Под шерстяным одеялом

Когда Чонгука спросят, стоило ли два дня спать с перебоями в поезде, питаться черти как и настороженно следить за соседями по купе и своими вещами, он ответит: да, чёрт возьми, это того стоило. (Тэхен стоит гораздо больше, если честно, но это нельзя передать словами) Они четыре года на связи: разные города и часовые пояса, но одно небо и душа. Долгие разговоры, общие шутки, пережитые проблемы, мягкие улыбки в видео-чате и смех на протяжении пяти часов, а затем тихое, доверительное, тайное "я люблю тебя". "Я смотрю на небо с мыслями о тебе. Засыпаю с мыслями о тебе. Дышу с мыслями о тебе. Моя жизнь - это восемнадцать часов размышлений, как бы я мог обнимать тебя, осторожно целовать в шею, переплетать пальцы рук и смотреть в твои глаза, слушать твой голос. А оставшиеся шесть часов уходят на сны, в которых я вновь и вновь вижу тебя". Они терпеливо копят деньги, чтобы встретиться, и первым успевает Чонгук. Едва сдав последний экзамен летней сессии, только-только осмыслив мысль, что за спиной остался первый курс университета, он поспешно выбирает билет на поезд и лихорадочно печатает сообщение половине своей души: 'через два дня встречай меня на вокзале'. *** Они смотрят друг на друга невероятно долго: скользят взглядами по плечам, заглядывают в глаза, на губах задерживаются. Неужели теперь до всего этого можно дотронуться? Тэхен подходит ближе первым и медленно тянет Чонгука за край рубашки. - Вау, - выдыхает он, сжимая ткань одежды. - Настоящий. И после этого прорывает. Парни стискивают друг друга в объятиях до боли, вжимаются так сильно, что дышать нечем, и Чонгук, кажется, даже слышит тихий всхлип. Ему самому плакать не хочется, только улыбаться широко, полубезумно, и не отпускать больше никогда. *** Родители Тэхена принимают Чонгука тепло, будто члена семьи, что почти правда: за все годы Тэ очень много говорил о лучшем друге из столицы. Этот лучший друг, оставшись с ним наедине в комнате, с гулко бьющимся сердцем сбивчиво шепчет на ухо: - Можно... Тэ, можно... - щёки пылают от смущения, но Чонгук дожимает себя: - Можно я тебя поцелую? И вот теперь в глазах слёзы стоят, потому что хочется, господибоже, так хочется уже сделать, опрокинуть на кровать, обвиться ужом и тихонечко подвывать от восторга. Тэхен в ответ мягко охватывает руками пылающие щёки (у самого аж шея розовая), мычит что-то с положительной интонацией, потому что смущение отняло голос. Чонгук нежно ведёт носом по щеке, дышит с трудом и замирает напротив чужих губ. Они вновь бесконечно долго смотрят друг другу в глаза. Кончики пальцев покалывает в предвкушении, и Тэхен на лёгком выдохе прижимается к губам Чонгука, неуверенно чмокает и опасливо отстраняется. Возможно, нужно было сделать что-то иначе? У Чонгука внутри что-то ломается под весом этой болезненной нежности, с которой он тянется к Тэхену и легко целует. По затылку дрожь бежит от того, как волнующе ощущать колыхание воздуха от чужого вздоха на своих губах, и поцелуй осторожно, неторопливо становится глубже. Слышно только, как сердце бьётся - одно на двоих - и как дыхание влажно оседает на коже. Они не говорят "я люблю тебя": всё видно по глазам. *** "Нам о многом нужно поговорить, обещаем, что не будем сидеть до утра", - с таким аргументом Тэхен желает родителям спокойной ночи и уходит к себе в комнату, где на кровати, максимально сдвинувшись к стене, лежит Чонгук. Когда Тэхен смотрит на то, как парень (его парень, боже, вы можете в это поверить?) читает что-то в телефоне, в его голове мелькает мысль: "Вот он. Вот тот уют, который чувствуешь от одного присутствия своего любимого". Его рёбра словно обвивает тонкий вьюн и расцветает во всю свою силу. Яркое желание жить и любить цветёт вместе с ним. - Ложись, Тэхен-а, - тянет Чонгук к нему руку, и Тэ со счастливой улыбкой ныряет в раскрытые объятия. Ему так непривычно, что плечи и спину обволакивает человеческим теплом, но так приятно, так эмоциями переполняет, что всю эту гамму нужно поскорее излить. Тэхен знает, как Чонгук любит прикосновения, и с охотой касается: обнимает за талию, закидывает ногу на бедро, прохладными пальцами касаясь нежной кожи на обратной стороне сгиба колена, и много-много целует. Клюёт ямочку меж ключицами, неторопливо выцеловывает кадык, поднимается к подбородку и долго водит губами по линии челюсти. Ему всё ещё не верится, что он Чонгука может целовать. В голове не укладывается, что сейчас он на самом деле чувствует тепло его губ, ловит короткую вибрацию смеха языком и видит всплески счастья в глубине глаз. - Как же жить, когда ты уедешь? - шепчет Тэхен, и Гук прижимает его к себе крепче, зарывается носом в светлые пряди и целует лоб. - Пожалуйста, - бормочет он, - давай не будем? Не сейчас. Сейчас мы счастливы. И сердце так сладко болит. *** Когда Тэхена спросят, стоило ли пережить всю боль, стоило ли перестать резать себя, открыть душу снова и ждать несколько долгих лет, утешая себя призрачными мечтами, он ответит: да, чёрт возьми, это того стоило. (Чонгук стоит гораздо большего, если честно, но это нельзя передать словами)