, то самая точная из них – наше безразличие. Все ещё "ходил вокруг да около", пытаясь оттянуть момент, когда придётся таки начать говорить. – Поясни. Сай вздохнул, будто набираясь смелости. Пусть он и привык говорить что либо в лоб, даже ему сейчас было не по себе от того, что предстоит высказать. Потому ли, что это действительно были правда или потому что он к этой правде причастен, Сай не знал, просто начал говорить, когда почувствовал, что если сейчас упустит искру решимости, то уже никогда не заговорит. – А как много раз вы спрашивали у Наруто, например, как у него дела? Или как он себя чувствует? Вот задумайтесь сейчас. Первая волна вызвала крайнюю озадаченность среди присутвующих, но давать им возможность на раздумья времени не было, как и уверенности в том, что если замолчать сейчас, то силы заговорить снова ещё будут. – Мне кажется, о том, что он может плохо себя чувствовать, мы вспоминали лишь когда Наруто был присмерти. А все потому, что он никогда не жаловался. Ни разу. Вы такое помните? Я – нет. И пусть я не так долго знал его, мне этого хватило. Он никогда не говорил, что у него проблемы или что-то подобное. Потому что он почти всегда был сосредоточен на других, стремился всем помочь, забывая о себе. Вам не кажется, что мы это воспринимали как должное? Сколько раз Наруто слышал от нас "спасибо"? А даже если и слышал, то забывал просто потому, что считал, что сделал то, что должен. Он всегда решал чужие проблемы, первым бросался в омут с головой, лез туда, куда другие и посмотреть бы боялись. И сильнее он становился ради других. Чтобы защитить их. Чтобы нас защитить. Все эти тренировки, после которых он валился без сил полностью опустошённый, все это было ради кого-то. Всякий раз, когда я смотрел на него, становилось интересно, понимает ли он, для чего это делает? "Я стану Хокаге", "Меня все признают". Вот, что я слышал. И мне кажется, даже без титула Наруто был отличным Хокаге. Потому что стремился помогать каждому. Стремился быть лучше и сильнее, чтобы защитить тех, кто дорог. Все, что есть сейчас – победа в четвёртой великой войне, победа над Мадарой и Кагуей, возвращение Саске, мир Пяти стран и дружба скрытых деревень, все это Наруто сделал на наших глазах, а мы этого даже не заметили. Не заметили, каким трудом ему это далось. А теперь вот, как получилось. На все, что есть сейчас, Наруто потратил все свои силы, не оставив ничего для себя. Он просто выгорел, как костёр, отдав все своё тепло тем, кто в этом нуждался, и потух. И его теперь не разжечь, потому что сгорел даже пепел.А мы с вами даже не заметили, как до этого дошло. – Сай замолчал на пару секунд, но потом снова заговорил, – И мне кажется, в тот момент, Наруто понимал, что с ним происходит, поэтому и выпустил Кураму, потому что даже чакра девятихвостого уже не помогала. Просто не хотел запирать его в мертвом теле. – последние два слова дались с трудом, но он все же закончил. Новая вспышка молчания длилась около двух минут, прежде чем тишину нарушил голос Сакуры. – И правда… – из зелёных глаз снова покатились слезы, которые она едва успела унять, но теперь уже сдерживать не может, – Как мы могли не заметить, что все стало так плохо?… Неужели я оказалась настолько слепа? Конечно самобичеванием тут не поможешь, но… а что ещё делать? Конечно ругать себя – не выход, но к сожалению теперь только это и остаётся. Это и забота о том, чтобы усилия их друга не оказались напрасными. Подумать только, как же они привыкли, что Наруто всегда такой весёлый и жизнерадостный, вечно бодрый, сильный и всегда готов помочь или поддержать, и даже не увидели, в какой момент все стало слишком плохо. Он просто не подавал поводов, а они и не волновались. Глупо. Страшно глупо. Ужасно. – Прости, Наруто, мы не заметили… – прошептала Сакура, закрывая руками глаза. *** В этот же день все простились с героем мира шиноби – Наруто Узумаки. В основной части церемонии участвовала вся деревня, были даже шиноби из других скрытых деревень, но на кладбище пустили далеко не многих. – Ты многому научил меня в этой жизни. Спасибо тебе, Наруто… – последний раз проведя рукой по выгравированному на камне имени, Гаара медленно поднимается с колена и делает пару шагов назад, давая другим возможность попрощаться с дорогим другом. Теперь его место занимает Хината. Девушка всеми силами пытается сдерживать слезы. Обычно нежные лавандовые глаза теперь отдают краснотой и кое-где исполосованы алыми нитями сосудов. Она слишком много плакала последние несколько часов, так пусть Боги придадут ей сил хоть сейчас этого не делать. Наруто почти никогда не плакал, вот и она будет сильной. Она пролила уже достаточно слез – теперь время идти дальше. В вазочке рядом с плитой уже стоят цветы, поэтому для её букета есть место только возле неё на земле, где уже тоже есть несколько букетов, но её цветы среди