Потерянная.

      Совершенно осознанный, предельно ровный, глубокий вдох медленно втянул внутрь пряные ароматы застоявшегося лесного воздуха… Созданный им едва заметный ток воздуха скользнул по тончайшей, очень чуткой коже внутренней части носа, тщетно пытавшейся уловить то, что оставалось недоступным даже для обоняния хищного зверя. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я знала, что они совсем рядом, и вновь сорвалась с места… Перепрыгивая поваленные деревья, я бежала дальше, останавливаясь как можно реже.       Вновь рёв за спиной; я остановилась, оборачиваясь. Тварь, напоминающая собаку, медленно приближалась ко мне. На некоторых участках её тела кожа свисала клочьями, оголяя мясо. Этот запах — чуть сладковатый, напоминающий разложившуюся плоть… Тошнота подкатила к моему горлу. Я рывком повернулась и вновь побежала. Я слышала её оглушительные завывания за своей спиной.       —"Зовёт других» — пронеслось у меня в голове, заставляя прибавить скорости. Кажется, я еще никогда так быстро не бегала.       Щёки жгло беспощадно бьющим в лицо ветром. Ветки кустов и деревьев били по телу, оставляя бордовые отметины. Споткнувшись о крупный корень, я повалилась на землю. Вновь рычание, треск веток под их лапами. Я отползла к дереву и зажмурилась, из глаз потекли слёзы. Снова тот запах. Ощутив его, я невольно приоткрыла глаза: передо мной стояла уже целая стая этих тварей, готовых напасть. Вот вперед бросилась первая из них. Я закричала и открыла глаза, ртом хватая воздух…       Сон, это лишь жуткий сон… Дрожа всем телом, я осмотрела комнату, но честно говоря, от ее вида мне сразу захотелось, чтобы всё, что произошло со мной, оказалось таким же ночным кошмаром. Я сделала глубокий вдох, а после медленный выдох. Нет, комната была реальна. А вот адские собаки — всего лишь кошмар. Впрочем, небольшое облегчение…       За иллюминатором дождь беспощадно бил по стеклу, ветер срывал листву и шатал деревья. Я поднялась с кресла, чуть пошатнувшись, и направилась в ванную комнату. Открыв кран и набрав в ладони прохладной воды, я ополоснула лицо. Руки всё ещё нервно подрагивали. Трубки, вставленные в ноздри, раздражали носоглотку, и очень хотелось их вытащить, но, если я правильно поняла, они нужны были для того, чтобы я могла здесь дышать. Я сняла с крючка на стене мягкое полотенце и вытерла лицо, уставившись в зеркало. Мои волосы, прежде аккуратно убранные в косу, растрепались после беспокойного сна. Что ж… Не суждено выбраться, так, хотя бы, причешусь…

***

      Повесив полотенце, я покинула ванную и еще раз осмотрелась. И почему-то в голову резко ударили недавние новости о похищении женщин, которым тогда совсем не придала значения. Помнится, говорили, что некоторых из них потом нашли… Правда личности определяли очень долго — некоторые бедняжки были настолько изуродованы, что их не представлялось возможным опознать без специальной экспертизы. А, что, если… Их вот так же, как меня, похитили, а потом… Эти мысли заставили моё сердце сжаться. Чувствуя, как по щекам покатились слёзы, я бессильно закрыла глаза, и начала поспешно вытирать мокрые дорожки рукой.       — Плачу как маленькая девочка. Слезами горю не поможешь. Смысл от слёз? — попыталась я вслух приободрить себя. Голос предательски дрогнул.       — Действительно, никакого, — чуть поразмыслив и успокоив себя хотя бы тем, что я всё ещё жива, и если бы эти существа хотели, чтобы меня так-же нашли где-нибудь в лесу, небрежно закиданную листвой, и мокрой землёй, они бы наверняка сделали это сразу.

