Лента в волосах

В этом была виновата его мать. Она считала, что родит девочку: в этом ее убедили самые лучшие астрологи и предсказатели. Как можно было им не верить? Или его мать просто принимала желаемое за действительное. Она была разочарована — это он понял, став старше. А в том, как она на него смотрела, как упрямо покупала кукол — ведьмочек в оборках и рюшах — было что-то безумное. Когда отца не было рядом, она звала его «Люси». Отец не одобрял ее поведение. Считал, что в Св. Мунго для жены самое место. В палате для душевнобольных ей бы ничто не мешало изучать бесполезные маггловские искусства. Но, вот только, медиведьмы в больнице совершенно не держали язык за зубами. Опорочить имя Малфоев отец не мог. И только из-за ее уговоров и слез он закрывал глаза на длинные волосы Люциуса и на ленты для волос. В детстве мать часто расчесывала его волосы — она просто обожала их. Много-много раз проводила по ним щеткой, говорила, что так они будут лучше блестеть. Ей нравился блеск его волос. А Люциусу — что в эти мгновения она не чувствовала разочарования. Первая подаренная ею лента — ослепительно-белая. Мать завязывала ее в тугой бант, укладывала в идеальном порядке локоны на голове Люциуса, приговаривая: «Лучший бант тот, что завязали с любовью». — Ты Малфой, — бормотала она, придерживая бант пальцами. — Но серебристо-белый — цвет моего рода. Носи его с достоинством и гордостью. Он не носил. Всеми способами избегал, предпочитая подаренной матерью ленте черные и кроваво-красные. И даже в Хогвартсе он носил зеленые и серебристо-серые — цвета факультета. Матери говорил, что ослепительно-белый ему не идет, слишком бледнит лицо. В школе никто не смел высмеивать длину его волос и ленты — боялись отца. Казалось бы — столько лет прошло, тот давно не был в Хогвартсе, но никто не решался навлечь на себя гнев мистера Малфоя. И из чувства самосохранения они не лезли к Люциусу. За годы учебы все привыкли к лентам в его волосах. Оттачивая искусство колдовать, он накладывал на тонкие полоски ткани сложные чары и заклятия. В большинство из них он вплетал капельку темной магии, что совершенно точно не одобрили бы учителя. Люциус знал, что изберет путь темного мага. Он слышал это в наставлениях отца и окончательно принял, побывав в сырых, самых дальних закутках подземелья Малфой-менора. Именно поэтому распределяющая шляпа завопила, даже не коснувшись его головы: «Слизерин!». И вот почему он носил черные ленты в волосах, всегда опрятно выглядел, следил за внешностью и был окружен самыми темными чарами. Темная магия была частью семейного наследия. Потом он передаст все знания своему сыну. Нарцисса тоже чувствовала притяжение темной магии, то как она искрилась и извивалась вокруг, то как наполняла разум и тело. Нарцисса была из Блэков, древнего рода темных магов, чьи секреты охранялись лучше малфоевских. Она была идеальной женой. Любовь в их отношениях не имела значения. Если ты темный маг, то любовь для тебя станет слабостью. Именно любовь уничтожала его мать. Любовь и ослепительно-белая лента для волос. Этим утром Люциус пересматривал всю свою коллекцию, желая найти единственную ленту, точно отражающую его настроение. А если такой не будет — он купит новую. В конце концов, сегодня был особенный день и особенный повод. Черная не подходила. Как и зеленая, серебристо-серая или алая. И голубая, подарок одного идиота-поклонника, тоже. Что ж, придется идти в магазин. Нужно купить ослепительно-белую ленту, чтобы туго завязать ею волосы. Люциус всегда отмечал день смерти матери.