них особенно выделяются. Небольшой милый букетик пусть и состоит и разнообразных цветов, но это не придаёт ему излишней яркости и пестроты. Наоборот цвета плавно перемешиваются между собой, создавая красивую нежную палитру. Было видно, что его составляли очень тщательно, обдуманно. На его создание у Хъюги ушло почти все то время, что длилась подготовка к церемонии. Она очень боялась, что получится плохо и некрасиво, ведь она не умела делать это как, например, Ино. Она старательно выбирала каждый цветок, опираясь не столько на вид, сколько на его значение, потому что вдруг увидела в этом возможность сказать все то, чего так и не успела сказать Наруто, пока он ещё был с ними. И чувства не подвели девушку. Букет действительно вышел красивым, достойным того, чтобы быть посланием для человека, которого она так сильно любила. Но как бы Хината не упрашивала себя не плакать, несколько слезинок все же разбились о землю, оставляя потемневшие следы. Ну почему? Почему все должно было случиться именно так? Почему снова должны быть слезы? Слезы которые она так устала проливать, а жизнь считает, что ей все мало… И все же, несмотря на дикую боль внутри, она опустила цветы на темнеющие на земле маленькие пятна, словно извиняясь за свою слабость. – Я обещаю, что буду сильной. Спасибо тебе за все, Наруто-кун… – такое родное любимое имя теперь отозвалось болью в груди и сдавило горло. На дрожащих ногах Хината поднимается и отходит от плиты. Прощание всегда даётся трудно, это всем известно, но прощаться с дорогими людьми, особенно когда понимаешь, что больше их не увидишь – невыносимо. От такой несправедливости хочется кричать, срывая голос, обрушивать удары кулаков на все, что под руку попадётся, но Хъюга держится. Она пообещала. – Хината, ты как? На плечо ложится чья-то ладонь. Девушка поднимает голову и видит перед собой Сакуру. Рядом с ней стоит Саске, которого она держит за руку, потому что его глаза все ещё скрыты повязкой. Он сможет снять её, но чуть позже. "Ужасно. – хочется ответить ей, – Просто хуже некуда! Как?! Как мы могли допустить такое?! Как вы допустили такое?! Вы – кого Наруто никогда не переставал называть друзьями! Для кого он делал абсолютно все! А что он получил взамен?! Что?!" В голове у Хъюги пролетела масса вариантов и сценариев, что она могла бы им ответить, но… Было и тут своё чертово "но"… Пусть она действительно злилась на них, пусть она правда считала так, как мысленно отвечала им, пусть считала, что они виноваты в произошедшем, но Хината понимала и то, что нельзя винить их за это. Только их – нельзя. Потому что виноваты все. Даже она. Как бы ей не хотелось этого признавать, но это было так. Поэтому она ни за что не скажет ничего из того, что ей бы хотелось. Она видит, что они и сами все понимают и тоже страдают не меньше, чем она. Хината не из тех, кто намеренно будет давить на больные места с пониманием того, что людям и без того все понятно и больно. Зачем бередить открытые раны, если это ничем не поможет? И ещё Хъюгу останавливало то, что Наруто бы такого точно не одобрил. Ведь это он объединил их всех, сделал чем-то большим, чем они были поотдельности. Каждого из них он всегда считал другом. Только благодаря ему они все стали настолько близки, и он точно не был бы рад, если бы его друзья начали ссориться и делать друг другу больно. Хината никогда не станет тем, кто омрачит память Узумаки Наруто, поэтому из всего того, что крутилось в голове, она выбрала один единственно верный вариант, потому что знала: Наруто сделал бы так же. – Я буду сильной. – дрожащие губы слегка растягиваются в печальной улыбке, – И никогда не сдамся. Это мой путь ниндзя. – Я думаю, Наруто гордился бы тобой. – Харуно хлопает её по плечу, а Саске просто едва заметно кивает, не произнося ни слова. Хъюга тоже кивает в ответ. Возможно они и правы. Саске опускается на колено возле плиты и, найдя ту рукой, медленно и сосредоточенно проводит по каждой впадинке кандзи, собирая их в одно целое. Наруто Узумаки. Челюсти в очередной раз сжимаются. Какого черта? Почему все обернулось именно так? "Ты никогда меня не оставлял. Говорил, что не можешь умереть, потому что ты – мой единственный друг! Зачем ты бросался за мной во все концы земли, в любой омут, любую тьму, как я тебя ни отталкивал, как ни угрожал?