Всё началось с коктейля

      Около двухэтажного дома стояла начищенная до блеска машина. Её корпус сверкал под горячими лучами солнца, будто улыбаясь своими белыми нитями света на поверхности. Обладатель этой «малышки» с предвкушающей улыбкой на лице выжидал, прислонившись бёдрами к дверце машины. Взлохматив чёрные, как смоль, волосы, он всё время оттягивал чуть свободную майку, чувствуя, как пот скатывается с виска по шее, оставляя влажную дорожку за собой из-за удушающей жары. Бэкхён еще раз выдохнул, думая снова возвратиться внутрь прохладного от включенного кондиционера салона, как услышал шум впереди. Стоило ему увидеть маленькую тушку друга, губы сразу же расплылись в улыбке.       — И кто тут у нас, — игриво воскликнул альфа, разводя руки в стороны, стоило ему только поймать взгляд Кёнсу.       — Бэкхён, — ответно протянул большеглазый омежка, постепенно отдалившись от калитки своего дома и приближаясь к Бёну. Альфа уже ждал свои очередные жаркие объятия, как омега, вместо них, ударил ему под бок, заставив его выгнуться и демонстративно застонать от боли. — Это за то, что не звонил.       Кёнсу не нравилось, когда Бэкхён пропадал на некоторое время, даже не предупредив. Они учатся вместе, почти что живут рядом, а двадцатичетырехлетний альфа всё ещё не понимает, как за него беспокоятся друзья. От него не было вестей всю последнюю неделю, пока он уезжал к родителям, и Кён волновался, прекрасно зная, какие напряженные отношения у Бёна с семьей.       — Как Чонин выдерживает твой левый хук, не могу понять.       Омега проигнорировал реплику и лишь безмолвно указал глазами в сторону груды вещей, сваленных у входа, которые благополучно должны были перенести в багажник.       — Кёнсу, ты ведь знаешь, что мы едем на две недели, а не на полгода, — недовольно пробурчал альфа, как только вспомнил, что тащить-то ему.       Кёнсу открыл переднюю дверь, садясь внутрь, и уткнулся в телефон. Он замахал рукой, показывая, что это уже не его проблемы. Бэкхён, взяв себе на заметку в дальнейшем отомстить, направился в сторону ноши. Да-а, не так он себе представлял отдых с друзьями. А еще Чонин и Сехун смылись раньше без него, дабы перепроверить всё и найти свободный домик где-то у побережья моря. Оставили Бэка на попечение омежек.       Шумно выдохнув, он взял сразу несколько спортивных сумок и перебросил к себе на плечи. Было такое чувство, будто Кён туда кирпичей навалил, дабы насолить ему, вот и молчит, тихо издеваясь над бедным альфой.       Наконец впихнув последнюю сумку в багажник, Бён с облегчением закрыл её крышку, садясь на свое законное место — за рулём.       — Ну и кого ещё нужно забрать, кроме тебя и Лу? — перевел взгляд альфа. Кёнсу, только сейчас выключив гаджет, развернулся к нему.       — Чондэ и Мина, — после чего продиктовал один адрес.       — Они наконец-то съехались? — усмехнулся Бэк. — Я думал, это займет у них больше времени.       — Всё к этому и шло. Тебе бы брать пример. А то вот так и будешь всю жизнь один, — Кёнсу никогда не умел держать язык за зубами, бросив всё в лицо человека. Многим это не нравилось, но Бэкхён любил эту черту омежки, пока дело не касалось его личной жизни.       Вскоре машина тронулась с места.       — И та-ак, вы пригласили Джунки? — с некой игривостью начал Бён, не сводя глаз с дороги и лишь мимолетно бросив взгляд в сторону Кёна.       — Кого?       — Ну того горячего омежку с филологического курса. Помнишь? Он ещё танцевал у шеста на вечеринке Се, — ухмыльнулся альфа, закусив губу, словно предвкушая что-то в собственных фантазиях.       — Нет, Бэк. Мы едем отдохнуть с друзьями, а не потрахаться на фоне пальм, — слова омежки мигом погасили весь азарт, что сиял в глазах Бёна.       — И это говорит мне тот, кто едет туда с парой? Серьёзно? Я думаю, только я один буду спать ночью с берушами в ушах, — омега даже глазом не повёл. Никакого сострадания к альфе и его нужде. — Нет, ну вы издеваетесь. Задушу я твоего Чонина как приедем.       Кёнсу в который раз проигнорировал реплику Бэка. Омега смотрел, как за окном картинки переменяли друг друга. Было раннее утро, а холодный воздух бил в лицо сквозь чуть приоткрытое окно машины. Омега жадно вдыхал свежесть утренней росы и думал, как же хорошо, что наконец-то они все сумели найти время и выбраться за город отдохнуть. Внезапно вспомнив что-то, Кёнсу резко развернулся к альфе.       — Ах да, ещё нужно забрать Чана.       — Чана? Пак Чанёля? — недоумённо приподняв брови, альфа надеялся, что ослышался, и никакого такого Пак Чанёля им не нужно забирать.       — Да, Бэк, Пак Чанёля. Моего лучшего друга, — раздраженно бросил Кёнсу, возмущаясь от тона альфы. — И вообще, такого милого омежки, как он, я ещё не встречал. Хватит дразнить, и, надеюсь, ты будешь мягок в общении с ним.       — Милого? Как двухметровый омега может быть милым? — усмешка тронула губы альфы и, стоило ему заметить, как убийственно смотрит на него Кёнсу, пришлось безмолвно согласиться.       Пак Чанёль. Лишь это имя заставляло Бэка вздрогнуть. Он все ещё отчетливо помнил, как восьмилетний пухленький омежка бегал за ним в детстве и пытался затискать альфу в своих жирных ручках. Бён помнит, как омега при первом знакомстве пролил на него свой коктейль с такими сладкими ингредиентами, что его чуть не стошнило от этой смеси запахов. Казалось, он всё ещё помнил эту липкость на своей коже и одежде. И так последующие двенадцать лет. Бэкхёну было неприятно общество Пака. Он ходил за ним повсюду, куда бы альфа ни шёл.       Они никогда не были друзьями. Они были лишь детьми, живущими по соседству, которые посещали одну и ту же школу и имели общих друзей. Альфа больше не видел Пака, как только поступил в институт, хотя они посещали одно и тоже училище, только в разных корпусах. Прошло больше четырёх лет.       Машина остановилась около дома цвета выжженного дерева. Как только Бэк просигналил, дверь из дорогого красного дуба приоткрылась. Кёнсу заприметил блондинистую макушку Ханя.       — А вы не рано? — лучезарно улыбнулся Лу, поправляя лямку рюкзака на плече.       Бэкхён хотел уже ответить чем-нибудь колким по поводу его альфы, как уцепился взглядом за багаж омежки, что не уступал количеству вещей Кёна.       — Нет, вы точно издеваетесь.       Пока омежки обнимались и весело болтали, Бэкхён на фоне пыхтел и пытался взять в руки как можно больше вещей, в намерении быстро закончить. Лишь мысли о чуть прохладном море и тёплом песке, а ещё количестве симпатичных омежек, успокаивали его негодование и злость к тем двум дебилам, которые, наверное, намеренно не говорили о том, что поедут раньше.       — Бэкхён, я думал, ты с Се и Чонином поедешь, — недоуменно протянул Лу, следя за альфой. — Спасибо, что решил остаться и помочь нам. Мы бы точно заблудились.       — Да. Спасибо мне, великодушному, выходит, единственному истинному альфе, который не смылся, решил самостоятельно остаться в вашей компании вместо того чтобы уже приятно наслаждаться атмосферой на пляже, — всё возмущался Бён, а Кёнсу тихо посмеивался и прошептал Ханю, что Бэка просто кинули и не сказали ни о чём.       Следующая остановка была у дома Кимов, и все трое уже как пять минут жарились в машине, а хозяева даже не удосужились выйти. Бэк всё больше закипал, с непорочной безразличностью сверля взглядом руль и сжимая обивку сидения крепче, дабы успокоить нервы. Лу и Кён, что говорили и смеялись почти что всё время, лишь больше раздражали.       Дверь отворилась. Из нее показался Мин, а за ним Чондэ с несколькими спортивными сумками, и Бэкхён мысленно поблагодарил друга за экономность наличии вещей. Альфа вышел из машины и, пока Минсок закрывал входную дверь ключом, Чон побежал к Бэку, радостно улыбаясь. Это ребячество не смогло не заставить улыбнуться возмущённого альфу.       Чондэ бросил из рук всё мешающее и на эмоциях обнял Бэка, потянув его вверх, на что альфа недовольно пихал рукой в лицо Кима, пытаясь оттолкнуть слишком напористого друга от себя. Минсок устроился на заднее сидение к омегам, а Чон перебрался рядом с водительским сидением.       — Ну всё. Наконец-то, мы едем. Пляж, жди меня, — предвкушающая улыбка растянулась на лице Бёна, но она тут же испарилась, как только Кёнсу дал о себе знать.       — Бэк. Мне нужно повторять дважды?       — Черт. Ладно. Едем за твоим Паком. — сдался Бён и уже в движении спросил адрес, так как Кён успел предупредить о том, что омега живет один совсем в другом районе.       — Чан согласился поехать с нами за город? — послышался сзади шёпот Лу. — Он ведь отказывался из-за…       Дальше Хань замолчал, стоило ему заметить, как Су чуть заметно помотал головой. Бэкхён словил себя на мысли, что ему было интересно, что же заставило омегу отказаться от такого выходного в компании лучших друзей. Может, тот стеснялся своего тела. Перед глазами у Бёна стоял всё тот же пухлощёкий омега из детства и старшей школы. Вполне вероятно, что тот попросту мог побояться показать себя. Особенно когда рядом такие хорошие собой омежки.       Дом Пака был небольшим. Он был окружен клумбами всевозможных видов цветов. Маленькая каменная тропинка, тянущаяся до дверей. На секунду альфе показалось, что он очутился где-то за гранью всей этой техники, где-то в горах, и никаких соседей. Полное спокойствие.       Из-за жары Бэк вышел из душного салона и облокотился о капот. Кондиционер альфа давно выключил, так как он съедал слишком много энергии, и так они попросту не доедут до Се и Чона. Бэку казалось, что он ехал всё это время не с тремя, а четырьмя омегами. Чондэ всё трещал над ухом, общаясь наравне с остальными, не затыкаясь ни секунды.       Альфа материл своих друзей и проклинал уже не раз за всё утро. Он даже не заметил, как в их компанию влился ещё один. И именно в следующую секунду услышал:       — Привет.       — Чанни, — сразу бросился к нему Кёнсу, а Бэк подумал, как у омеги может быть такой хриплый бас.       И только отцепив руки, Бэкхён перевёл взгляд на высоченного омегу около машины с той стороны. И каково было его удивление, когда вместо пухлощекого омеги, каким он его и помнил, увидел стройного юношу и даже мог поспорить с собой, что заметил линию мышц икр, которая была видна из-за его шорт. Волосы Пака были покрашены в светло-розовый, напоминая лепестки сакуры. Бэк даже согласился бы с тем, что омега красив, если бы не знал его лично.       — Чанни, почему так мало вещей? — заметил Мин лишь одну большую сумку на плече омеги.       — Мы разве не на две недели едем? — недоумённо переспросил Пак, постоянно бросая взгляды на Бёна, которые не оставались незамеченными от цепких лазурных глаз альфы.       Бэк невольно пробежался глазами по фигуре Пака, замерев на кругленькой заднице. Но, словив себя за этим занятием, дёрнулся на месте. Совсем сбрендил из-за этой жары и мыслей о «вкусностях», которые ждали его за городом.       Остановившись около двухэтажного деревянного дома, Бэк сначала огляделся, не заплутали ли они и сейчас собираются ворваться совсем в другую обитель. Он уже вышел проверить это, как на пороге появился Сехун, маша рукой. Все, будто по сигналу, следом вылезли из душной машины. Лу первым делом сразу же бросился к своему парню.       — Ну, как добрались? — легко приобняв омегу вокруг талии, спросил Се. — Бэкхён долго ворчал?       — Очень смешно Сехун. Обхохочешься, — огрызнулся альфа, услышав усмешку в свою сторону. — Почему вы мне не сказали, что приедете раньше? Я мог бы и обидеться. Ты об этом не подумал?       — Прости, но, согласись, кто-то ведь должен был проследить, чтобы они добрались в целости и сохранности, — следом вышел Чонин, быстро оказавшись рядом со своим омегой, который только открыл багажник, намереваясь достать содержимое. — Дай помогу.       Бэкхён огляделся. Вокруг не было ни души или других домов. Лишь были слышны издалека щебетание детей и веселый хохот в сопровождении всплесков воды. А ещё расслабляющая музыка. Альфа хотел спросить, откуда исходит этот звук, как его опередили, ответив на немой вопрос.       — Тут неподалеку кафе есть. На берегу пляжа. Хозяева очень дружелюбные. Это они помогли нам найти это место, — кивнул головой в противоположную сторону Чонин. — Да и местечко вполне недурное. Всё так красиво обустроено.       За разговорами ребята достали всё принесённое из багажника и направились в дом. Когда Бэк подошёл к порогу, его слуха коснулись восторженные оханья друзей. И ведь стоило из-за чего. Такое эстетическое наслаждение вглядываться в эти деревянные полки и стены. Аккуратно сложенные одеяла в шкафах. Маленькая прихожая. И солнце играло в главном зале, бросая свои теплые лучи по всему помещению.       Бэкхён сделал ещё шаг, как кто-то врезался в него со стороны. Ему пришлось напрячь мышцы, дабы не выронить тяжёлые сумки из рук. Он поднял взгляд и со всем возмущением уставился на нарушителя личного пространства.       — Смотри куда наступаешь.       — Прости, я не заметил, — растерянно чуть ли не прошептал Чанёль, вцепившись в ремень своей спортивной сумки.       — С таким ростом я бы тоже не заметил, — усмехнулся Бён.       Омега, казалось, и не уловил подкол в его словах, но когда они дошли до него, лицо сразу же изменилось с растерянного на гневное:       — Хорошо, что ты признаёшь свой маленький рост. Не каждый решится.       — Да как ты… — с ядом в голосе начал альфа, уже готовый отправить ношу полежать на полу, а сам удушить омегу, как Чан просто прошёл вперед, искусно игнорируя.       Уже несколько минут спустя весь багаж был высыпан на пол между коридором и главным помещением, и все расселись в гостиной.       — Так, на первом этаже есть ванная. На втором тоже, — оповещал Чонин. — Первую будем использовать мы, а верхняя для омег. Но, у нас тут одна проблема.       Все переглянулись в недоумении. Ведь дом прекрасен. Всё на своих местах. Спален хватает вполне. Да и рядом с морем. Что могло быть не так?       — Кровати двухместные. Одноместных нет.       Все, кто находился в комнате, машинально краем глаза метнулись к парочке, что сидела на противоположных концах подальше друг от друга.       — Что? — воскликнули оба. Первый с удивлением, а второй чуть ли не шипел.       — Ничего не знаю. Сами решайте, как быть, — сразу опустил руки Чонин, не желая быть втянутым в это, предвещая скорую драку.       — Ну, — встал с места Кёнсу, — Чан может спать в моей комнате, а ты поспишь с Бэкхёном.       Чонин сразу же скривил лицо, представив их на двухместной кровати, прекрасно зная, каким любвеобильным может быть Бэкхён, и возвратил взор на своего омегу, явно желая отказаться. Но стоило ему увидеть взгляд Кёна и его глаза, что грели душу, он закрыл рот, обреченно вздыхая.       — Я могу поспать на диване, — тихо проговорил Чанёль. Он не хотел, чтобы его друзья, которые долго ждали этой поездки, чувствовали себя некомфортно или спали раздельно друг от друга. Ему бы совесть не позволила согласиться на предложение Кёнсу. Конечно, он был благодарен лучшему другу, но все равно он бы чувствовал себя не лучшим образом.       — Ну уж нет. Бэкхён поспит на диване, — запротестовал Кёнсу, ясно понимая, почему Чан предложил это. Альфа уже хотел возмутиться, как Чонин встал с кресла, предупредив во второй раз:       — Решайте сами. Нам ещё много чего нужно сделать.       Оставшись наедине с Чанёлем, Бён сразу недовольно рявкнул:       — Так, заранее скажу — я с тобой в одной комнате не буду спать. Да еще и на одной кровати.       — Уж больно надо, — съязвил омега.       — Значит, ты всё же поспишь на диване, — приторно ухмыльнулся Бэк.       — Кто сказал, что на диван пойду я? Он для тебя устроен. Под стать твоему росту, — он был готов отдать себя в жертву жёсткой деревянной кушетке, но когда альфа так нагло решил всё за секунду, Пак просто не мог позволить тому распоряжаться.       Бэкхён явно хотел добавить несколько слов, но всё же удержал всё в себе, сдался. Оба пришли к заключению спать на диване по очереди.       Чанёль пробрался на второй этаж осторожными шагами, слушая, как скрипят деревянные ступеньки под ногами. Глаза зацепились за длинный коридор и четыре двери спален, которые были друг напротив друга. Ванная находилась рядом с лестницей. Вряд ли такое тесное проживание сулит им чем-то хорошим.       