Графство волшебных палочек.Книга 1.

      День у Алисы вышел не важный. Ещё одно замечание в школьном дневнике. А все из-за Ленки Елеверовой. Эта мымра явилась в школу в новых туфлях и всю перемену вертелась перед учениками. А пришли поглядеть почти все седьмые да парочка шестых Вешек. А туфли-то были красивенькие. Красные с золотыми застежками, темно-красные розы с камешками — рубинами… На каблучке-платформе сантиметров семь-восемь… Но те, кто знают Алису, естественно знают и то, что её не интересуют туфли, уж лучше кеды, кроссовки, ну босоножки, в крайнем случае, но туфли…       Но тут дело вовсе не в нелюбви Алисы к туфлям, нет. Ленка-воображала ещё та, уж любит покрасовать, то-то, то се…       Словом, накрашенная брюнетка, обожающая моду. Девчонки такого типа уж очень бесили Алису, а уж Ленка… тем более.       Как она с каблуков не падает? Она, Алиса, и то два шага в них сделать не может. А Ленка… « Тоже мне, модель на подиуме», — возмутилась про себя Алиса, идя по улице.       Вообще ничего бы и не случилось, если бы эта «модель» когда Алиса шла мимо, не сказала, что у неё, Алисы походка, как у бобра, надевшего школьную форму. В другой ситуации Алиса бы промолчала, да, её иногда и называют бобром в кедах, но говорят ведь друзья, а Ленка была ей кем угодно, но не подругой. Да, походка у Алисы была не идеальная, до модели ей, конечно, было далеко, ноги иногда косили носками в разные стороны при ходьбе, но Алису это ничуть не волновало. И в целом, если смотреть со стороны, походка у Алисы была обычная, как у всех людей. Любовь к кедам (надеюсь, вы помните, что Алиса терпеть не может туфли?) была очень заметная часто по тому, что Алиса всегда приходила в школу именно в них. Школьная форма и кеды, да, вещи не очень совместимые и смотрятся так себе, но Алисе, казалось, выглядит это вполне нормально и черные (естественно, с черными шнурками) кеды могут сойти за босоножки. Учителя пару раз пытались заставить Алису сменить кеды на другую обувь, но вскоре, поняв, что спорить с девочкой бесполезно и она все равно не сдаться, оставили ее в покое.       Елеверова же, всегда следующая моде и одевающаяся по случаю, продолжала издеваться над Алисой, давая совсем не тонкие намеки на «немодность» или, как выражалась Ленка, «уродство» Алисы.       Алиса, ненавидевшая Елеверову просто за её существование и раздраженная показухой Ленки, резко остановилась. Подколы одноклассницы и давнего заклятого врага злили Алису, но она терпела и не показывала виду, что обиделась, но теперь, когда Елеверова задела её почти перед всей школой, на людях, Алиса вскипела.       Глубоко вздохнув, она немного успокоилась.Алиса медленно, практически грациозно, повернулась к Ленке лицом и сказала, внимательно, словно критик, рассматривая Елеверову: — Знаешь, Ленуся, ты не бобер, — Алиса покачала головой. -Фактура не та. Ну, а если приглядеться, то ты скорей сорока на каблуках. Да, точно. Ты со-ро-ка!       Если бы ты, наш дорогой друг, увидел бы Лену вживую, то немного бы согласился с Алисой.       Лена Елеверова, высокая, стройная брюнетка 14-ти лет, немного походила на сороку. Белая блузка, чёрная приталенная юбка и чёрные, как ночь, волосы, напоминали черно-белый окрас сороки. Да и блестящая брошка на блузке сразу нагоняла на мысль о любви сороки к блестящим вещам. Лена, кстати, тоже любила блестящие вещи. Каждый день — новая брошка, каждый день- разная, но обязательно блестящая, заметная издалека. Елеверова любила всегда выделяться среди других. Слова восхищения и лести она принимала с достоинством и слышала довольно часто.       Сравнение с сорокой произвело на Ленку обидное впечатление. Брюнетка стояла с раскрытым ртом и не знала, что сказать. Потом рот у неё закрылся, её накрашенные губы скривились. Глаза прищурились, брови сползли вниз, сменив удивленное выражение сердитым.        Алиса, самая ненавистная девочка, враг Лены, сейчас стояла и улыбалась, видя, как Лена потихоньку начинает злиться.       