… Да я едва не убил тебя несколько раз! Ты все равно упрямо следовал за мной… Но… Ради чего? Конечно, своего ты добился, притащив меня обратно, но какого черта теперь уходишь сам? Вытащить меня на свет, а потом уйти? Вот так просто исчезнуть, ничего не сказав?! А ты оказывается эгоист!" Мысленно Учиха уже без разбора бил по всему что попадалось и не попадалось под руку. Странная вообще вещь – мысли. Можно думать о той ещё ереси, просто не подавая виду, и никто ничего не заподозрит. Ведь то, что творится у тебя в голове, остаётся у тебя в голове, если нет необходимости в другом раскладе. "А вот у тебя такая необходимость была! Почему надо было молчать до последнего?! Я уверен, что ты ничего не говорил, даже когда сам понимал, что уже край! И не сказал бы! Конечно, ведь как ты мог позволить другим волноваться! Дурак!" Хотелось уже просто кричать. Прямо по-настоящему, потому что мысленного крика уже не хватало. Сознание, казалось, такой пытки уже не выдерживало, о чем давала знать разболевшаяся голова. Последние пару часов она вообще часто напоминала о себе. Кажется, ты зря бился ей о ту решётку. И почему эти слова прозвучали в голове голосом Наруто? Хотя, может просто показалось? Саске очень хотел себя в этом убедить. Слышать дорогой голос, понимая, что самого человека уже никогда не увидишь – ужасно. Просто потому что понимаешь, что это все, что у тебя осталось. И даже это так – воспоминания. "Когда ты уже оставишь меня в покое?" И Учиха понимал, что теперь уже точно никогда. Сколько раз он отталкивал от себя Узумаки, причинял боль, даже желал смерти, вот только теперь Наруто реально нет, но он почему-то не представляет, что делать дальше. Раньше, когда он был жив, было легко бросаться словами. Да, он не был рядом, где-то очень далеко, но был. Сай действительно прав, они не волновались, пока ничего не случилось, а спохватились, только когда все произошло и было уже поздно. "Нет. Это я был дураком. Прости. Прости, что позволил себя ослепить, сделав тебя своим злейшим врагом просто потому, что ты лишь пытался это исправить. А забавно, правда ведь Наруто? Когда мои глаза были свободны я был слеп, а по-настоящему все увидел уже тогда, когда мне их завяли…" В этот момент захотелось найти руку Сакуры, но Учиха одернул себя. Нет. Это только его разговор, и он сам справится, сам доведёт его до конца. Нужно понять наконец, что нельзя искать теперь поддержки, потому что её не будет. По крайней мере уж точно не у Сакуры, которую саму теперь неплохо бы собрать по кусочкам. Если раньше это делал Узумаки, то теперь эта ответственность легла на его плечи. Наруто всегда хотел, чтобы команда семь снова была вместе, но сейчас надо постараться чтобы от неё просто хоть что-то осталось. И теперь он должен справиться с этим. Настала, наконец, его очередь: Наруто слишком долго делал все один. "Прости меня, мой лучший друг. Прощай." А совсем рядом за пределами деревни вместе со всеми скорбел девятихвостый лис. Пусть Курама и не был прямо на кладбище, но ему и так было прекрасно все видно. – Мне кажется ты со стариком тогда сговорился, паршивец. – процедил он себе под нос. За всю его долгую жизнь небо видело слезы девятихвостого лишь два раза: когда этот мир покидал Мудрец Шести Путей и его первый хозяин – Хагоромо, и теперь, когда уходит Наруто Узумаки. И пусть он успел сделать для него самое главное – вернуть ему веру в людей и научить верить в дружбу, отпускать его было больно. Потому что слишком много он не успел для самого себя. – Но раз уж так случилось, то пусть тебе там будет лучше. *** Даже когда все уже заканчивается, когда все правила и условности соблюдены, никто все равно не уходит. Возможно потому что глубоко внутри ещё живёт надежда, что Узумаки Наруто вдруг появится в воротах и, удивлённо почесывая блондинистую макушку скажет: "А вы чего это тут? Что-то случилось? А мне почему не сказали?" Пусть было бы странно, но что такое странности в сравнении с тем, что он был бы жив? Странности ведь происходят едва ли не каждый день… Все пытались сохранить в памяти такого Наруто, каким он действительно был. Никто не решался уходить первым, словно каждый боялся, что это будет знаком того, что именно он ценил Наруто меньше остальных, а более паршиво ещё и от этой мысли чувствовать себя не хотелось. И так было паршивее некуда. С другой стороны так могло продолжаться очень долго, поэтому Какаши не без усилия над собой, но все же предложил начать потихоньку расходиться. Безусловно всем было тяжело, но они и понимали, что нельзя позволить этому затягиваться надолго. Да, сегодня жизнь Наруто Узумаки оборвалась, но их собственная на этом не закончилась, а потому надо идти с ней в ногу и постараться сделать все, чтобы память лучшего друга жила ещё долгие годы, и даже после их собственного ухода. Несколько дней траур все ещё ходил по Деревне Скрытого Листа, но жизнь не может остановиться из-за одной смерти, а потому вскоре все вернулось в норму, и как река всегда возвращается в прежнее русло, все постепенно вернулось к обыденной повседневности. Своеобразная рутина вновь вступила в свои права, да оно и к лучшему: когда о боли хоть на некоторое время удаётся забыть со временем она становится глуше и появляется возможность идти дальше. А иначе просто нельзя. *** Жаль только, что боль иногда даёт о себе знать даже спустя долгое время… Саске безразличным взглядом провожает