Разобрав часть своего багажа, Чанёль сомневался, стоит ли оставлять в шкафу свои вещи, если они с альфой собираются спать тут поочередно. Пак осмотрелся. Тут была лишь кровать и один-единственный шкаф. Всё же он решил пока не разбирать другую часть одежды и взял лишь самое необходимое из сумки. За дверью были слышны разговоры и смех друзей, что радовались, чувствуя долгожданную облегчённость от ежедневной рутины. А Чанёль, наоборот, был спокоен, когда его душил свой собственный плотный график. Это не давало ему времени подумать хоть о чём-то. А теперь… теперь он жалел, что согласился.       — Чан, — дверь отворили. За ней появился Кёнсу, мягко улыбнувшись омеге. — Ты чего тут сидишь? Мы все идём в сторону пляжа.       Чанёль знал, что никакие отказы Кёнсу не станет принимать и даже начнёт угрожать всем, чем сможет, поэтому он всё же встал с места, закрыв за собой дверь, и спустился вниз.       На пляже был кафе-бар, вокруг которого толпами собрались люди. Хоть у заведения не было окон или стен, вокруг него всё равно вился холод. Освежающий порыв ветра, что исходил от бара или лишь от одного взгляда на морозилки, наполненные льдом, ласкал теплую кожу. Кафе было сделано больше в тропическом стиле. И столько ярких цветов разных коктейлей, что Чанёль растерялся, в следующую секунду сморщив нос лишь от одного представления о том, что людям в рот попадают частички фрукта с соком. Он не любил фруктовые коктейли, предпочитая больше свой любимый сладкий.       Пак и не заметил, как приблизился к барной стойке и лишь спустя мгновение, услышав вопрос в свою сторону, оживился.       — Что-нибудь желаете? — работник бара улыбнулся, показывая ямочку на щеке, а от него пахло освежающей мятой. Умный ход со стороны работодателя — нанять работников, у которых в запахе проявлялись бы холодные нотки. В этой жаре такие ароматы лишь неосознанно притягивали клиентов.       — Да, — наконец выдохнул Чанёль. — Вы продаете милкшейки?       — Конечно, — заверил его Исин, как было написано на бейджике.       Остальные устроились у столика и пролистывали меню. Весь день, наверное, никто ничего и не ел, уделяя время сборам. Чан мягко улыбнулся, заметив, с каким возмущением Мин отказывается от чего-то, что ему яростно предлагал Чондэ, пытаясь смягчить своего омегу объятиями, пока на фоне Кёнсу уже делал свой заказ, не дожидаясь других.       — Я заметил потрепанную вывеску снаружи, — начал Чанёль. — Разве это не ваше кафе спонсирует приюты для детей?       — Вы первый, кто это заметил, — поделился Исин, едва слышно рассмеявшись, одновременно кладя в миксер жареный арахис и ванильное мороженое. — И я не думал, что кто-нибудь вообще сможет прочесть, что там написано. Вывеска уже старая. Место всё расцветает, а у нас до сих пор нет нормального дизайна снаружи.       — Вам? Вы и есть хозяин? — удивился Чанёль. Он еще два года назад заметил, как одно и тоже заведение отправляет большие деньги в приюты, где он иногда бывал волонтёром. Он восхищался этими людьми и вовсе не думал, что когда-то их сможет встретить.       — Да. Мы с мужем работаем сообща. Конечно, работников нанимаем, но я сам люблю бывать тут, — мягко улыбнулся альфа, на секунду бросив взгляд в сторону быстро скачущего с одного места в другое омеги. Чанёлю не составило труда сложить все факты и понять, кем же временный официант являлся Исину.       — Ваш муж? — Пак скорее не спрашивал, а утверждал, и стоило об этом услышать альфе, как тот расплылся в счастливой улыбке, положительно кивнув. Такая нежность плескалась в его зрачках, что Чанёль с легкостью мог задохнуться от чужой любви. О такой мечтают многие. О такой мечтает и Чанёль.       Но он знал, что отчаянный крик его сердца никогда не сможет стать прекрасной мелодией.       — Здесь всегда столько народу? — спросил Чанёль, отдёрнув себя от непрошенных мыслей.       — В последние годы их прибавилось. Это место завораживает. Помню, как я впервые приехал сюда. Я стоял на склоне горы и увидел этот пляж. Не знаю почему, но я возвращался туда, как только у меня выдавался выходной. Тут, конечно, всё ещё кипит жара, но солнце и атмосфера кажется другим, — и словно сейчас, выбросив из головы всё лишнее, Чанёль услышал мягкий шёпот волн, что играл на берегу. Лёгкий шелест ветра и какой-то расслабляющий покой. Сейчас он действительно на секунду, почувствовал, что отдыхает не только телом, но и душой.       — Вот, — с легким стуком поставив стеклянный стакан на барную стойку, оповестил Исин.       Чанёль невольно облизнул губы. Что-что, но от сладкого он бы не отказался. В детстве он часто и много ел всё, в чем содержался сахар. В итоге омега прибавил в весе, из-за чего над ним неоднократно издевались в школе. Сейчас, когда он привёл себя в порядок, его любимый милкшейк всё равно оставался незаменимым. Чанёль даже не заметил презрительного взгляда, что бросил на него Бён, проходя мимо стойки. Стоило альфе увидеть этот коктейль, как все раздражение скапливалось во всем теле и хотелось выплеснуть его наружу. В этой самой примеси сладких запахов он познакомился с таким ненавистным ему омегой, который ходил за ним по пятам. И который был таким же приставучим, как этот липкий кленовый сироп в коктейле.       Бэкхён просто не мог выносить Пака рядом. Стоит ему увидеть омегу, и его мгновенно охватывает раздражение. Он был благодарен хотя бы тому, что здание университета слишком большое, чтобы столкнуться с ним где-то в коридоре.       И эти его розовые пряди, глаза бирюзового оттенка выводили его из себя. Всё выводило его из себя, что непосредственно касалось его. И всё из-за того, что альфе сразу вспоминались ранние годы и собственные позорные неудачи, которые не обошлись без рукоприкладства Пака.       При первом знакомстве он оказался весь в этом коктейле, что опрокинул на него омега. Во второй раз, когда они столкнулись, Чанёль бежал от разъяренной собаки, хотя маленький Бэк знал, что это лишь мотивирует животное бежать быстрее к своей добыче. И в итоге Бэкхён, из-за столкновения, упал в грязь лицом. В третий раз он опрокинул на него еду из столовой. В четвёртый… Бэкхён даже уже и не помнит, но все ещё отчётливо слышит смешки одноклассников у себя за спиной. Он боится даже подумать, что омежка может ещё учудить за эти две недели, что они пробудут тут. Но яро пытался отогнать от себя мысли о нём. Он приехал отдыхать, и никакой там Пак Чанёль ему не помешает полностью расслабиться.       — Вечером будет костёр. Мы всегда зажигаем его каждые три дня. Все собираются вечером, — окликнул Пака Исин, с улыбкой на лице рассказывая об этом. — Это хороший шанс познакомиться с людьми и пообщаться.       — Спасибо, — Чанёлю откровенно не хотелось идти и сидеть рядом с таким количеством незнакомых людей. Больше не было того пухлощёкого омежки, которого задирали чуть ли не каждый день, но это оставило свой след в его сознании, и он всё же зажимался в незнакомых местах. Теперь были и альфы, что оборачивались в его сторону или приглашали на свидания. Но были всё ещё и те, кто косо смотрел на него уже из-за роста. Конечно, сознанием Пак понимал, что такие презрительные слова говорят лишь придурки, и он об этом не беспокоился. Но все равно оставалась нежеланная обида. Не такая, чтобы запереться в квартире и никогда не выходить наружу. Скорее просто неприятный осадок, что вовсе и не гложет его изнутри.       Они просидели там недолго. Сразу, как только все поели и к особенно любящему поесть Чонину больше кусок в рот не лез, они отправились обратно в домик в намерении забрать все необходимое для купания. Чанёль сидел на берегу и смотрел на счастливые лица друзей. Ему не хотелось туда. Казалось, волны утащат его, и он запросто утонет, растворяясь в них. Омега сидел с нечитаемым выражением лица, и стоило Кёнсу поймать его взгляд, Пак улыбался. Искренне. Ведь при виде Чонина и Кёнсу, играющихся в воде, никто не мог остаться равнодушным. И уже в который раз Пак видит, с какой нежностью смотрит на своего омегу Чонин. Смотрит со всей его безграничной любовью на улыбку Кёна, поймав её губами, и Чанёль сразу же отворачивается. Это не для его глаз. Такое чувство, будто он ворвался туда, куда его не позвали. Разрушал всё одним своим присутствием.       Вечер приблизился довольно быстро. Чанёль уже и не помнил, как садился на жёсткое бревно, что лежало около костра. Треск горящих дров успокаивал. Но вокруг было столько людей, которые не переставали говорить, смеяться, что Пак невольно хмурил брови в негодовании. Он хотел бы уйти и просто лечь в постель и уснуть, но в дом пошли Лухан и Сехун. И можно было догадаться, чем они там заняты. Чанёля не прельщали мысли услышать всё вживую.       