***

      Подойдя к двери, я прижалась к ней, прислушиваясь. Снаружи стояла мёртвая тишина, будто ожидая, когда я скажу еще хоть слово. Нет уж.       Повернувшись и прижавшись к двери спиной, я замерла и стояла так минуту-две, погруженная в свои мысли. Насколько та тишина была обманчива, я поняла лишь тогда, когда двери неожиданно раскрылись, я, потеряв опору, рухнула назад.       Тем не менее, оказавшись на полу, я быстро поднялась и отпрянула от вошедшего в комнату типа, при этом упершись в какую-то другую металлическую дверь. Передо мной стоял тот незнакомец, который вчера меня выкрал и потом нёс на руках. Утробно зарычав, он наклонил голову набок, и длинные дреды, украшенные множеством колец, упали с его плеча, качнувшись от резкого движения. Следом он мотнул головой. Если этот жест означал то же самое, что и человеческий, то, получалось, он требует, чтобы я пошла за ним.       Пойти за ним? За неизвестным, странно одетым, с трудом по-русски изъясняющимся уродом??? Добровольно?! Размечтался!       — Не подходи, — все еще трясясь от страха, но преисполнившись уверенностью, что живой не дамся, предупредила я.       Он коротко взрыкнул из-под своей маски и раздраженно дернулся, но остался на месте. Потом вновь кивнул в сторону двери и пророкотал:       — Идти.       — Никуда я с тобой не пойду! — прошептала я и начала потихоньку отступать вглубь комнаты.       — Идти со мной! — внезапно повысив голос до раскатистого звериного рыка, он ринулся ко мне с намерением схватить и увести или унести силой.       Тело среагировало раньше разума. Нащупав рукой первую попавшуюся вещь, я размахнулась и запустила им в пришельца, неосознанно целясь в голову. Увернувшись, незнакомец попытался зайти с другой стороны, и тут же получил по маске очередным предметом интерьера.       — Не подходи! — уже более решительно повторила я, выпрямляясь и хмуря брови.       — Тогда пищи не будет, — внезапно отступая, парировал гад.       Я не успела ничего сообразить, как он развернулся и покинул помещение, затворив за собой двери.       Слёзы вновь покатились по моим щекам.       — Кт… Кто ты? Что тебе нужно от меня? — рыдая, бормотала я, опускаясь на колени, и сжимая руки в кулаки.       Страх неизвестности — самый худший из всех страхов. «Кто и зачем?» — три простых слова, но какая непостижимая бездна ужаса кроется за ними… Чужак не причинил мне боли, хотя мог, пытался говорить, хотя не был обязан — уже одно это должно было успокоить… Но все то же тревожное «Зачем?» разом перечеркивало собою все обнадеживающие знаки. Да, не убил и даже не ударил — даже в порядке самозащиты, когда сам же получил от меня по башке. Но вряд ли потому, что так уж желал мне добра. Скорее… Создавалось впечатление, что меня по какой-то причине «нельзя портить»…       Кое-как поднявшись, я вновь попыталась себя успокоить, но слёзы опять хлынули сами по себе. Шатаясь, я дошла до кровати и рухнула на неё, уткнувшись лицом в подушку.       В комнате вновь наступила мертвая тишина.       Прошло, кажется, часа полтора, прежде чем дверь открылась снова. Я вздрогнула, но даже не повернула голову, хотя мое сердцебиение участилось.       Похититель вернулся. Глухо стрекоча в маску, он приблизился, и я напряглась, ожидая, что он предпримет вторую попытку увести силой. Но нет, тип поставил что-то на стол рядом с кроватью и, наклонившись к моему уху, что-то прощелкал по-своему, а через мгновение я услышала, как дверь закрылась, пискнув электронным замком.       