пролетевшую между головой и дверным косяком ложку, которая теперь, хлопнувшись где-то за порогом дома, отдалась звоном в ночной темноте. Конечно, если бы Сакура постаралась, то угодила бы ему прямо промеж глаз, и тогда б ему было уже не так "до фонаря", но Учиха знал, что у неё не стояло такой задачи. Скандалы в этих стенах происходили не то что бы часто, но стали уже своего рода обыденным делом, чтобы Саске знал все её действия наперёд от мотивов до исполнения. В руках Харуно держала чашку остывшего чая. Остыл он, между прочим, уже давно совсем как и ужин, который девушка так старательно готовила ещё позавчера, чтобы порадовать своего любимого "сожителя", но тот так и не появился дома. Их отношения сложно было до конца понять. Саске просто пригласил её жить к себе и пусть они иногда даже и спали на одной кровати, о чем-то большем речи не шло. Сакура изначально отчасти понимала его мотив: оставаться совсем одному в четырёх стенах без единой знакомой души в большом доме – так себе удовольствие. Учиха тоже человек и ему необходимо время от времени чьё-то тепло, особенно когда единственного луча света в его жизни не стало. Она была готова стать этим теплом, но Сакуре и самой иногда нужна поддержка. Учиха думал, что сможет справиться с этой ролью, но выходило пока слабо, о чем свидетельствовали время от времени разгорающиеся в этом доме скандалы. И каждый раз было очень сложно выявить инициатора, ведь Харуно тоже можно понять. – Где ты был? Ногти нервно скребут холодную поверхность чашки. Сакуре необходимо занять чем-то руки, чтобы не сорваться и не пустить в ход кулаки раньше времени. Пока что можно обойтись сухим допросом – хорошее занятие для двух часов ночи, конечно, ничего не скажешь… – Разве я не предупреждал, что миссия может затянуться? – голос и взгляд чёрных глаз не выражают почти ничего, но Харуно чувствует, что происходящее его уже бесит. – Да, только ты не предупреждал, что вернулся день назад и взял ещё одно задание. Я поинтересовалась у Шестого. "Черт, Какаши – доносчик." – фыркнул про себя Учиха. Если бы Сакура была не в курсе ещё можно было бы выкрутиться, а так у неё есть все основания беситься. – Неужели так сложно было хоть на пять минут зайти домой? – Харуно поджимает губы и отворачивает голову, – Рассказать, как все прошло? Предупредить, что снова уходишь?… – Я не обязан перед тобой отчитываться. Вот так – ясно и просто. Не обязан перед тобой отчитываться. – Перед кем "перед тобой"? – пальцы опасно сдавливают кружку: ещё чуть-чуть и это будут уже осколки, – А кто я тебе, Саске? Конечно, не твоя жена, или девушка, но неужели ты меня даже за друга не считаешь?! Ну все, с переходом на крики это можно уже официально объявлять скандалом и причислять к общему их списку. И как обычно до определённого момента Учиха будет просто молча терпеть, пока запал Сакуры не иссякнет, а потом пара фраз положат этому конец. Как обычно. Как всегда. – Зачем тогда я здесь?! О чем ты думал, когда позвал меня сюда и позволил остаться?! – Харуно уже готова заплакать, но так рано сдаваться не хочет: обида на этот раз слишком сильная. Ей хочется заставить Саске почувствовать это, заставить его понять, – Неужели я для тебя совершенно ничего не значу?! Почему ты продолжаешь делать мне больно?! Думаешь, Наруто поступил бы так же?!… Ох, а вот это было зря… Поняв, что только что наговорила, Сакура тут же замолчала, испуганно уставившись на Учиху. Нет, поздно. Она уже наступила на мину. Теперь этот скандал уже не попадал в разряд "обычных". Теперь это стало чем-то намного хуже… – Беги. Сакура. Чашка со звоном разбивается об пол, а следом звук бьющегося стекла доносится уже с кухни, потому что Сакура просто вылетает через окно: ведь входную дверь загораживает Саске, а в другую комнату бежать – не спасение. Да и вообще теперь лучше покинуть дом, иначе от него сейчас просто ничего не останется. Сейчас не пожалеют никого, потому что Сакура нарушила правило. Правило о том, что они никогда не используют имени Наруто в какой-то ерунде, тем более такой, как глупая ссора. Такое в этом доме случалось уже не впервые. И в прошлый раз бегал Саске. И пусть он сильнее, ему все равно нужны лишние пару секунд чтобы приготовиться, а Харуно их не даёт. Виноватый бежит всегда, разница лишь в том, что Учиха может скрутить Сакуру, Сакура его – нет. Поэтому сейчас она со всех ног бежит прочь из пустынного квартала клана, а следом и за пределы деревни: посторонние в этих разборках пострадать не должны. Уже сидя в густой древесной листве и с любой стороны ожидая удара, Харуно даже тихо радуется, что сейчас ночь: её хотябы не видно, и это придаёт хоть какой-то уверенности. Конечно, это мало спасает: Саске одним взглядом шарингана способен её отыскать, но зато она его тоже прекрасно видит. Начальная форма сусаноо в темноте словно сигнальный фонарь. Вот и