Кто-то забренчал гитарой. Голоса стихли, поддаваясь музыке ночного ветра, пока незнакомая рука снова не ложилась на струны. Полилась такая красивая мелодия, постепенно заполняя душу чем-то теплым, приятным и настолько молящим, что Пак чуть ли не перестал дышать. Она рассказывала историю. Чанёль смотрел на языки пламени, что в такт играли с инструментом. Будто здесь и сейчас могущественная природа склонилась таланту человеческой руки, но не переставала звучать наравне. Чанёль смотрел, как сгорали только брошенные дрова, и думал, что ему тут не место. Хотелось уткнуться куда-то в угол и безудержно плакать. Во весь голос. Тот отчаянный крик сердца хотелось отпустить, но боль была заточена так глубоко и была настолько желанной, что Пак даже и не сопротивлялся ей. Не сопротивлялся порывам сердца, что снова вскрыли прошлое перед ним.       Пак Чанёль влюбился в своего нового соседа в восемь лет. Сразу как увидел. Ворчливый маленький альфа, что всё время не переставал хмурить брови. По крайней мере таким он запомнился омеге, когда Бэкхён был рядом с ним. Но когда он был отдельно, то светился, улыбался так искренне, и Чанёль отдал сердце, даже не думая, что когда-нибудь захочется вырвать его из рук Бёна, который, даже не зная, ловко играл с ним.       Пак Чанёль был всё ещё в него влюблён, когда они перевелись в среднюю школу. Он знал, что доставляет этим дискомфорт альфе, но не мог отказать себе в удовольствии пойти за ним домой. Хоть и не рядом. Не бок о бок. Всего лишь видеть его спину, и он уже был счастлив.       В старшей школе сердце начало биться по-другому. Из-за Бэкхёна оно всегда билось так быстро, будто Чанёль бежал марафон. А сейчас оно замедляло пульс вперемешку с сильной болью. Бэкхён стал шире в плечах, с обворожительной улыбкой. Все омеги сходили по нему с ума, а тем, кто и не обращал внимание на него, хватило лишь одного разговора с Бёном, чтобы безоговорочно согласиться на что угодно. Чанёль всегда знал, что ему нет места в сердце альфы. И никогда не будет… Пусть его считают сумасшедшим. Пусть обзывают или толкнут случайно на переменах. Пусть запрячут его сумку в школе, и он до вечера будет не в силах её отыскать, а папа отругает за опоздание и волнение. Пусть все омеги будут косо на него смотреть лишь из-за того, что он всегда был рядом с Бэкхёном, даже если альфа неприязненно выдыхал на его присутствие. Пусть обзывают его некрасивым, слишком высоким для омеги, клубком мяса, но… но он хотя бы довольствовался тем, что он был поодаль, но всё же рядом. Ему было всё равно на всех, пока Бэкхён был в мыслях.       После выпускного Пак решил начать всё заново. Никакого Бэкхёна. И он всё уверял себя, что чувства к Бёну всего лишь подростковая влюблённость и всё. И он в это поверил. Омега работал над собой. Над питанием, занялся спортом, стал уделять много времени рисованию пейзажей. Его всегда это завораживало. Но когда он услышал от Кёнсу приглашение на отдых, к нему подкрался страх. Вся его реальность исказилась лишь одним взмахом. Она напоминала прекрасный сон. Сон, от которого рано или поздно просыпаешься. Он боялся увидеть его. Боялся, что сердце снова начнет чувствовать. И не зря. Сейчас, сидя здесь, у костра и взглядом уцепившись за Бэкхёна, который любезно ворковал с очередным омегой, сердце вконец не выдержало. Не хватало кислорода. Казалось, он вот-вот задохнется, но все будто и не замечали этого и продолжали шутить, смеяться. А главное, этого не замечал Бэкхён.       Шумно вдохнув воздух, Пак резко встал с места и пошёл прочь.       Кёнсу заметил уходящего друга, когда с Чонином разговаривал с хозяином кафе-бара, и бросив альфе, что скоро придёт, поспешно направился за силуэтом Пака.       Чанёль сидел у берега. Далеко от костра. Ноги отказывались слушаться, и сейчас идея искупаться и затеряться в море больше не казалась ему страшной и плохой.       — Чанни, — Пак вздрогнул от мягкого тембра голоса и сразу же узнал его обладателя. Он почувствовал, как песок зашевелился с правой стороны, и только потом взору предстали большие глаза друга, что от беспокойства совсем округлились, и Чанёль не сдержал мягкой улыбки. Вместе с тем слёзы накопились у уголков глаз, и хотелось опереться на плечо Кёнсу и отдать инициативу душащим его чувствам.       Пак склонил голову к плечу Су, все еще смотря как волны успокаивающе пробиваются вперед. Кён обнял его со спины и мягко провёл по ней рукой.       На секунду, на мгновение стало так спокойно.       — Прости, — услышал Пак шёпот, будто тот боялся помешать уснувшему морю. И Чанёль почувствовал, как сердце друга начало биться быстрее и что-то мокрое попало ему на лоб. Омега сразу взметнул голову вверх. Кён весь в слезах смотрел на него, отчего Пак, не зная почему, но дал волю своим.       — Прости, Чанни, — дрожащими губами извинялся Кёнсу, а Пак хоть и понимал, но знал, что извиняться тут не к чему. — Это из-за меня. Ты стал таким счастливым в последнее время, и я подумал, что ты отдохнёшь с нами. Мы так долго не общались. Я не думал, что тебе будет так больно… я не знал, что у тебя остались чувства к нему.       — Кён, — со слезами на глазах мягко улыбнулся Чанёль. — Кён, ты лучший друг, знаешь? Ты ведь знаешь об этом? Я рад. Быть здесь. И рыдать вместе с тобой под шум океана. Мне этого больше всего не хватало.       Чанёль попытался пошутить, что и получилось, ведь почти сразу же поймал его улыбку.       С Кёном они познакомились в средней школе. Су видел и знал всё, что творилось в голове, в сердце своего друга. Он как никто желал для Пака наилучшего, больше не в силах видеть, как тот страдает. Кёнсу готов благодарить за такого друга и человека, который был рядом с ним все эти годы. Разделил счастливые и наихудшие мгновения.       — Это ты лучший. Ты заслуживаешь большего, чем придурка Бэкхёна, — вдруг оживился Кён, а в голову пришла гениальная идея. — Ну всё. Завтра же мы найдем тебе альфу.       Чанёль округлил глаза.       — Бэкхён не достоин тебя. Мы найдем лучшего. И не спорь со мной. Я не отступлюсь.       Пак слышал оживленный разговор Су и не мог просто не улыбнуться. Горько, ведь сердце всё ещё будет болеть и завтра, и послезавтра. Но улыбка была приятной. В этот момент Чанёль ощущал радость, что у него есть такой друг, который рвется ему помочь и не только. Он слушал лепет Кёна и всё продолжал улыбаться, не в силах дерзить ему, и лишь под конец выдохнул тихое «Хорошо».       Не успел Чанёль и проснуться до конца, лишь приоткрыл веки, как заметил, что на него глазели Лухан, Мин и Кёнсу.       — Что?       — Вставай, — приказал Су, пытаясь оттащить от Чана плед.       — Не хочу. Дайте поспать, — пробурчал Чанёль в подушку, пытаясь выиграть своё одеяльце назад, как Су резким движением оторвал его от кровати, бросив на пол.       — Кён рассказал нам про план, — как-то виновато начал Хань.       — Какой план? — взметнулся Чанёль, забывая напрочь сонливость, что всё ещё убаюкивала его в мыслях.       — Мы идём в кафе на берегу.       — Найдём тебе нормального альфу.       Чан не успел даже сказать о том, что ему не нужно, одному и так хорошо и что он не желает знакомиться хоть с кем-то, как за дверью послышалась возня. И через приоткрытую дверь омеги увидели Чонина, что на секунду промелькнул в проеме, улыбнувшись Кёнсу, и снова побежал вперед. А секундой спустя пробежал Бэкхён в одних боксерах. Чанёль покраснел, а остальные недоуменно глядели им вслед, слушая крики и топот тяжёлых ног.       — Нет. Тебе явно нужен кто-то другой, — заключил Кён и всё же вышел, напоследок прикрикнув «Десять минут».       Чан плюхнулся на мягкую кровать, опустив руки по сторонам, и шумно выдохнул. Кёнсу уже не остановить, и Чану лишь оставалось согласиться. Да и идея познакомиться с кем-нибудь новым больше не казалась ужасной. Не так он себе представлял каникулы. Лучше он был бы дома. Где никто бы не позвонил. Разве что папа. Но когда Кёнсу снова вернулся к проему двери и чуть ли не испепелял Чана взглядом, Пак мягко рассмеялся, думая, что нет. Не лучше.       