Я вновь осталась одна, хотя это, наверное даже было к лучшему. Лучше совсем никакой компании, чем компания этого чудовища. Что вот ему от меня нужно? Я пыталась мыслить трезво, без истерики… Он не убил меня, значит я потребовалась для других целей… Но каких? Опыты? Возможно, меня облучат неизвестными лучами, истыкают иглами, а лишь потом убьют? Я сделала глубокий вдох и перевернулась на бок, окинув комнату взглядом. Он невольно задержался на столе. Не сразу поверив своим глазам, я приподнялась на локтях, рассматривая… пищу? Этот тип принес мне еду?       Я присела на край кровати, и только сейчас вспомнила, что последний раз ела еще дома, сколько же времени с тех пор прошло? Сутки? Больше? Я не знала. Здесь время воспринималось как-то иначе.       Но безопасна ли была эта пища? С другой стороны, что мне терять… Я с опаской пододвинулась ближе и наклонилась, изучая пласт странного на вид мяса, лежащий на тонкой квадратной досочке. Рядом стоял стаканчик с чуть мутной водой. Или не водой? Тоже оставалось под вопросом. Тут же лежал предмет, похожий на вилку, но лишь с двумя зубцами.       — Ладно, рискнем, — тихо сказала я сама себе, взяла незнакомый столовый прибор и воткнула его в мясо. Аккуратно отделив небольшой кусочек, я прикрыла глаза, проговорив: — Надеюсь, не человек…       Отправив мясо в рот, я медленно начала жевать, пытаясь определить вкус… Тот оказался смешанный, непонятный какой-то. Никогда подобного не пробовала. И почти без соли. «Пробовала и получше», — невольно пронеслось у меня в голове. «Но поесть, тем не менее, стоит», — возразил мой здравый смысл.       Я вновь съела еще кусочек, старательно пережевывая, в надежде уловить хоть какие-то знакомые оттенки вкуса… Но нет. Бесполезно. Сомнения зашевелились активнее. Тем не менее, голод взял свое, и я сама не заметила, как доела все до крошки. Затем я осмелилась сделать небольшой глоток из стакана. Загадочная жидкость, все-таки, оказалась водой. Холодной и свежей, несмотря на странный цвет.       Вернув стакан обратно на столик, я направила свой взгляд на иллюминатор: дождь чуть стих, а вот ветер наоборот — усилился. Холодная осень давала о себе знать: деревья почти остались без листвы, хотя кое-где она проглядывалась редкими островками, которым также в скором времени предстояло облететь под безжалостным ветром и дождём. Память пробили грустные воспоминания…       Когда-то мы с отцом гуляли в сухую осеннюю погоду. Солнце светило ярко, но уже не грело, а сухая листва приятно шуршала под ногами. Голос отца, такой родной и любимый… Я бы все отдала, только бы услышать его еще раз… Он пытался меня успокоить, говорил, что не стоит сильно зацикливаться на упреках матери. А в тот момент я его не слушала, погруженная в свои мысли и обиды. Мне казалось, что слова ничего не могут изменить. Дура… Тогда у меня хотя бы были слова…       Шли месяцы, годы, он все говорил, а я все не слушала. А потом отец попал в больницу. У него обнаружили рак легких. Я при каждой возможности навещала его. Он смеялся через силу, кашлял и говорил, что чувствует себя хорошо. Но я видела, какую адскую боль он при этом испытывает. И все-таки он говорил со мной до последнего.       Папа часто спрашивал, как поживает мать. Несмотря ни на что, он любил так же сильно, как и раньше. А я ненавидела ее день ото дня все сильнее. Она причинила отцу и мне слишком много боли. За это я не могла её простить, и не прощу никогда. Она очень редко появлялась в больнице и наигранно страдала. Я не могла выносить подобную неискренность, понимая, что кроется за ней, и у меня сердце рвалось на части от того, какая же моя мать лживая сволочь. Ведь я знала, к кому она идет каждый раз, покидая его палату…       Самое мерзкое началось после смерти отца. Он сгорел за три месяца. Я была безутешна… А тварь, которую я теперь и матерью называть не хочу, просто привела в дом другого мужчину. Хорошо. «Женщине тяжело быть одной». Можно, при желании, понять. Но, ладно бы она остановилась на этом. Она начала приводить новых практически каждую неделю. Видимо, любовники даже и не догадались о существовании друг друга. А мне приходилось любоваться на всю эту грязь.       