сейчас, едва завидев опасный фиолетовый отблеск меж ветвей, Сакура спешит убраться отсюда к черту подальше. Быстро спустившись вниз, она что есть бежит в темноту, стараясь издавать как можно меньше звуков, но не проходит и минуты, как врезается в кого-то и валится на землю. Неужели он её нашёл? "Ну все, пропала Харуно Сакура, член команды семь, медик со стажем…" Но вместо расправы из темноты лишь доносится знакомый голос: – Сакура-чан? – Господи, Хината…? Сакура выдыхает с таким облегчением, что на миг забывает о том, в какой ситуации находится, но в следующую секунду даже кончиками волос чувствует, что опасность уже совсем не далеко. И это чувствует не она одна. – Ох, неужели снова? – вздыхает Хъюга, когда бъякуган без труда определяет знакомую чакру в паре сотен метров от них. Хината совершенно не удивлена: не первый раз становится невольным свидетелем этих разборок, правда настолько близко, чтобы поболтать, оказывается не всегда. Харуно лишь устало кивает. – А ты как здесь? – будто "между делом" интересуется она, когда Хъюга протягивает ей руку, помогая подняться. – Да вот, с миссии… – устало, но все же чуть улыбаясь, отвечает девушка, передёргивая плечами, словно те устали от какого-то груза. И правда, за спиной у подруги Сакура различает походный рюкзак немалых размеров. Наверно опять какой-то сложный заказ у Шестого выбила, раз столько вещей понадобилось. – Пойдём, а то скоро тут будет небезопасно. – Угу… Хината берет её за руку, в то время как на свободной сжатой в кулак руке вспыхивает сгусток чакры, в форме львиной головы, который в следующее мгновение разрастается до таких размеров, что девушки оказываются внутри него, словно под куполом. Хината знала, что такой поток чакры перекроет чакру Сакуры, а потому её присутствие будет на некоторое время почти скрыто. Удастся одурачить Саске и уйти на безопасное расстояние. Только надо шевелиться: она ещё не умеет поддерживать эту технику долго. – "На покров хвостатого лиса похоже… – промелькнуло в голове Сакуры, пока они бежали до деревни, – Хината, а ты действительно стала сильной…" Забежав в ворота, девушки остановились, уперевшись руками в колени, чтобы отдышаться: бежали они очень быстро и немалое расстояние. А Сакура даже не обратила внимания, насколько далеко от деревни оказалась… – Как думаешь, удалось? – спросила она, опасливо глядя в лесную мглу за распахнутыми воротами. – Он достаточно далеко, но к нам пока не собирается. – ответила Хината, устремив сосредоточенный взгляд куда-то вдаль, – Либо действительно получилось, либо он просто дал нам уйти… – Как же не хочу, чтоб было второе… – вздохнула Харуно, – Он ведь этого так не оставит… Хъюга сочувственно посмотрела на подругу. Временами Сакуру действительно становилось жалко, потому что пыл Саске ей действительно выдерживать не под силу. Был лишь один человек, способный на это, но как раз в том-то и дело, что "был"… И теперь Харуно время от времени действительно смахивает на девочку для битья. Учиху можно понять, есть люди, которых невозможно заменить, но ведь другие не должны страдать из-за этого. Сакура не виновата, что она не Наруто. И Хината это понимает. Только легче от этого не станет: надо чтобы сам Саске это понял. – Я думаю он отойдёт. – чуть улыбнувшись, Хъюга ободряюще похлопала её по плечу, – Все же Саске-кун не настолько злой. Сакура в очередной раз вздохнула. Хотелось бы верить… – Справишься дальше сама? Я сейчас пойду в резиденцию отчитаться о миссии. Можешь… пойти со мной, если хочешь. Хината не хотела навязываться. Пусть она и стала намного более сильной и уверенной, чем пол года назад, но что-то от прежней робости в ней ещё осталось. И Сакура была даже рада, иначе, это была бы уже не Хината. В Хъюге и так с трудом можно было узнать ту милую скромную девочку, которая порой запиналась через слово, краснела при виде Узумаки Наруто, а то и в обморок падала от его взгляда. Очень уж сильно она изменилась. Как будто Наруто делал собой определённую часть её личности, а с его уходом эта часть так же и исчезла. Порой проявлялась, но мало что осталось от прежней Хинаты. Харуно мотнула головой. – Нет, спасибо. Я справлюсь. Ты и так мне помогла, Хината. – она улыбнулась, посмотрев на подругу. – Хорошо, Сакура-чан, будь осторожна. И они разошлись. Хината, как и говорила, пошла отчитываться перед Хокаге о выполнении задания, а Сакура… туда, куда иногда ходила просить молчаливой поддержки. *** После короткого стука дверь кабинета с тихим скрипом открылась. Какаши, находящийся уже в минуте от того, чтобы уснуть, тут же очнулся, вскинув голову, и устремил усталый взгляд на ночного визитёра. Визитершу. В принципе, никого другого он даже и не ожидал увидеть. Хината под его взглядом молча прошла к столу и, достав из одного из многочисленных карманов рюкзака небольшой свиток, положила его на столешницу. – Здесь