Шел уже пятый день их пребывания здесь. Солнце всё так же жарит. Песок обжигает нежную кожу ног. А расслабляющий холод волн вперемешку с едва уловимым бризом всё ещё ласкает душу. За эти дни Чанёль не раз разговаривал с Исином. А потому познакомился и с его мужем — Чунмёном. Пак представлял его более сдержанным, видя его смущённые улыбки, хоть они с альфой вместе больше пяти лет. Но тот оказался вполне активным и разговорчивым. Душа компаний. Всё время рассказывал о своих путешествиях до Исина и с Исином. Чану было приятно их общество. Кёнсу и остальные все время были с ним, но Пак знал, что они хотят провести время и со своими альфами, поэтому всегда мягко намекал, что останется тут в компании Исина и любимого коктейля. Пока однажды Су не врезался в его бок из-за быстрого бега и, даже не переведя дыхание, проговорил с улыбкой на лице.       — У тебя сегодня свидание.       — Я… знаешь, я передумал. Мне правда не хочется. Мне и так хорошо, — вымученно произнес Чанёль, не желая идти куда-либо.       — Чанни, всего раз, — Чанёль хотел уже остаться при своём мнении, но стоило ему увидеть Бэкхёна в окружении омег, как сердце дрогнуло. Альфа надел лишь шелковую рубашку и не застегнул её, открывая вид на свой идеальный торс и доступ к телу. Его чёрные волосы взлохматились от ветра. Голубые глаза пронзали своими смешинками в них. Демоны плясали в зрачках альфы. Кокетливые омежки всё больше раздражали Чанёля. И он почти что зашипел в сторону Су.       — Когда?       Вечером, когда в небе загорелись звезды, у Чанёля что-то погасло внутри. Он и не помнит, когда в последний раз смотрел на другого альфу. Не как на друга. Одна его часть хотела стать свободной от безответной любви. Другая отчаянно надеялась на что-то. Хоть и Пак сам не понимал, откуда эта надежда осталась. И сейчас, стоя перед зеркалом, он аккуратно провел ладонью от груди по животу, словно разглаживая невидимые складки на лёгкой одежде.       — Подвинься, — услышал Пак грубый голос, и всё же он не смог перепутать его ни с чьим. Альфа так нагло протиснулся, оттолкнув Пака чуть поодаль без какого-либо разрешения, что омега сразу же вскипел.       Чанёль не собирался мириться с этим. И чуть оттолкнув альфу, сам снова встал на прежнее место. Пока Бэк не начал отстаивать своё и не протиснулся между локтем Чана.       — Не только у тебя сегодня свидание. Потерпи, — раздраженно бросил Пак, а Бэкхён замер.       — Это у тебя свидание? — с усмешкой бросил Бён. — Бедный альфа хоть видел тебя до того как пригласил?       — Очень смешно, Бэкхён. Ты такой остроумный. Хорошо, что ты меньше болтаешь на свиданиях, а то никто бы не остался до конца, — бросив напоследок, Чанёль захлопнул дверь и так же раздраженно вышел из дома, забыв спросить у Кёнсу, как выглядит альфа, что ждет его сейчас у пляжа.       Каждый раз, как Бён язвил в его сторону, Пак просто не мог удержаться, чтобы не ответить ему теми же словами. Защитная реакция включалась сама собой.       Чанёль глубоко выдохнул, настраиваясь на скорое свидание, что его ожидало, и зашёл на территорию кафе. В последнем ряду барной стойки ему сразу же улыбнулся альфа и рукой подозвал его к себе. Чанёль хотел развернуться и сбежать отсюда прочь. Сердце билось чаще от нарастающей паники, но, успокоив свои нервы, он уверенно прошёл дальше.       — Привет, — улыбнулся альфа, показывая идеально сверкающий ряд зубов. Пак смутно вспомнил слова Кёна, что незнакомец являлся дантистом.       — Привет, — только из уважения улыбнулся в ответ Чан.       Как только Пак сел на стул, он почувствовал, как внутри неспокойно и яро кричит, сопротивляясь. Что Чанёль поступает неправильно со своим сердцем, лживо обманывая. Но, отогнав от себя мысли, омега устремил взгляд на альфу.       Всё шло хорошо. Поначалу. Но когда Чанёль для поддержания хоть какого-либо разговора спросил альфу о его работе, тут началось. Он всё время говорил о ней. О том, как выбрал эту профессию, как учился, про первого своего клиента. И второго. И третьего. Чанёлю, наверное, было бы интересно все это слушать, если бы альфа сам был бы интересен ему. Но когда тот закончил и начал со слов «Знаешь твои зубы…» и явно хотел дать какие-то советы или вообще дать визитку своего стоматологического центра, Пак не выдержал. Проговорив «Я сейчас», быстро встал с места в намерении слинять отсюда. Как только увидел, что в поле зрения альфы он уже не попадает, крепко держа коктейль, — хоть что-то хорошее за вечер, — поспешно направился в сторону их домика. Повернув за угол, он не заметил тень и только смог открыть рот, когда увидел свой коктейль растёкшимся на чьей-то одежде. И стоило взгляду подняться выше и заметить убийственный взгляд Бэкхёна, он громко сглотнул. Только потом, заметив рядом с Бёном омежку, который так бестактно сказал, что вечер и так был испорчен, удалился в другую сторону.       — Почему каждый грёбаный раз, когда мы сталкиваемся, эта гадость всегда на мне?! — прошипел сквозь зубы альфа, едва сдерживая себя, чтобы не взорваться.       — Я… я всё вытру, — и достав салфетку, что всё это время комкал в рукаве, осторожно приблизил её к подбородку альфы, ведя тканью по коже и избавляясь от ванильного мороженого на ней.       Бэкхён сначала недоумённо глядел на омегу, а потом грубо отбросил его руку от себя:       — Мне не нужна твоя помощь.       Одно грубое касание и сколько боли в пронзённое сердце омеги.       — Уж больно надо. Грязь тебе к лицу, — первым всегда уходит Пак, и сейчас не исключение. Он не может стоять, смотреть или слышать, насколько язвительнее может быть следующая фраза предыдущей.       Всё с таким же раздражением входя домой, Чан пробрался наверх, игнорируя заинтересованные взгляды альф, и только Чен подал голос: «А разве Чан не был всё это время дома?»       — Как свида… — на втором этаже Су уже хотел узнать, как же прошла встреча, как Пак зашел в спальню и хлопнул дверью.       Кён хотел узнать, что случилось, но пару минут спустя с таким же хлопком в дом зашел и Бэкхён, возмутившись о его прерванном свидании, которое предвещало благополучный конец, но всё отменилось из-за двухметрового неуклюжего омеги.       Су был готов свернуть Бёну шею. Он будто не понимал, что говорил. Бэкхён всегда был таким. Кёнсу знал, что это сказалась на нём судьба его родителей, когда маленький Бён застал своего папу с другим альфой. Су думал, что слово «любовь» Бэк уже никогда не поймет. Или, что самое страшное, не почувствует. Но сейчас его раздражало то, как он разговаривал с его Чанни. Хоть и высоким, но таким же хрупким как хрустальная статуэтка.       Если её разбить, никогда не будет второго шанса склеить обратно.       Бэкхён быстро прошмыгнул за дверь, благополучно минуя коридор. Влажный пот скатывался с волос, соскальзывая по шее, и так же скользко тянулся к груди и спине. Он чувствовал, как одежда липла к коже, заставляя его с омерзением вздыхать.       Поспешно вынув голову из заляпанной грязью майки, он отбросил её по дороге в ванную. С каждой потери ткани на себе, Бэкхён чувствовал облегчение, ловко меняя песню одним нажатием кнопки беспроводных наушников.       Невольно усмехнувшись от воспоминаний тридцатиминутной давности, он вовсю улыбнулся своей маленькой победе. Выходя на пробежку, альфа совсем не предвещал, что столкнется с кем-то. С весьма привлекательным омегой, который сам пригласит его на свидание. Альфа просто не мог не заметить, как незнакомец заглядывался на его торс, когда Бэкхён как бы «нечаянно» стирал влагу с лица краем майки. И как омега невесомо касался его, постоянно извиняясь за нелепое столкновение и за то, что упал на Бёна, заставив поваляться альфу в грязи. Бэкхён бы возмутился, если бы не многозначительные взгляды незнакомца и его намеки.       Песня в наушниках снова переключилась.       Чанёль принимал душ и не слышал, как входная дверь захлопнулась. Омега был доволен просторной кабинкой и как малое дитя тыкал на каждую кнопку, переключая направленность воды, которая брызгала с разных сторон. Белая пена сандалового шампуня скользила с плеч, стекая по спине под напором льющейся воды. Он отмывал мягкую кожу руками, делая это по ритму включенной песни во внутреннем радио. Плавно переходя с затылка на шею, скользнув пальцами дальше вниз. Прикрыв глаза, он осторожно наклонил голову, подстраиваясь под струи, глубоко дыша из-за душноты пространства.       