Слухи

December 24. The remained time till Christmas - 2 days* Время - 00:01 Чонин облизывает свои губы, косясь на обветренные губы Кенсу. -Ты чего это вдруг, Су? Староста в мгновение краснеет, хотя старается скрыть это любыми возможными способами, но в конце концов, всё оказывается тщетно. -Хей, ну не стесняйся! - Чонин придвигается ближе к Су, ложась напротив, и сворачивая одеяло себе под голову. -А я и не стесняюсь! Видишь, даже первый предложил тебе сделать это. Ксу поднимается на локтях, намереваясь столкнуть Кима со своей постели. Чувство уверенности овладевает им, переходя на смену былой нервозности. -Я был абсолютно серьёзен, предлагая тебе секс со мной, Чонин. Ким давится воздухом, а пока пытается прокашляться, руки Кенсу без толики смущениям, опускаются на пах Чонина. -Приятно? Ксу делает пару неуверенных движений, проводя своей маленькой ладошкой вверх и вниз несколько раз. -Ещё бы. Да я на вершине блаженства.. Ким начинает ржать, портя создавшуюся интимную обстановку, и тем самым ставит Кенсу в абсолютно неловкое положение, при котором старосте просто хочется вытолкнуть Чонина обратно на улицу, причём через окно. Причём побыстрей. -Идиот. Хрен тебе, а не секс. Кенсу практически вскакивает с постели, норовя покинуть комнату и громко хлопнуть дверью, в знак своего недовольства. Но его останавливают. И делают это - достаточно грубо и резко. -Остановись, малыш. Губы Чонина едва касаются ушей, а после, Ким чуть прикусывает кожу в районе скул старосты, при этом тихо, но достаточно уверенно шепчет довольно грубым тоном, который Кенсу никогда прежде не слышал: -Оо, не стоит шутить со мной подобным образом, Су.. Я ведь могу и разозлиться.. - Чонин рывком прижимает старосту к двери, очень сильно сжимая своими ладонями талию Кенсу. Отпускать он и не собирается, а наоборот, только крепче вжимает в деревянную дверь. -Знаешь, что бывает с невинными мальчиками, когда до них добираются такие как я? Кенсу сглатывает. Находясь всё это время в цепкой хватке своего парня, в голове мелькала лишь одна идея - «Крикнуть на помощь. Может родители проснутся?» -Я..я закричу! -Су, просто расслабься и получай удовольствие от происходящего. Разве тебе самому это не нравится? Кенсу хотел было пнуть Чонина, но неожиданно почувствовал его руку на своём паху. -У..убери! -Что убрать, малыш? Ким надавливает на промежность старосты сильнее, улыбаясь своей белоснежной улыбкой. Дьявольская ухмылка Кима становится всё более наглой, а движения - развратнее. -Не..не шути так, Нини! -А кто тут шутит? Чонин прекращает покусывать скулы и мочки ушей Кенсу, спускаясь всё ниже и ниже. В один момент оба даже чувствуют металический привкус в своём рту, во время очередного неуправляемого поцелуя. Руки старосты цепко обхватывают шею молодого парня, а уже через несколько секунд он оказывается поднятым в воздух и прижитым спиной к своему же шкафу. С полок летят книги, учебники и энциклопедии, громко ударяясь о тёмный паркет в комнате старосты. Но ни один, ни другой, не придают этому никакого значения. В ушах громко стучит собственное сердцебиение, а воздуха едва хватает на очередной, долгий и затяжной поцелуй. В какой-то момент, когда у обоих окончательно срывает крышу, в голове не возникает ни одной другой мысли, кроме как: «раздеть партнера». Именно эта функция и была активирована незамедлительно. -Тебе же нравится.. -Нет. Совершенно. - Кенсу задыхается, стараясь произнести последнее слово правильно, делая при этом самое умное выражение лица. - Абсолютно нет. Чонин со злостью кидает парня на постель, нависая сверху с не самым доброжелательным видом: -Хватит мне врать. Меня это раздражает. Ким в момент стягивает свой жёлтый свитер, оголяя сначала себя, а после переключаясь и на парня, лежащего под ним. Старосте открывается поистине потрясающий вид на тело своего парня. Пресс был настолько шикарным, что у Кенсу на секунду даже перехватило дыхание: -Ким Неимеющийсовесть Чонин. -Прекрати мне льстить. Это не спасёт тебя и твою задницу. -Я бы попросил, Чонин. Ким смеётся, показушно закусывая нижнюю губу: -Извините. Вас и Вашу ПОИСТИНЕ ВЕЛИКОЛЕПНУЮ задницу, господин До. Теперь уже Кенсу не может сдержать смех, стараясь не испортить эту ночь. Ночь перед Рождеством. *** Безмолвное пламя очередной догоравшей свечи, медленно освещало комнату. Тени от них танцевали на стенах спальни, в то время как за окном начали падать крупными хлопьями - серебристые снежинки. Руки Чонина мягко проходились по телу Кенсу снова и снова, практически невесомо, стараясь не спугнуть парня. -Тебе не больно? Сбитое и рваное дыхание Чонина, смешивается с таким же, как и у Кенсу. -Н..