все о том, как прошла миссия. Какаши без особо энтузиазма окинул взглядом доклад, а затем снова посмотрел на девушку. – Я завтра проверю, ты не против? Просто сегодня уже очень… поздно. – Конечно, я все понимаю. – поспешно закивала она, словно хотела от этой темы перейти уже к более важному делу, – Ведь это же не помешает мне получить другое зада…? Но Хатаке не дал ей договорить. – Нет. Хината. – Но почему? Мужчина вздохнул и опустил подбородок на скрещённые пальцы. – Я не могу давать тебе столько заданий подряд. – ответил он, но видя, что она хочет возразить тут же пресёк эту попытку своим вопросом, – Хината, когда ты последний раз отдыхала дома? – Эм… два дня назад? Прозвучало это так, словно Хъюга вообще не знала правильного ответа и сказала наобум первое, что пришло в голову, в надежде угадать. Какаши в свою очередь лишь вздохнул. – Неделю, Хината. Ты не была дома неделю. И это была правда. В последние месяцы присутствие в доме старшей дочери главы Хъюга её семье и соклановцам только снится. Хината теперь вообще не видит жизни без постоянных тренировок и миссий. Конечно многие могут сказать, что её рвение становиться сильнее и помогать деревне – более чем похвально, но, глядя на саму Хинату, Хатаке имеет полное право ответить: но ведь не до абсурда же? В последнее время Хъюга сама не замечает, как работает наизнос. Миссия, отчёт о которой лежит сейчас на столе, уже третья за эту неделю и не самая простая, между прочим, а Хината даже маленького перерыва не сделала между ними. Так ведь и в гроб себя загнать недолго. Причём в ее случае эта фраза носит в себе опасно близкую к реальности истину. Острый взгляд Хатаке скользит по тоненькому шраму, пересекающему правый глаз, в котором бъякуган при ещё ближайшем рассмотрении выглядит слегка мутнее чем в другом. Стоит промолчать, каких усилий Сакуре стоило сохранить ей глаз в той операции, да и шрам мог быть намного ужаснее, если бы Харуно потом ещё так долго над этим не возилась. Зрение от этого не стало хуже, а шрам видно только если сильно приглядываться, но Какаши никогда не забудет, какой ужас имел место быть в этой части лица Хинаты пару месяцев назад. Хъюга потупляет взгляд и неосознанно тянет ладонь к лицу, пальцами легко дотрагиваясь до кончика тоненькой стрелочки, белеющей на фоне светлой кожи. Да, тогда было очень страшно. Первую неделю она вообще боялась смотреть в зеркало, и тогда пообещала себе впредь не совершать таких рисков, а сейчас, выходит, нарушает своё обещание, пытаясь загнать себя до изнеможения. – Хината, я все понимаю, но не думаю, что Наруто одобрил бы то, что с тобой происходит. Знаю точно, что он гордился бы тем, какой сильной ты стала, но был бы рад ещё больше, если бы ты при этом была жива и здорова. Такой ты нам и нужна. Поэтому я даю тебе выходные, в которые ты, наконец, отдохнёшь, придёшь в себя и выспишься. Считай это своим заданием на следующие три дня. А теперь отправляйся домой. Вещи можешь не тащить, оставь их здесь, заберёшь завтра. – тон Какаши явно не терпел возражений, как и взгляд, которым он смерил девушку, – Я надеюсь, возражений нет? Хината лишь покачала головой. – Вот и отлично. Спокойной ночи. С тихой благодарностью воспользовавшись предложением оставить тяжёлый рюкзак, Хъюга покинула кабинет, а следом и резиденцию. Уже на улице она вдруг вскинула голову, осознав, что только что произошло. Ей просто нагло манипулировали! И она пять попалась… С другой стороны она понимала, что если бы Какаши иногда не промывал ей мозги таким, хоть и грубым, но действенным способом, неизвестно, ходила бы она ещё целая при всех конечностях. Поэтому вместо того, чтобы злиться, она лишь в очередной раз поблагодарила его про себя и направилась домой, где возможно её все ещё ждёт хоть и остывшая, но сытная порция ужина, которую всегда оставляли на случай её возвращения. Эта мысль приятно согревала, придавая сил уставшему телу. Да, ей действительно надо отдохнуть… *** Кладбище Конохи встретило тишиной и, как это ни странно, ощущением защищенности. Пройдя через ворота, Сакура неспеша направилась по узкой тропинке меж многочисленных плит. Дойдя до нужного места, девушка опустилась на корточки перед одной из них. Пару секунд всматривалась в едва видные в полу мраке символы, а затем улыбнулась родному имени, смотрящему на неё с камня. – Здравствуй, Наруто. Сакура провела рукой по шершавой поверхности, опустившись уже на колени рядом. Земля тут же обдала ноги холодом, но она слишком устала, чтобы обращать на это внимание. С момента появления этой плиты цветов здесь почти не убавилось. И не только цветы сюда приносили. Иногда даже оставляли какие-то милые подарки, вроде незамысловатых плетёных браслетиков или талисманов. Эти мелочи нисколько никому не мешали, зато заставляли сразу вспоминать о том, кому принадлежит это место. Сакура снова