Мягко подпевая задорной песне и двигая в такт бедрами, альфа ловко развязал шнурки на поясе и снял штаны, отбросив их на пол. Оказавшись у двери в ванную, он спустил и боксеры, боготворя всех за то, что уехали и никого сейчас не было дома. Он открыл дверь и ворвался внутрь, сразу двигаясь направо, не заметив запотевших стёкол душа, всё ещё подпевая и прикрыв глаза под игривую музыку.       Чанёль выключил душ и открыл дверцу кабинки, намереваясь выйти и быстро пробежать в спальню переодеться, пока никто не пришёл.       Альфа уже хотел отворить дверь, дабы зайти в неё и наконец-то смыть всю эту грязь и полностью расслабиться, как она сама открылась, и в течение лишь пары секунд что-то упало на него, во второй раз за сегодня, повалив Бёна на пол.       Чанёль не сразу понял, что случилось, но стоило ему распахнуть дверцу, как глаза сразу же округлились, неосознанно и открыто глядя на альфу впереди. На Бэкхёна. На голого Бэкхёна, и сердце упало вниз, а он, инстинктивно сделав шаг вперёд, поскользнувшись на мокром полу, упал на что-то мягкое. Омега не хотел открывать глаза, ясно осознавая, на ком он лежит. От соприкосновения с телом будоражило внутри, и он быстро отпрянул от альфы.       Бэкхён рыкнул сквозь зубы от резкой боли, что пронзила его спину, встретившись с жестким кафелем. Сразу же выдернув наушники, он резко открыл глаза, встретившись с большими растерянными глазами Пака. В следующее мгновение омега уже вовсю пытался закрыть себе низ уже мокрым полотенцем, что упало на пол. Бэкхён поспешно уволок к себе ближайший халат, разъярённо глядя на омежку:       — Ты что, черт возьми, тут делаешь?! Ванная для омег наверху. Совсем что ли, Пак?!       — Выключили горячую воду! Пришлось спуститься сюда, — так же закричал омега, не уступая альфе. — Да и потом, я думал, ты уехал с остальными.       — Это я думал, что ты поехал с остальными.       — Я всё утро спал на диване, как ты мог меня не заметить? Выходит, ты ещё и слепой к тому же, — ядовито плюнул омега, но почти сразу же переменился в лице и заалел кончиками ушей, быстро отвернув глаза на стену. — Можешь… можешь прикрыться? Ткань сползла…       — Не нравится — не смотри, — ухмыльнулся альфа, впервые видя, как Пак краснеет, нехотя подмечая, что тот выглядел довольно мило.       Шаловливо насмешливый голос пробрался мурашками по всему телу.       — Можешь отвернуться? Мне… я хочу выйти.       Бэкхён лишь отодвинулся от выхода, но всё так же стоял и смотрел, насмешливо прикусив губу, будто спрашивая «И что же ты сделаешь?»       Пак лишь фыркнул на альфу и с таким же недовольно угрюмым лицом быстро выбежал. Бэкхён хотел уже войти в кабинку, как услышал глухой стук, будто что-то тяжёлое упало на пол, и невольно усмехнулся.       Чан не хотел идти на второе свидание, что организовал уже не Лу, как в первый раз, а Минсок, говоря, что он идеален и очень опрометчив. Но когда он встретил альфу и то, как он был внимательным к деталям, что любит омега, что предпочитает, Чану стало как-то тепло на душе. А улыбка получалась чуть искренней, чем он предполагал. Но всё равно что-то внутри говорило, что это не то. Слишком идеальный. Слишком заботливый. Слишком… не Бэкхён.       Пак удивился, как только увидел и Бёна за соседним столиком с омегой. И он даже не заметил, что пялился туда уже как пять минут, если бы не его сегодняшний спутник.       — Да, о чём мы говорили? — улыбнулся уголками губ Чанёль, замечая ещё и Чонина с Кёнсу у барной стойки.       Бэкхён, заметив, что Кён улыбается кому-то в другую сторону, машинально повернул голову. И каково было его удивление увидеть Пак Чанёля сидящим рядом с одним из его однокурсников, с которым он общался довольно издалека. Он знал лишь о том, что тот неисправимый альфонс. Бэкхён, конечно, тоже не святой, но он обманом не затащит омег в свою постель. Зная наивность Пака, хотя и дерзости тому не занимать, в голову приелось то, что ублюдок легко сможет обмануть Чанёля. И даже не думая, в какую секунду, он встал с места, а в следующую уже стоял над их столиком.       — Привет, Джину. Ты вернулся из Китая? Не знал, — Бэкхён даже не взглянул в сторону ошалелого Чанёля, пока омега в это время сверлил его уничтожающим взглядом. Ну и что тот лезет не в своё дело? Впервые стоило Паку чуть расслабиться с незнакомым человеком, как тут же врывается Бэкхён. И если не в мыслях, то материально уж точно.       — Бэкхён? Приве-ет, не думал, что встречу тебя здесь, — Кан встал с места, протянув руку однокурснику. — А это?..       — Хесон, — представил омежку альфа, заметив как хищно посмотрел на него Кан и думал, разве этого не замечает Чанёль?       Не то чтобы Бэку было обидно за этот взгляд однокурсника. К Хесону у него не было чувств. Или наоборот. По крайней мере так думает Бён. Он никогда не намекает на что-то большее. Говорит то, что только уместно в их положении. Не позволит себе вольности, если на то ему не дали полное разрешение. Но таким не был Джину. Он не понимает, как в корпус Пака не дошли слухи о Кан Джину, который изнасиловал несколько омег. Но его даже не наказали. Конечно, сыну полицейского, который управляет участком, явно не достанется того, что тот заслуживал.       Бён невольно хмыкнул, не скрывая усмешки. Даже если бы до корпуса Пака дошли эти слухи, Чанёль вряд ли бы заметил.       — Может присоединимся? — Бэкхён улыбнулся одной из своих наглых улыбок.       — Конечно.       — Нет, — сказали Чан и альфа одновременно.       — Что ж, прекрасно, — Чанёль уже надеялся, что Бён, взяв с собой все свои шикарные улыбки, свалит отсюда, как с победной ухмылкой Бён отодвинул стул и уселся рядом с ним. А омега — Хесон — устроился за последним свободным стулом — рядом с Каном.       Бэкхён бросил цепкий взгляд в сторону Чана, невольно разглядывая его от головы до пят. Не зная почему, но у Бэка в голове сейчас стояла картинка обнажённого омеги в ванной и мысль, насколько мягкой была его кожа. Непорочность. Невинность плескалась в этих глазах, и Бэкхён просто не смог усидеть на месте и не помешать ублюдку Кану. Бён и сам не осознавал собственные мотивы, но что-то подсказывало внутри, что так нужно. Что он просто не сможет смотреть на это дальше.       Когда принесли меню, Джину и незнакомый Чану омега начали вчитываться в текст. Чанёль взял картонку с логотипом кафе и закрыл лицо, шипя в сторону Бёна.       — Что ты делаешь? Ты портишь мне свидание!       — Трудно назвать это свиданием, когда один молчит, а другого интересует совсем другое, — наклонившись в сторону Пака и воровато оглядываясь на парочку впереди, съязвил Бён.       — Может, я и не против, — сам не веря в сказанное, Чанёль нахмурился больше. Это рассмешило и Бёна.       — Не неси чепухи. Я знаю его, если он что-то хочет, то непременно получает. И неважно каким образом, — на секунду Бён стал настолько серьёзным, что Чан невольно подумал, что тот мог бы беспокоиться за него. Но сразу же отогнал наваждение. Бэкхён просто говорит это, потому что он друг Кёнсу, и никакое беспокойство тут не имеет места быть. Пак только сейчас заметил, как лицо Бёна было настолько близко к нему. Его пронзительный взгляд заглядывал в душу. От раздражения сведённые брови и то, как широкие плечи под белой легкой майкой перекатывались от его импульсивности, не скрылось от глаз омеги. И он резко выпустил меню из рук, собираясь уже встать, извиниться и уйти в свою, уже так полюбившуюся, комнату.       Пак даже не успел отойти, как его за руку потащили в центр кафе, как и всех остальных. Кто-то объявил что-то про конкурс и награду. Еще что-то промелькнуло про танцы, и Пак очнулся лишь тогда, когда на талию опустилась рука альфы. Бэкхёна. У Чанёля сперло дыхание. Может они и выглядели комично со стороны, ведь альфа был ниже на полголовы, но Паку было глубоко плевать на это. Всё затерялось в голове, а сердце отказывалось дать отдышаться каждый раз, стоило Бёну лишь сжать ткань одежды на талии Чанёля.       От Бэкхёна пахло так крышесносно, что Чан на мгновение прикрыл глаза. Настолько сильный запах. Не своей резкостью, а тем, как он влияет на окружающих. Он был настолько гармоничным в своей смеси, что Пак невольно сжал плечо Бёна. Такой природной власти Чан пока не встречал у альф. Бэкхёну хотелось поддаться, подчиниться, стать лучше и лучше, только для него.       