Раскрытая наследница

      Ами была похожа на щебечущую птичку, когда держала меня за локоть, ведя куда-то, и беззаботно говорила. Хосок и Чимин шли позади, о чём-то еле слышно переговариваясь.       — Ты была когда-нибудь в Японии? — спросила девушка.       — Я за пределы родного города никогда не выбиралась, — мой голос надломился, когда я вспомнила, что буквально день назад мы с Тэхёном были по дороге из Пусана домой. — Кроме… кроме одного случая…       — И какой он?       — А ты в Токио переехала или жила здесь с рождения? — перевела стрелки я, проклиная свой язык, который вздумал болтать всякое.       — Я переехала в Токио из Осаки, — сказала девушка, немного поджав губы. — А всё из-за того, что деньги были, молодая была, учиться в лучшем университете страны хотела…       Дальше я не слушала, а просто бездумно шла, опустив голову вниз. Внутри была пустота, внутри была боль. Снаружи тоже не лучше — бледная, покачивающаяся, на которую японцы не смотрели. И слава богу.       Хосок открыл перед нами дверь, галантно приглашая внутрь. Кроссовки сняты, пол немного холодноватый, но я чувствовала тепло на плечах — это Ами, быстро сняв с вешалки пончо, накинула его на меня.       — Пошли со мной, — она, улыбаясь, повела меня на кухню. — Если тебе плохо, ты должна этим с кем-то поделиться. Тебе будет легче переносить боль.       — Я не уверена, — покачала головой я. — Мы с тобой от силы час знакомы.       — Скажи, приходишь ты на приём к психологу — тебя не напрягает то, что вы вообще не знакомы, а ты ему все свои проблемы вываливаешь? — спросила она, щёлкая кнопкой, чтобы вскипятить чайник.       — Я к психологу ни разу не ходила.       Она села напротив меня, заставив поднять голову. Я чувствовала себя плохо, слишком много навалилось на плечи, а ещё и этот перелёт, эти глаза Ами, которые выжидающе смотрели на меня. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, как неожиданно раздался телефонный звонок.       — Это у Чимина, — сказала девушка, накрыв маленькими ладошками мои руки. — Я психолог по образованию. Ты можешь мне рассказать.       Я кивнула. Пока японка заваривала чай, изящно вертя чашками, хоть и не проводила чайную церемонию, я настраивалась на разговор. Он предстоял тяжёлый.       — Ты можешь рассказать мне всё, от начала до конца, — она опустила кружку передо мной. — Хо рассказывал, что ты была похищена. До этого ты что-то помнишь?       — Чертовски мало, — ноздри наполнил аромат имбиря, — обрывками всё…       — А после похищения?       — Жила у Мин Юнги и его родителей, когда мне исполнилось восемнадцать, нас выселили, — я улыбнулась. — Лет с пятнадцати ходила на танцы с веером под началом Ким Нам Хи, как оказалось, агента от клана Ким. Ну… и девочек там помню… Кан Хе Им, Мин Миюн…       Я замолчала. Как бы меня тогда не задирали, я всё равно любила танцы, любила махать тяжёлыми веерами и улыбаться до того момента, как челюсть не сведёт.       К сожалению, всего этого уже не вернуть.       — Всё пошло через жопу, когда я повстречала Чонгука, — сказала я. — И… и… его.       — Кого?       — Ким Тэхёна, «ребёнка на замену» у глав Ким, — глаза защипало, голос начал срываться, я всхлипнула. — О…они заботились обо мне сначала, сказали, что я скоро стану женой Чонгука… но…       — Ты влюбилась в Тэхёна, ведь так?       Я закивала, обхватывая двумя руками маленькую чашку. Руки были холодными, их хотелось согреть, а ещё больше хотелось согреть душу, которая за время перелёта успела покрыться ледяной коркой.       Ужасно. По-блядски ужасно.       — Можешь в подробности не углубляться, — Ами ободряюще улыбнулась. — Просто скажи, что случилось?       — Сначала умер мой отец, — я подняла глаза на девушку. — А затем на моих руках умер Тэхён.       Воспоминания окружили меня. Я помнила каждый миг, проведённый с ним, каждую его улыбку… от этого на душе становилось настолько холодно и пусто, что хоть сиди и рыдай в уголочке, поджав под себя ноги.       — А ты не допускала мысли, что он мог выжить? — Ами чуть склонила голову набок. — М?       — Когда ты не чувствуешь дыхания человека, не видишь, как дрожат его веки, можно ли сказать, что человек не умер? — я закусила губу. — Навряд ли. Если он жив, то… то первым делом я бы избила бы его.       — Избила? — чуть нервный смешок вырвался из рта девушки. — Зачем же такие меры, Сольхён?       — Потому что не надо так пугать, — чашка сжата настолько, что побелели костяшки, а я сама натужно улыбнулась, чтобы скрыть хотя бы половину своих эмоций. — Давай… давай не будем об этом, хорошо?       — Если хочешь, — японка улыбнулась и сделала глоток чая. — Хоть мне с самого детства и твердили, что нельзя ни к кому привязываться, я всё же понимаю, что без привязанности никак.       — Почему тебя так учили? — я пригубила чай.       Терпко-горьковатый. Как моё состояние сейчас.       — Хосок потом сам всё расскажет, — она посмотрела через моё плечо и улыбнулась. — Да, дорогой?       — Да, дорогая, — рука Чона опустилась на моё плечо. — Я уверен, тебе у нас понравится и ты хоть на краткое мгновение забудешь о всех печалях.       — Да, наверно,— я вновь пригубила чай. — Ами… спасибо.       — Я ничего не сделала, — она поднялась и плавной походкой подошла к Хосоку. — Ты сама мне многое поведала.       POV Автора.       Хе Им, хмурясь, шла с танцев. В последнее время Ким Нам Хи не вела занятия, она была «занята чем-то безумно важным». Все распоясались — ходили когда хотели, Мин Сольхён вообще пропала — ни слуху, ни духу от девчонки.       — И где её черти носят? — но всё же злословить в отсутствии подстрекательницы в виде Миюн она не могла. — Тьфу ты блин. Опять во всём районе свет выключили.       Девушка шла спокойно примерно до того момента, как не услышала вжик зажигалки за своей спиной. Страх окутал её с ног до головы, она стала идти быстрее.       Темнота была преследователю на руку, и он нагонял девушку. Почувствовав руку на своём локте, она нестерпимо закричала и попыталась ударить молодого парня, но тот оказался проворнее и прижал её к стене.       — Забирай деньги, но меня не тронь, — Хе Им была слабой, плаксивой и никак не хотела, чтобы её зажали в переулке. — Я… я узна…       — Ли Хе Им, не так ли? — преследователь отпустил её, и девушка обернулась.       Капюшон натянут до бровей, в зубах — сигарета. Сам парень симпатичен (даже очень) и явно старше девушки. Кан поджала губы.       — Я — Кан Хе Им, а не Ли Хе Им. Вы ошиблись, молодой человек.       — Дочка Кан Ми Хи? А отца ты не знаешь?       — Да… — протянула девушка, пытаясь улизнуть. — Я…       — Жалко, что у тебя, как и у Сольхён, амнезия, — парень поцокал языком. — Твой отец — Ли Мун Бин, а знаешь, кто твоя старшая сестра?       — У меня есть старшая сестра? Пе, бред! — девушка закачала головой.       — Имя «Мин Сольхён» тебе о чём-то говорит? — парень стряхнул пепел с сигареты, а потом вынул полариодную карточку и показал Хе Им.       — Да… — на карточке была изображена Сольхён в ханбоке, когда они все впервые примеряли традиционные костюмы. — Но… но как мы с ней связаны? Как ты с ней связан? И что ты от меня хочешь?       — Вы с ней — сёстры. Единокровные, — сказал парень. — Я — её жених, но она позорно убежала несколько дней назад в Японию с одним парнем. А я хочу… я хочу раскрыть тебе на всё глаза, Ли Хе Им.       — Имя? — девушка поджала губы.       — Чон Чонгук.