улыбнулась: даже после смерти вокруг Наруто не создавалось атмосферы тоски и уныния. И хорошо, что так получилось. Харуно глубоко вздохнула. Ей сейчас просто необходимо выговориться, а больше ей с этим в третьем часу ночи явиться не к кому. Только к лучшему другу, который даже пол года назад, она знала, не отказал бы ей в этом. – Что мне делать, Наруто? Она вроде тихо говорила, но в такой тишине собственный голос казался до неприличия громким для такого места, поэтому Сакура сразу понижает его до шепота. – Я понимаю, что никогда не смогу стать для Саске тем другом, которым был ты, но я не хочу смотреть, как он снова остаётся один… Я знаю, что всегда бегала к тебе за помощью и просила даже больше, чем имела на то право, но… прошу, пожалуйста… ещё один раз… Помоги… Наруто, скажи, что мне делать?… Сакура не ждала ответа и знала, что его не будет, но не сказать этого она не могла. "Не пытайся быть кем-то другим. Просто будь собой." Харуно вскинула голову, инстинктивно оглянувшись по сторонам. Она действительно сейчас это слышала, или у неё уже просто начались галлюцинации? Галлюцинации, разговаривающие голосом Наруто? Кажется собственное сознание издевается над ней… Голова на секунду закружилась так, что Сакура даже не заметила, как легла на землю. "Если тебя и примут, то вовсе не за то, что ты похож на кого-то. Ты это ты, и по-другому быть не может." Это было последнее, что девушка услышала, прежде чем отключиться. Хотя нет. Она была готова поклясться, что кто-то в этот момент хлопнул её по плечу. Ободряюще будто так, и чертовски знакомо… А может это был всего лишь ветер… *** Брови Хинаты удивлённо ползут вверх, пропорционально тому, как долго она смотрит на спящую на земле Сакуру. Мда уж… когда Хъюга просила её быть осторожней, она явно не вкладывала в это мысль о том, что нельзя ни под каким предлогом возвращаться домой к озлобленному Учихе Саске, и ночевать там, где он будет её искать в последнюю очередь… Попытки добудиться Харуно не увенчались успехом. Ладно, сейчас Хината уступит ей возможность побыть рядом с другом и заручиться от него поддержкой, которая так ей необходима. У Сакуры была трудная ночь, а Хъюге не сложно проявить немного понимания. Пусть она и хотела навестить Наруто, чтобы рассказать о чем-то, что ей кажется важным или, возможно, порадовать какими-то новостями, но Харуно это сейчас явно нужнее. – И все же, это не дело, Сакура-чан… – вздыхает девушка, присаживаясь рядом на корточки, – Так ведь и заболеть недолго, да и Саске-кун наверно волнуется… Пару секунд поразмыслив, Хината скидывает с плеч длинную лавандовую куртку и набрасывает на почти ледяную Сакуру. Утренняя прохлада на мгновение сковывает тело, но в следующую секунду, когда волна дрожи уходит, девушка ощущает себя настолько бодрой, что, кажется, могла бы добежать до самой Суны. И хотя сейчас её намерения менее масштабны, от этого важность их выполнения не уменьшается, поэтому развернувшись, Хъюга направляется на выход. Минут через двадцать после ухода девушки, в воротах появляется Саске Учиха. И зачем Хината его сюда направила? Конечно, у него в планах был визит сюда, но сейчас его занимала несколько другая проблема. Сакура как вылетела вчера из дома, оставив после себя разбитое окно, так он её и не видел последние пять часов. И это было нехорошо: кто знает, в что она она могла вляпаться? "Но раз уж я здесь…" Все так же в темпе, как и до этого, Саске направился по знакомой тропинке, но когда его цель появилась в пределах видимости, то чем ближе он подходил, тем сильнее менялось выражение его лица. Ещё несколько шагов и вот под ногами у него лежит эта ночная заноза, скандалистка и беглянка из дома с разбиванием окон и посуды – Сакура Харуно. "А Хината знала, о чем говорила." – вздохнул мысленно Учиха, разглядывая знакомого цвета куртку, которой была укрыта Сакура. Интересно, как давно она здесь? Саске подразумевал, что недавно, потому что чтобы вот так взять и отрубиться на ледяной земле и не вот вам где, а на кладбище, это надо очень себя измотать. Хотя, что-то ему подсказывало, что все-таки она тут давно. Хотя бы то, насколько эта дурочка ледяная. Отпустив её плечо, Учиха фыркнул. И все же, неужели не могла найти места получше? Но посмотрев на плиту, возле которой лежала Харуно, он сам себе ответил на этот вопрос. Нет. Потому что бывают такие моменты, когда нет ничего лучше общества старых друзей… Даже если их уже нет с нами. А у неё вчера был такой момент. Точнее, он ей его устроил. – Прости за беспокойство, Наруто. – вздохнул Учиха, единственной рукой подгребая Сакуру ближе и придавая ей сидячее положение. Прижав её к себе, он резко сцепил зубы от обдавшего его холода: Харуно была будто из морозилки. Черт, если так продолжится, то несколько дней дома в обществе тонны лекарств и грелки на все тело ей обеспечено. И все бы ничего, но роль