Бэкхёну он не важен. Бэкхён презирает его. И этот момент, здесь и сейчас, настолько туго скручивает в маленький комок его и так страдающее сердце, что он не выдерживает и, освобождаясь из цепких рук, быстро выходит наружу.       — Эй, ты куда? — за ним выходит и Бэкхён.       — Отстань, — грубо бросает Чанёль.       — Ну уж нет, что не так?! — развернув омегу за запястье к себе, недоуменно рыкнул Бэкхён.       — Да все не так! Ты испортил мне вечер! Ты всегда всё портишь! — не выдержал Чанёль. Сердце обливалось кровью, хотелось на ком-то сорваться, чувствуя себя как никогда беспомощным.       — Это я всё порчу?! Напомнить тебе, кто виноват во всех моих бедах?       — Зачем ты полез?!       — Я лишь пытался помочь! Он не тот, кто тебе подходит.       — А тебе-то откуда знать, кто мне подходит?! — Бэкхён смотрел на разозлённого омегу и на то, как розовая шевелюра выглядит настолько красиво в лучах закатного солнца. На очерченные алые губы и глаза цвета лазурного кристалла. И, не понимая в какую секунду, подаётся вперед, ухватившись за майку омеги, и яростно впивается ему в губы. Бэкхён всё ещё не понимает, что творит, но губы двигаются сами, а желание нарастает с каждым движением. Пак такой теплый. Губы настолько мягкие, будто прикоснулся к зефиру, и тот плавится под напором языка Бэкхёна как от огня. Чанёль замер, не смея поверить в происходящее, но легкий укус за нижнюю губу отрезвляет омегу, и он просто ничего не может с собой поделать, опьянённый за все эти годы мечтами об этом моменте, на автомате отвечает. Власть, что имеет у себя в руках альфа, передаётся по всему телу через соприкосновение чуть влажных губ. Чанёль сгорает изнутри.       Стоит Бёну почувствовать ответ, как он окончательно теряет голову, врываясь языком в рот омежки, ловя губами его тихий стон. И, боже, почему Бёну настолько нравится этот вкус? Вкус губ Пак Чанёля настолько сладкий, что невозможно оторваться.       Когда легким не хватает кислорода, омега отстраняется первым, глубоко и тяжело дыша с красными кончиками ушей и, не говоря ни слова, так же быстро исчезает.       Бэкхён чувствует опустошение внутри. Будто всё перевернули. Он сам не понимал, что делал, но не мог остановиться. Не мог препятствовать собственным желаниям, что впервые диктовало сердце, бешено колотясь в грудной клетке.       За эти пару дней Чанёль не пытался заговорить о том, что было. Поначалу Бён был рад этому факту, но день за днём его мучила совесть. И ещё кое-что. Будто только сейчас Бэкхён заметил, как мило Чанёль шнурует свои кеды, завязывая их в неуклюжий бантик. Только сейчас Бэк услышал, как сладко звучат высокие ноты в голосе Чанёля. Или красоту его глаз, что обвораживают как магическая песнь сирен. Кристально чистые, как и его душа. Пухлые губы, Бён просто не мог отказаться не смотреть на них во время совместных обедов с остальными. Они гипнотизировали. Заставляли вспомнить ту сладкую негу, что всё ещё воспоминанием растеклась по телу, оставляя за собой приятное чувство. Настолько приятное, что Бэкхён боится осознать, из-за чего всё так перевернулось. Он чувствовал себя последним придурком. Омега никогда не делал ничего плохого, а он как одичавшее животное всё время рычал, отталкивал. Срывал весь свой негатив на нем. Чанёль не заслужил такого отношения.       Бэкхён вспомнил, как пальцы омеги обожгли его кожу, когда тот дотронулся до него салфеткой. Он ужаснулся от собственных ощущении, что током перетекали по всему телу, и, даже не церемонясь, грубо оттолкнул.       Когда Чанёль и Бэкхён остались наедине, в воздухе снова нависло напряжение, и Бэкхён назвал бы его неловким, если бы не быстро стучащее сердце от осознания чего-то глубоко внутри. Он сам не понимал, когда это началось. Когда это его сердце настолько неугомонно вырывалось из груди из-за присутствия другого человека. Омеги. Омеги, которого он полжизни думал, что не переносил.       Он бросил взгляд в сторону Чанёля, когда тот ловко отвернулся от него, уже направляясь в другую сторону. Но его попыткам поскорее скрыться помешал альфа, что за секунду оказался рядом, крепкой хваткой вцепившись в запястье.       — Не думаешь, что нам нужно поговорить?       Омега на секунду растерялся, глядя куда угодно, но только не на Бэка, и всё с таким же рвением выдохнул.        — Совсем нет.       Чанёль всё ещё ощущал, как сильно его руку держат и вряд ли отпустят без желаемого разговора. Пак поскорее хотел скрыться от альфы. Подальше, только не рядом с ним. Он не должен был ответить на тот спонтанный поцелуй. Он дал слабость себе и до этой минуты жалел об этом. Всё наконец-то шло хорошо. Хоть и это «хорошо» означало каждодневные перепалки или «случайные» столкновения Чана, в надежде почувствовать хоть толику его внимания. Глаза чуть ли не наливаются слезами. Он заранее знает ответ своим чувствам. Да, Кёнсу говорит, что нужно быть смелее, но в глазах Бэка он всё тот же. Тот пухлый надоедливый омежка из соседнего дома. Тот омежка, что бегал за ним всю среднюю школу. Тот, кто портит его свидания и ведь… «Как двухметровый омега может быть милым».       Плотно прикрыв губы, Чан посмотрел более решительно, надеясь, что голос не дрогнет посередине предложения, и всё с такой же сталью произнес.       — Давай забудем, — казалось, эмоции на лице альфы и не дрогнули. — Я уже и забыл.       — Забыл? — слегка недоумённо приподнял брови альфа, неосознанно ухватившись крепче. Чан был благодарен ему за это. Чуть грубая хватка заставляла оставаться бдительным и не терять грань с реальностью.       Пятнадцать лет. Вот столько времени его сердце билось ради Бэкхёна. И только для него. Он не знает, сколько ещё сердце будет биться из-за этого альфы, но в глубине души и не хотел, чтобы оно перестало. Проглотив ком в горле и во всю пытаясь унять дрожь, он заговорил. Будто… будто не своим голосом.       — Забыл.       На лице альфы промелькнула тень разочарования.       — И тебе ни капельки не понравилось?       Потому что да, чёрт возьми, Бэку ещё как понравилось. Он бы не прочь повторить во второй раз. И в третий, и ещё… много таких вот спонтанных поцелуев. А ещё лучше спланированных. Чтобы держать за руку. Чтобы иметь возможность вглядываться в эти глаза бесчисленное количество раз, ведь… ведь только ему будет можно.       — Не понравилось. Прости, у меня свидание. Я спешу, — сразу выпалил юноша и, резко вырвав руку, развернулся и зашагал прочь, оставив альфу одного в пустоте дома.       Бэкхён, даже не думая, поплёлся за ним. Внутри всё бушевало, а он постепенно вскипал. Этот наглый омега, даже не дослушав его, исчез из поля зрения. Бэкхёна рассмешили слова омеги. Кто может забыть, как Бён Бэкхён целуется, или говорить о таком ему в лицо? Альфа даже не помнил, как сказал последнее вслух, из-за чего поймал на себе молчаливый взгляд бармена кафе.       Бэкхён быстро сел на высокий стул у стойки и за секунду зацепился глазами за дальний столик, за которым сидели Чанёль и какой-то альфа.       Бён нахмурился ещё больше. Пак Чанёль. Только от одного этого имени у Бёна мурашки по телу. Но сейчас эти мурашки больше согревали, нежели доставляли дискомфорт. Может, проблема была в самом альфе, но он яростно ощущал, как не хочет видеть такую картину впереди. Не хочет видеть, как Пак сидит с кем-то ещё. Полжизни Бэкхён привык, что омега рядом, и даже в университетские годы он все время знал, чем занимался Чанёль, что делал, и всё благодаря Кёну. Он однажды даже поплёлся на выставку, где была одна из картин Пака. Он представлял, как Чанёль осторожно работает с кистью. И на тот момент, в его представлении, Чан был самым хрупким омегой, кого он когда-либо видел. То, как рука с легкостью и завидной грацией двигалась, — Бёну посчастливилось увидеть множество раз. Чанёль если не был рядом, то рисовал на балконе своего дома. Бэкхён только сейчас понимал, что в такие моменты смотрел подолгу за окно и успокаивался. Царивший хаос в душе становился легким бризом. Пак всегда, неосознанно для Бэкхёна, всегда помогал ему, а не наоборот, как всё время считал альфа.       Он был рядом.       — Нет, ну вы посмотрите, — недовольно указал на незнакомого альфу Бён, метнув взгляд к бармену. — Он даже ниже меня.       