Но всему есть предел. Мной овладело чувство необъяснимой мести за то, что она сделала с моим отцом и со мной. И однажды у меня созрел идеальный коварный план. В один из вечеров, когда мать привела очередного любовника, я позвонила другому и попросила приехать, объяснив это тем, что матери плохо и ей срочно нужна его помощь. Он встревожился и немедленно согласился (да, я злорадно ухмыльнулась в тот момент). Я отсчитывала буквально секунды до его приезда. И вот, примерно через двадцать — двадцать пять минут раздался тихий звонок в дверь. Я вылетела из комнаты, посмотрев в глазок. Да, это был он. Отлично. По моему телу пробежали мурашки и холодок. Я мгновенно открыла дверь, пропуская мужчину в прихожую. Я кивнула в знак приветствия, он ответил тем же, чуть улыбнувшись.        — Наверху, — я указала пальцем на второй этаж. — Она ждёт тебя.       А потом я развернулась и удалилась в свою комнату, закрыв дверь. Моё сердце билось в сумасшедшем ритме. Я прижалась спиной к стене, зарывшись пальцами в волосы. Я понимала, что делаю правильно. Она заслужила наказание. Чтобы думала о своём поступке свою оставшуюся жизнь.       Сначала всё было тихо. Потом резко послышался громкий мужской крик. Потом женский вопль, будто только что приехавший любовник решил разорвать эту суку прям на месте. Крики продолжались минуту, две, три. И тогда я испугалась, что дойдет до убийства. Но это в мои планы не входило. Я быстро повернула ручку двери, и направилась на второй этаж. Поднявшись, я остановилась у двери, еще пару секунд слушая крики и слёзы. Потом пнула дверь ногой, и она удивительно сразу поддалась. Я думала запрёт.       В глаза бросилась жуткая картина. Приехавший любовник держал мать за волосы, нанося удары кулаком по лицу. Куда делся предыдущий, я не знала — видимо, тоже отхватил и сбежал. Я оскалилась, резко сделав шаг вперед. Мужчина ударил мать еще раз, и отпустил, та рухнула на пол, чуть дернувшись и уткнувшись лицом в мягкий ковёр.       — Руки убрал! — агрессивно крикнула я, приближаясь к мужчине. Но он резко сделал выпад, пытаясь первым атаковать. Тогда я с размаху врезала ему по колену, а когда тот согнулся, перекинула его через себя. Мужчина поднялся, неуклюже отступил назад, и, не заметив порога, рухнул спиной на перила, а после как-то умудрился перевалиться и через них.       Я подбежала, чтобы поглядеть вниз. Любовник-неудачник упал сначала на диван, а потом уже скатился на пол. Полежав немного, он кое-как поднялся, злобно поглядел на меня и, ни слова ни говоря, захромал к дверям. Покидая квартиру, он хлопнул дверью так, что зеркало, стоявшее в прихожей, рухнуло на пол и с дребезгом разбилось.       Я прошла обратно в комнату и подняла голову матери, аккуратно вытирая кровь с её лица большим пальцем. Н-да. Лицо её было превращено в кровавое месиво.       — Надеюсь, что ты получила урок, — проговорила я без капли сочувствия.       — Сволочь… — только и смогла выдавить она, утыкаясь окровавленным лицом в край кровати.       — Да? — я горько усмехнулась.       Вздохнув, я развернулась и собралась уйти, как вдруг мать, придя в бешенство, схватила меня за ногу, нанося второй рукой удар по сгибу колена. Я вскрикнула и мгновенно, не думая, развернулась, пнув ее в лицо. Она отшатнулась, прикрываясь руками…       — Прощай… — тихо проговорила я, уходя в свою комнату, чтобы собрать вещи.       Так всё и началось…       Или для меня это уже конец?       …В отсеке внезапно зажегся свет, заставляя меня зажмуриться и вернуться мыслями в реальное время.