этой грелки обязательно заставят выполнять его. Поэтому живее сгребать её в охапку и топать домой – лучшая тактика сейчас. Домой… А она прибежала именно сюда… – Кажется, я не очень хорошо справляюсь, да? – с печальной улыбкой взглянув на имя на камне, произнёс Саске, – Я знаю, я никогда не смогу тебя заменить. "Не надо никого заменять. Ты это ты, и нельзя по-другому." Учиха инстинктивно оглянулся по сторонам, сильнее прижав к себе Сакуру. Никого. Неужели ему просто… показалось? "Кажется, ты никогда не устанешь меня преследовать." Губы растянулись в едва заметной улыбке. Харуно тем временем, недовольная тем, что её так сильно сдавили, завозилась, пытаясь высвободиться. Саске пару секунд помедлил, смотря на неё. Ладно, он попробует ещё раз. Он потряс Харуно за плечо, заставляя вернуться в реальность. – Сакура. Слышишь меня? Сквозь сон услышав своё имя, произнесенное знакомым голосом, она сначала не очень-то обрадовалась, если вспоминать ночное настроение Саске. Хотелось подорваться и бежать быстрее, но задеревеневшие руки едва шевелились, а ещё было чертовски холодно, поэтому, наплевав на все, Сакура лишь сильнее прижалась к единственному источнику тепла среди утреннего холода и хотела снова заснуть, но кашель, вырвавшийся из груди, тут же встряхнул её, заставляя прийти в себя. – Сакура, ну е-моё, а? Теперь Саске был крайне недоволен её состоянием. Под ладонью, которой он придерживал её за спину, будто рычал небольшой трактор, а сама Харуно дышала с характерным звуком. Кажется, она действительно добегалась. В очередной раз вздохнув, Учиха понял, что мороки теперь в любом случае не оберёшься. И все же лучше побыстрее доставить её домой, пока не стало ещё хуже. – Давай. – он по очереди положил её руки себе на плечи, – Держись. Снова закашлявшись, она обхватила руками его шею и уткнулась носом в плечо, пытаясь найти тёплый воздух. – Идём? – Угу… – И Сакура… – Да?… Здоровой рукой перехватив её ноги под коленями, Учиха резко выпрямился, и ей пришлось сильнее вцепиться в него, чтобы не тюкнуться головой о землю. – Больше так не делай. Иначе Наруто точно мне по ночам с нравоучениями являться будет, а я ночью хочу спать, а не слушать поучительные лекции. Он сказал это с таким серьёзным лицом, что Харуно почти рассмеялась, но из горла снова вышел хрипящий кашель. – А теперь домой. – авторитетно заявил Учиха и, развернувшись, направился на выход, на ходу соображая, что первым надо будет сделать по приходе домой. Хоронить ещё и Сакуру раньше времени, если она вдруг захочет загнуться от простуды, как-то не хотелось. Саске на секунду обернулся, без труда найдя взглядом знакомое имя на камне. Да, он обязан попытаться снова. А если не получится, то ещё раз и ещё, и так, пока не получится. "Заменять не буду, но чем плохо брать пример, а Наруто?" – усмехнулся мысленно он, чуть перетряхнув Харуно на себе. Больше он не допустит ошибок с близкими людьми. – Апчхи! – Будь здорова. "Значит, горячий чай и тёплое одеяло, для начала. Ещё кажется, придётся перетряхнуть аптечку, хотя, по-моему там мало что было, потому что "не волнуйся, я же медик"… Тогда может? О, Боже, нет, к Пятой – ни за что. Тогда ещё сходить за лекарствами и… вернуть Хинате куртку." А пока Учиха строил план на ближайший час, он почти забыл о том, почему они вообще здесь оказались, что такого вчера случилось и обо всей злобе за ночной скандал на Сакуру. Потому что сейчас это было уже не важно. Потому что нельзя позволять этим глупым неприятностям заставлять нас забывать о том, что находится перед нами. Проблемы приходят и уходят, но с людьми не должно быть так же. И Саске больше не хочет извиняться за то, что не замечал очевидного, поэтому все проблемы он пока оставит на потом. Со временем всегда становится легче, но никто не говорил, что для этого не придётся стараться. И он постарается. Конечно, он будет просить прощения и не раз, возможно не вслух, но он никогда больше не будет извиняться за то, что не замечал очевидного. Одного раза было достаточно, но тех извинений, кажется, так и не хватило. Потому что для начала надо прощать себя. А у него пока, кажется, не вышло. Но он и не один такой. И со временем у всех это получится. *** Хината тихо опускается на корточки, улыбаясь любимому имени. Шершавый камень приятно холодит руку, но ей кажется, что и греет одновременно. – Прости, Наруто-кун, иногда что-то выходит плохо, а что-то не выходит вовсе, но я знаю: мы будем стараться и у нас обязательно все получится. Ей кажется, что в этот момент на плечо ложится знакомая тёплая рука, а по волосам легко скользит ладонь, и на секунду внутри все замирает. Кажется, стоит лишь оглянуться, а он будет стоять прямо перед ней, сияя привычной улыбкой и лучистыми голубыми глазами, но обернувшись, Хъюга никого не видит. Возможно, ей просто показалось, а, может, это был всего лишь ветер.