Исин лишь улыбнулся чему-то своему, внимательно слушая ворчание Бёна.       В следующее мгновение Бэк заметил мимику Чана, с возмущением снова повернувшись к Исину.       — Нет, он ещё улыбается. Наш разговор, что ли, ничего не значил для него?       Бён так и продолжил бы своё негодование, отрицая, что это не ревность бурлит в венах, пытаясь найти всевозможные оправдания, как его внимание привлек шум.       Чанёль всё время думал про слова Бэкхёна. Про разговор, жалея, что не остался. Не дослушал. А что, может… может, всё было бы по-другому. И мило улыбаясь альфе, он попытался вежливо объяснить, что не останется и извиниться за неудобства. Омега встал с места, намереваясь поскорее выйти, но его грубо оттолкнули за плечо. Он чуть ли не упал, а его коктейль оказался на одежде незнакомца.       Бэкхён не понял, что за шум и почему все скопились впереди, закрыв ему обзор. Но потом услышал…       — Ты разве омега? Серьёзно? Не смеши меня. Таких называют ошибкой природы, — кричал кто-то с той стороны, а Бэком овладело беспокойство, поэтому он, медленно слезая с места, направился вглубь помещения к голосу.       — Простите, я нечаянно.       — Нечаянно он, — усмехнулся собеседник. И только тогда Бэк заметил розовую макушку напротив альфы, что больше напоминал шкаф со своими мышцами, нежели человека.       Чан стоял, не смея что-либо проговорить. Он был сыт по горло всеми этими унижениями. Он пытался стать лучше. Но все равно оставался тем недоомегой, каким и был всегда. Природа явно насмехалась над ним. И Пак, даже не заметив Бёна, распихал толпу и вышел из помещения. Бэк мог поклясться, что заметил, как сверкнули слёзы у уголков глаз омежки.       Альфа всё ещё гадко смеялся за омегой. Большинство людей в помещении поддержало его. Насколько прогнил этот мир. И Бэк мог с уверенностью поставить себя рядом с этой грязью, ведь говорил почти то же самое.       Ему стало мерзко. Не только за всех, но и за себя. И без какого-либо сожаления, стремительно выходя из толпы, со всей решимостью и силой ударил вышеупомянутого альфу по лицу, повалив его на пол.       — Ты так низок, — выплюнул он в его сторону и, оставляя за собой лишь удивленную тишину, вышел наружу.       — Чанёль? — Пак вздрогнул от своего имени, быстро стирая слезы с уголков глаз. Бэк уселся на песок рядом и посмотрел на воду.       — Ты был там, да? — горько усмехнулся омега, стараясь не встречаться взглядами с альфой.       — Он настоящий урод. Не обращай на таких внимание.       — Легко говорить. О боже, у тебя кровь, — сразу заметил Чан разбитые костяшки, и ему хватило всего секунды, чтобы понять, что сделал альфа после его ухода. С одной стороны, он был зол за вспыльчивость Бёна, но с другой, стало так тепло внутри.       Чан даже и не сразу понял, что все это время держал руку Бёна в своих и пальцами массировал костяшки.       Бен передвинулся чуть ближе.       — Ты очень красивый омега, Чанёль. Любой альфа мечтает о таком омеге. Сострадательном, добром, иногда, конечно, упрямом. Своё мнение ведь тоже важно.       Омега неуверенно поднял большие глаза к Бёну, не решаясь посмотреть открыто, осторожно, полушепотом спросил:       — Ты тоже так считаешь?       Бэк взволнованно сглотнул и просто дал сердцу диктовать. Он придвинулся ближе к лицу омеги. Солнце играло за ними, очерчивая силуэт, а ветер ласкал засохшие слёзы.       — Я тоже так считаю, — тихо прошептал альфа в губы омеги, обжигая горячим воздухом нежную кожу, прежде чем осторожно прикоснуться к ним. Он захватил нижнюю губу между своими и мягко поцеловал. Альфа целовал медленно, не спеша. Смакуя вкус пухлых губ на языке. Всё было под контролем, мягко, нежно, пока Чан не начал отвечать. Вольность Бэка дала трещину. Он всё той же рукой с разбитыми костяшками проскользнул в пряди волос, чуть оттягивая за корни. Рука опустилась на затылок, сжимая его, заставив Чанёля выгнуться ближе к нему. Прогибаясь поясницей к альфе, Чанёль шумно дышал, опалив горячим воздухом щеку Бёна. Бэкхён целовал нетерпеливо, не смея остановить происходящее. Не хотелось. Совсем не хотелось. Такого страстного поцелуя у него никогда не было. Словно у Пак Чанёля был свой незнакомый Бёну вкус. Словно этого не хватало больше всего. Настолько непередаваемые ощущения. Будто все сокровища в мире валялись у его ног и в то же время ему не нужно было ничего, кроме этого человека напротив. В его руках. В его жизни.       Чанёль не мог поверить в происходящее. Губы альфы с жадностью и с напором целуют его. Чанёль слышал собственный стук сердца. Тяжелое дыхание обоих. И осознание того, что это всё происходит на самом деле, приятно бьет по всему телу мелкой дрожью.       Бэкхён разорвал поцелуй, медленно отстранившись, и сразу поднял голубые глаза к Паку.       Чанёль не хотел открывать глаза, почувствовав, как альфа отстранился. Омега всё еще боялся услышать отказ или то, что это ничего не значило. Слова, что перевернули внутри Чана все вверх дном, ничего не значили. Ресницы подрагивали, а он все никак не мог решиться посмотреть. Выйти из темноты мыслей. Он зажмурил веки ещё крепче, но резко открыл глаза, как только почувствовал мягкий поцелуй у уголка губ. Прозрачно-зелёного цвета глаза устремились к альфе, и Бэк невольно улыбнулся.       У Бэкхёна никогда не было постоянных отношений. Он ими не интересовался. Его сердце не чувствовало. Он перестал верить в собственное счастье. После того воспоминания из детства, родители оставили свой след в нём. Этот случай немало для него значил. Бэкхён знал, что любовь существует. У него всегда были примеры друзей и их отношения. Он не говорил вслух, но завидовал. Сильно. Но альфа не мог ничего с собой поделать. Сердце просто не чувствовало. Оно было каменным. Ледяным.       Когда он видел Чанёля на горизонте, его всегда охватывала злость. Моментально. Но за всем этим негативом Бэкхён не уловил то, что его сердце билось как бешеное в этот момент. Что оно поддавалось только его соседу, кто всегда был рядом.       У Чанёля перехватило дыхание, когда он услышал фразу, что полушепотом произнес Бэкхён, с искрами в глазах вглядываясь в него.       — Не знаю почему, но мое сердце оживает рядом с тобой, — мягко ведя по щеке омеги, позволил себе открытость альфа. — Прости меня за всё. Я не думал, что скрывается под всем этим. Я не понимал самого себя.       Чанёль не знал, что ответить. Губы не шевелились, а с языка не слетали слова. Хотелось сказать, что всё хорошо, он понимает. Они ведь уже не малые дети, но не хотелось разбить такое мгновение. Глаза налились влагой и хотелось беззаботно улыбнуться, ведь это же означало, что теперь всё будет по-другому. Ведь так?       — Эй, ребята, почему вы тут сидите? — неожиданно послышался голос Кая, а за ним и остальных, которые, видимо, вышли искупаться, но Чану откровенно было плевать в эту секунду на всех. Он смотрел на Бёна с влажными глазами, но хотелось сказать столько, поделиться. Грудь вздымалась и опускалась чаще, чем следовало. Он растерянно глядел на альфу. Желал задать вопрос «что же будет дальше?». Чанёль старался не отвернуться от цепких глаз, чувствуя, как краснеет все гуще с каждой секундой, как почувствовал пальцы Бэкхёна, что так естественно переплелись с его, будто они делали это не раз. И ещё будут делать целую вечность. Чанёль посмотрел на сплетенные руки, а сердце пропустило удар. Брови разгладились, а слёзы прибавились у уголков глаз. Омега увидел мягкую улыбку Бэкхёна и всё ещё пропускал мимо ушей разговор друзей, которые, казалось, и не замечали, что творится, но все моментально стихли, стоило Чану податься вперёд и поцеловать Бэкхёна, на этот раз самому.       Бён улыбнулся в поцелуй, а Пак почувствовал такую лёгкость на душе, что не смог не улыбнуться в ответ. Бэкхён перенял инициативу сразу же, кладя руки по обе стороны лица омеги.       Кай округлил глаза, но, быстро среагировав, попытался закрыть взор своему омеге. Кёнсу скинул руку альфы с глаз и бесстыдно смотрел на эту картину.       Пятнадцать лет. Вот столько времени сердце Чанёля билось ради Бэкхёна.       Пятнадцать лет. Столько времени потребовалось, чтобы Бэкхён понял. Прежде чем его сердце покрылось льдом, Чанёль уже был там.