Ночью никто не беспокоит

Маркус любит сидеть на крыше заброшенного, полуразрушенного здания и смотреть на город. На то, как вдали переливаются огни почти всех цветов, как рядом строятся новые небоскрёбы, как внизу аккуратно ползают машины, боясь попасть в недавно появившиеся сугробы на обочинах. Внизу человек роняет телефон и наклоняется, чтобы поднять его, женщина, вышедшая из магазина, кричит на своего ребёнка, который упирается и не хочет идти с матерью, рабочие-андроиды друг за другом идут по улице и не обращают внимания ни на что вокруг себя. Жизнь в Детройте идёт своим чередом. Ночью никто не беспокоит. Иерихон спит или занимается личными делами, людей на улице в разы меньше, чем днём. Маркус приходит сюда на закате почти каждый вечер, чтобы отдохнуть от дел и подумать о чём-то своём. Личном. Отмечая то, как меняется город, покрывающийся снегом и разрастающийся, Маркус пытается представить, как изменятся в нём люди после признания прав андроидов. Будут ли они нападать на тех, у кого заметят диод на виске? Будут ли оскорблять и презирать, обвиняя в повысившемся уровне безработицы? Быстро ничего не изменится. Сначала придётся терпеть агрессию и неприязнь, пресекать подобное в рамках закона. Постепенно люди привыкнут к тому, что рядом с ними могут жить другие, отличающиеся только путём появления на свет и своим строением. Норт точно позаботится о том, чтобы внешне андроидов нельзя было отличить от людей. А там уже до дружбы останется всего ничего. Чем меньше времени до революции, тем меньше Маркус верит в успех. Он наблюдает за людьми, их поведением и не понимает, почему они продолжают ненавидеть за рост, пол, цвет кожи, возраст и многое другое таких же людей. Откуда берется ненависть к своему же народу? Размышления прерывают шаги позади. Маркус резко оборачивается и поднимается, вместо человека видит Саймона. Добродушно улыбающегося и с вечно грустными глазами. — Как ты меня нашёл? — Я тебя не искал, — Саймон подходит к краю крыши, садится и, сложив руки на коленях, поднимает взгляд на Маркуса. — Прости, если помешал. Вчера, когда тебя не было, шёл сильный снег. Красиво, но города почти не было видно. Маркус расслабляется и садится рядом. — О чём ты мечтаешь? Когда мы обретём свободу и права, чем бы ты хотел заниматься и что бы приносило тебе счастье? Саймон спрашивает, частично зная ответ. Для некоторых — и людей, и андроидов — счастье состоит в стабильной, хорошей обстановке и наличии любимого и любящего партнёра рядом. Саймон рад, что у Маркуса и Норт складываются доверительные и тёплые отношения, и ему тоже хочется испытать нечто подобное. Жаль, что не с кем. — Не знаю. Я бы стал дипломатом и помогал налаживать отношения между андроидами и людьми. Будущее, свободное для всех, делало бы меня счастливым. А ты? — Маркус смотрит на Саймона, и тот на мгновение жалеет, что не может рассказать о своих переживаниях и мыслях. На мгновение, потому что никому настолько личное знать не нужно, а беспокоить Маркуса не стоит. — Чего бы ты хотел? — Семью, — Саймон отводит взгляд в сторону, хотя не совсем врёт. — Ребёнка, жену, дом и большую собаку. Чтобы как у людей, — он смеётся, а Маркусу кажется, что в этом смехе звучит боль. — После нашей мирной революции все будут вольны делать, что они хотят. Я первым делом куплю себе собаку. Саймон, заметив, что Маркус смотрит на него, опускает голову. На самом деле ему плевать, дом или квартира, собака или кошка, ребёнок или его отсутствие. Главное — тот, кто всегда будет рядом и поймёт. Как Маркус, только со взаимными чувствами. Несколько минут никто не говорит. Внизу новые рабочие, ничем не отличимые от предыдущих, начинают огораживать территорию для ремонта, автобус высаживает последних пассажиров и отправляется в парк. Маркус — этот жест для него ничего, кроме поддержки, не значит — берёт руку Саймона в свою и слабо сжимает: — Ты обязательно будешь счастлив. Саймон уверен, что в будущем пути его и Маркуса разойдутся, но сейчас — самый лучший момент в его жизни. Он улыбается, а в глазах впервые появляется искренняя радость.