Не захотевшая оставить выпад без ответа, злая Лена Елеверова попыталась улыбнуться, но улыбка вышла, как коварная усмешка, и с деланным спокойствием сказала: — Дорогая Алиса Маговирова, — переврала фамилию Алисы и сделала ударение на неправильной букве Лена. - Прошу заметить, что любителей одеваться мальчиком никто не спрашивал. И да, я немного ошиблась, – Елеверова сделала непонятное движение, будто хотела сделать поклон. – Приношу извинение, что назвала вас бобром. Вы, скорее, медведь, а не бобер. И ещё ваша светлость с каждым годом тупеет, теряет разум и становится… А!       Лена не докончила фразу, потому что Алиса не выдержала такой притворной речи, подошла к ней и ударила наотмашь по щеке. Ленка, конечно, была в шоке, но менее коварной не стала. Быстро повернувшись, она пошла к Елене Витальевне, и…       Алиса шла, вспоминала этот день. Нет, она не жалела о том, что дала Лене пощёчину, обидней всего было то, что классная руководительница её даже не послушала, не узнала причину того, почему она сорвалась. А сорвалась она от того…       Не, ну зачем скрывать. Скажу прямо, Алису задели слова на счёт тупости. Не, Алиса была здорова, проблемами мозга не страдала. Но отец… Отец Алисы, Алексей в данный момент лежал в больнице им. Алексеевского, лечился от сотрясения мозга, что произошло случайно, во время ремонта, когда Маговеров не удержался на железной лестнице и упал вместе с ней, получив следующий диагноз. Он совершенно не помнил своих дочерей. А их у него было две: Алиса и Людмила.       Людмила Маговерова, 17-тилетняя студентка МГУ, закончившая школу экстерном, жила вместе с сестрой на улице Стратоверовой и в данный момент готовила обед. Вдруг в квартире номер 48 раздался звонок. Люда побежала открывать, догадываясь, кто звонит.       И верно, это была Алиса. Рыжеволосая голубоглазая Алиса Маговерова. Стараясь не смотреть на сестру, девочка хотела пойти в свою комнату, но Людмила преградила ей путь. — Пропусти, Людыч. Мне уроки делать надо, — пробурчала Алиса, все ещё опустив глаза. Людмила нахмурилась. — Что за тон, Алиса? И чего это тебя заволновали уроки? Раньше тебя еле за них засадишь. Отвечай прямо, Алиса!       В ответ тишина.       Людмила вздохнула и присела так, чтобы её лицо было наравне с лицом сестры. Голос звучал спокойно, голубые глаза неотрывно смотрели в сестрины. — Ну что на этот раз, Лис? Тебя кто обидел? Ответь! — Отец… — Что-что? — Люда насторожилась. — Люд, я сказала: Отец! — в глазах Алисы стояли слёзы.       Заблестели слёзы и у Людмилы в глазах. Любое напоминание об отце нагоняло на сестер тоску.  — Лис, в чем дело? С отцом все в порядке. Он в больнице, лечится, — утешала Люда скорее себя, чем сестру.       Алиса моргнула и утерла слезы подолом школьного платья. — Лид…. Ты…ты когда-нибудь срывалась?       Людмила удивленно подняла брови. -Алис, ты о чем? -Я, Люд, о том, что… Ты когда-нибудь давала однокласснице пощёчину?       Людмила задумалась. Когда она вновь посмотрела на сестру, её лицо озаряла улыбка. -Ленка, Алиса? Ленка?       Алиса сглотнула и кивнула. -Она меня вывела… — хрипло прошептала Алиса и достала из сумки, висевшей на плече, дневник.       Людмила взяла дневник, пролистала и, найдя нужную страницу, прочла: «Уважаемая Людмила Алексеевна,       Настоятельно прошу вас провести беседу с вашей сестрой по поводу правил поведения в общественно-образовательных учреждениях.       Дело в том, что Алиса сегодня, 20.10. 20… года, дала пощёчину своей однокласснице Елене Елеверовой.       Согласно правилам, в учебных учреждениях и вообще в мире запрещено насилие. Надеюсь на ваше понимание.       С любовью,       Елена Витальевна Понаморева».</i></center>       Закончив читать, Люда подняла глаза и, захлопнув дневник, встала. -Ну что ж, Алиса, — начала Людмила. - Ну что ж….        Алиса насторожилась. -…. Пошли обедать, — закончила Людмила и пошла на кухню.       Алиса, неожидавшая этого, осталась стоять в коридоре. Она-то рассчитывала, что Люда пробубнит ей лекцию о том, что нужно держать себя в руках или просто накричить, а тут!.. – Ну, ты идешь? — раздался голос сестры из кухни. -Да, — сказала Алиса и пошла, мыть руки перед обедом.       А вечером перед сном в личном дневнике Алисы была такая короткая запись: «Хоть день прошел и не совсем удачно, я поняла: Людка — лучше всех!»