Раскрытая наследница

      Сквозь веки я чувствовала солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву. Губами я чувствовала лёгкие дуновения ветерка, а потом кто-то запустил руку в мои волосы, будто начиная их расчёсывать. Похоже, после смерти я попала в рай.       — Вставай, я ж вижу, что ты дышишь, — раздался тихий голос Ами. — Сольхён, у меня уже колени затекли, я не думала, что твоё так называемое воскрешение займёт порядка десяти часов времени.       — Я выжила? — я резко села. Но резкость была не к месту — шею прострелило, и я, вскрикнув, схватилась за неё. — Боже, что случилось?       — А ты разве не помнишь? — счастье в красных глазах Тэхёна можно было прочитать отчётливо. Я же, в свою очередь, нахмурила брови. Шею прострелило второй раз. — Ты теперь раскрытая, Сольхён.       Его слова заставили меня посмотреть на собственные руки. Я предполагала, что такое возможно, но всё же не до конца верила, что именно сейчас, именно сегодня у меня получилось стать раскрытой наследницей Чёрного дракона. Руки и тело покрывали разноцветные пятна, все от светло-фиолетового до жёлтого, порой встречались даже переливы синего. Дракончик на моём запястье не изменился — он единственный остался таким же, каким был раньше.       — Боже мой, да! Получилось! — на глазах появились слёзы, и я сжала Тэхёна в объятиях. — Я раскрытая!       Хосок лишь улыбался, глядя на нас, а я была вне себя от радости. Не умерла. Воскресла. Прямо как грёбаный феникс.       — У меня есть план, — внезапно я отпрянула от Тэхёна и вскочила на ноги. Дышалось легко, наверно, из-за того, что меня переполняли различного рода эмоции, и я была искренне счастлива. — Смотрите… доходим до города… деньги у кого-нибудь есть?       — Ты издеваешься? Какие деньги? — Ами всплеснула руками. — Нас вывезли из Японии, это ясно, что мы в Корее, и нас, кажется, даже обчистили.       — Не полностью, — сняв один кроссовок, Чимин вытряхнул оттуда несколько монет. — Ношу для утяжеления в последнее время.       — Какой дебил станет хранить деньги в… обуви? Правильно, Пак Чимин, — покачал головой Хосок. — Практично, наверно?       Все засмеялись, а Чимин насупился и передал мне монеты. Я поднялась с земли и заставила подняться остальных. До города несколько часов пути. Так как за нами никто не гнался, мы вполне вольны сами выбирать скорость, с какой будем передвигаться.       — Пойдёмте, ребят, — я кинула взгляд на свои цветные метки. — Я уверена, у нас всё получится.