нет.. просто продолжай.. Движения Кима чуть ускоряются, приходя на смену предыдущим медленным толчкам. -Тебе хоть немного приятно? Хочешь.. Староста ничего не отвечает на вопрос Чонина. Он лишь молча кивает, давая понять Киму, что ему тоже сейчас хорошо. За окном пропадает былая темнота, и на смену ей приходит легкое золотистое озарение. Ещё пара, теперь уже, уверенных толчков, и Чонин с несдержанно-громким стоном кончает, крепко держась с Кенсу за руки. Последний, в свою очередь, лишь очень тихо издаёт один единственный   стон, одновременно закончив со своим парнем. Его тело пару раз пробивает мелкой дрожью, а кончики пальцев почему-то начинают приятно покалывать. Подобные ощущения он испытывал впервые в жизни, поэтому обьяснить их себе он не мог. Чонин, лежащий рядом с ним, лишь застенчиво улыбнулся, зарываясь ладонью в темные волосы Су. Пропуская очередную прядь сквозь пальцы, он неожиданно выдает: -Я видел у вас в баре замечательную бутылку красного вина. Думаю, оно нам подойдёт. Кенсу ухмыляется, пару раз качая головой: -А на праздник мы что будем пить по-твоему? -Но я хочу сейчас, Су. Такой момент.. подходящий. Ксу чуть приподнимается, торопясь обернуть бёдра простыней, стянутой с постели. -Я в душ. Можешь делать что хочешь, но только тихо. -Думаешь, твои родители нас не слышали? -Хороший вопрос, Чонин. Только вот думать об этом тебе нужно было немного раньше. - Кенсу издаёт лишь приглушённый смешок, направляясь в ванную комнату. -Как будто бы я был единственный, кто шумел этой ночью.. - тихо пробурчал Ким, а потом, просияв самой счастливой улыбкой, второпях накинул чужой чёрный халат и вышел из комнаты по направлению к кухне, в поисках заветной бутылки вина. Без внимания не остались также и хрустальные фужеры семьи До, которые уже спустя пару  минут стояли на полу, рядом с окном. Близ них был расстелен тёплый ворсистый плед бежевого цвета, на который чуть позже был приглашён Кенсу. После душа, он с удивлением обнаружил Чонина, сидящим около окна его спальни на полу. За окном начинало рассветать, создавая нужное настроение в спальне. Встретить рассвет совместно, было определённо романтической идеей Чонина. Он сидел в его халате, облокотившись на диванные подушки, которые были предусмотрительно «украдены» с дивана из гостиной. На полу, помимо фужеров и алкоголя, также стояла уже открытая коробка конфет. Их, До узнал сразу. -Кто разрешил тебе воровать конфеты, Ким? -Почему у вашей семьи всё так сложно? То вино, то конфеты. Я куплю такие же завтра. Никто и не заметит. Хватит ворчать и просто сядь ко мне. -Да не ворчу я. Парень всё же опускается рядом с Кимом. Он уже успел одеться, так как будучи одетым, чувствовал  себя не так стеснительно. Тепло, исходящее не только от тёплых полов в его комнате, но также и от самого Чонина, действительно грело сердце старосты. В душе зарождалось непонятное чувство доверия и привязанности к рядом сидящему человеку. В этот момент, Кенсу почему-то захотел подарить Чонину не только свой рождественский подарок, но и доверить ему всю свою жизнь.. Ему почему-то захотелось принадлежать Киму и быть для него самым важным в жизни. Ему по-собственнически захотелось обладать своим парнем, никогда не задумываясь о последствиях своего выбора. Он просто чувствовал, что всё происходящее внутри него последние пару тройку месяцев, напрямую связано с Ким Чонином. Человеком, окончательно и бесповоротно изменившим его жизнь. Нини как-то по-другому взглянул на Кенсу в тот вечер. Несмотря на лёгкую затуманенность в его глазах, нетрудно было догадаться что оба парня испытывают друг к другу. Это нельзя было назвать юношеской влюблённостью, или кратковременным увлечением. Эти чувства не поддавались никакому объяснению или особому специализированному слову. Это нельзя было даже назвать простой любовью... Это можно было только почувствовать. Жаль только, что не всем это удаётся. *24 декабря. Время, остающееся до Рождества - 2 дня.