* * *

      Перед входом в сам Тэгу непосредственно нам пришлось зайти в придорожное кафе и хорошенько умыться. На руках и лицах была грязь и земля, даже официантка смотрела на нас так, будто мы — инопланетяне, свалившиеся на её бедную хорошенькую головку. Но ничего. Как компенсацию, я оставила пару монет и быстро слиняла.       — Извините, не подскажете, где находится ближайший таксофон? — я подошла к женщине, которая ждала зелёного сигнала светофора. Она оглянула меня, заметила разноцветные татуировки на руках и немного отступила. — Прошу, это срочно.       — Там, за углом, — она явно подумала, что я имела какое-то отношение к якудза, а поэтому, как светофор переключился на нужный для неё сигнал, она быстро ретировалась. Я же, вместе с Тэхёном, поспешила к таксофону.       — Ты уже придумала, что будешь ему говорить? — Тэхён придерживал дверь телефонной будки, а я в это время отсчитывала монеты. — Надеюсь, он…       — Отвечаю, его удар хватит, — усмехнувшись, я стала набирать номер, оплатив. Послышались гудки, а потом, буквально через пять секунд, трубку поднял Чонгук, задав весьма хмурым голосом вопрос: «Кто это?» — А разве не узнаёшь, Чон Чонгук? Привет с того света, малыш!       — Сольхён?!       Я засмеялась, прислонившись спиной к стеклянной стенке. Показав Тэхёну большой палец, я вздохнула и начала говорить:       — Ты, кусок говна, слушай меня внимательно, — Чонгук молчал, и для меня это был как сигнал к действию. — Сегодня в шесть вечера приходи на ту полянку рядом с кланом Ли. Всё закончится там же, где и когда-то началось.       — Где я когда-то чуть не прикончил Тэхёна и тебя? — смешок сорвался с губ Чона, но я быстро его заткнула:       — Там, где тебе чуть Чимин череп не проломил. До скорой встречи, мой несостоявшийся муж.       POV Автор.       Чонгук лишь чудом не кинул мобильный телефон в стену. Он не понимал, какого чёрта Сольхён выжила после того, что произошло. В глубине груди собиралась злость, которую хотелось сейчас же выплеснуть.       Но Чонгук выплеснет её немного позже. Он уже представлял, как второй раз выстрелит в Сольхён и убьёт её. На этот раз она не переродится. На этот раз она не будет раскрытой.       — Юнги, — Чонгук вышел в коридор, — готовься.       — К чему? — взгляд Мина был пустым. Он ещё не особо отошёл от событий ночи, а этот придурок снова звал его куда-то. Сольхён, которая хоть и не была его кровной сестрой, всё же за долгое существование в его семье смогла как-то стать для него родным человеком. И сейчас что-то внутри него ломалось.       — К бойне. Сольхён переродилась и сказала, что мы обязаны с ней подраться. Вот девка, да? Опять помереть хочет.       Сердце кольнуло. Мин не был готов к такой новости, а поэтому чуть отшатнулся. Чон прошёл мимо, сказав лишь, что надо бы подготовить парочку пистолетов. А сам Юнги с трудом дошёл до комнаты.       — Вот твою мать…       Конец POV Автор.       Мы все были абсолютно не подготовлены ни к драке, ни к смерти. Только моя уверенность вела всех, только Тэхён не сомневался в победе. Он никогда во мне не сомневался, и именно эта его черта заставляла меня проникаться к нему всем, чем только можно: и любовью, и доверием.       — Вы готовы? — когда раздалось слаженное «да», я поняла, что все готовы. Сегодня всё решится.       Буквально через минут пятнадцать перед нами возникли Чонгук и Юнги. Второй был серее тучи, его состояние мне не нравилось. Нас было больше, но уверенности оставалось всё меньше и меньше.       — Решим всё сейчас, — Чонгук сделал шаг вперёд, вынул из кобуры на бедре пистолет и отобрал второй пистолет у Юнги. Затем пистолет Юнги оказался рядом с моими ногами, как перчатка перед дуэлью. — Бери и стреляй.       — Оригинальностью ты не отличаешься, как посмотрю, — произнесла я.       — Тебя сейчас легче пристрелить, — сказал Чонгук. — Остальные не имеют права вмешиваться. Я не очень джентльмен, так что буду иметь за честь выстрелить в тебя первым.       К сожалению, Ами ничего не слышала про «остальных» и в следующую секунду просто хорошенечко лягнула парня в бок. На её лице не было ни единой эмоции, но Чонгук не был бы Чонгуком, если бы не навредил девушке. Поэтому он ударил её по животу.       Внутри меня всё похолодело, когда я увидела, что Ами больно, а Чон смотрел на неё и хохотал, как безумец. Затем дуло было направлено на меня.       — Пока-пока, — моя реакция сыграла со мной злую шутку, но что-то тёмное налетело прямо на меня, прижало к себе, загородило от пули. Мы не упали, нет, стояли. Когда атмосфера накалилась до предела, я услышала только неуверенное: — Хён?       Юнги осел на землю прямо перед моими ногами. Его потряхивало, и я была без понятия, куда именно попала пуля. Не мог он от одной пули уже валяться, нет, это сон, это чёртов ночной кошмар, который продолжался уже незнамо сколько времени.       — Сольхён, — слабый голос Мина дошёл до моих ушей, и я опустилась рядом с парнем, — знаешь… сколько бы лет не прошло, что бы не произошло, ты всегда будешь для меня сестрёнкой. Ладно, что не родной. Но… из-за твоего присутствия я не был одиноким…       Умер ещё один человек, который давно значил для меня всё. Юнги постоянно метался между добром и злом, не знал, что делать и как быть, а сейчас… в последнее мгновение своей жизни он принял нашу сторону. Он защитил меня. А мерзкий убийца, который ещё ничего до конца так и не понял, должен быть наказан.       Да. Я должна отомстить. Я должна отомстить за Джина и Юнги. Да что уж там. Он должен быть наказан за всю эту ложь, за убийство моего отца, за подрыв здания моего клана. Именно из-за Чон Чонгука всё началось. И его убийством всё закончится.       Моё тело мне не принадлежало, когда я налетела на парня, сбив с ног и вырывая из его рук пистолет. Татуировки на руках светились, нет, даже полыхали, озаряя лицо Чонгука, которое я хотела расцарапать. Я не контролировала себя тогда, когда беспощадно била его по лицу. Я не могла унять дрожь в пальцах, когда взяла камень и со всей силы съездила им по носу Чонгука. Я прижимала его тело к земле, да так, что он не мог пошевелиться, лишь орал от боли.       Когда в руку мне лёг пистолет, невиданным образом оказавшийся рядом, я сначала остановилась. Парень, побитый, истекающий кровью, лежал подо мной. Он улыбался, смотря на меня прямо и не боясь смерти. Лоб покрылся испариной, но я сняла окровавленными руками пистолет с предохранителя и приставила дуло к его лбу, прямо между глаз.       — Я отвечаю тебе на давно заданный вопрос, — голос хотел сорваться, я чувствовала, как меня душили слёзы, но сдерживалась, чёрт побери, сдерживалась, чтобы не орать. — Да, твою мать, я бы в тебя выстрелила!       — Ты просто хорохоришься, — он усмехнулся и сделал попытку чуть приподнять шею. — Ну же, давай, раз раскрытая, значит, смелая! Не можешь! Ты и яйца выеденного не стоишь, Ли Сольхён!       В ту же самую секунду, криво ухмыльнувшись, я выстрелила. Окровавленные руки ещё долгое время сжимали пистолет. Меня трясло от мандража и холода, которым был окутан лес. Только когда я отползла от тела Чонгука, понимая, что раскрытым он не станет и я по-настоящему убила его, я начала плакать, я поняла, что совершила. У меня не было права вершить правосудие, не было права убивать. Но у грёбаного Чон Чонгука тоже не было никакого права убивать всех, кто меня окружал.       Папа, Юнги, Джин, мама… вы отомщены. Можете покоиться с миром.