Сто три

Цифры. Цифры. Пожалуйста, будьте со мной. Пожалуйста, не сбегайте. Семьдесят четыре. Семьдесят пять. Семьдесят три. Семьдесят шесть. Цифры путались у меня в голове. Цифры убегали от меня, но я пыталась держаться за них, словно они были почти невидимой, еле заметной рукой. Рукой силы, правды, доброты. Рукой ёбанной помощи, которая мне сейчас так была нужна. Восемьдесят один. Восьмьдесят два. И вдруг — словно бы я падаю с обрыва. Цифры снова путаются. Двадцать шесть. Пятьдесят семь. Что происходит? Где мой воздух? Где мой кислород? Цифры. Цифры. Один, два, три. Один, два, три. Один, два, три. Пожалуйста, держись. Ты сможешь. Когда мне было тяжело — а иногда и когда нет, я всегда начинала говорить сама с собой. Здравствуй, Александра. Держись. Я летела с обрыва, а вместе со мной летели цифры. Тридцать три. Тридцать четыре. Тридцать шесть. Они по немногу становились на свои места, раставлялись по ним, как книги в моем любимом шкафу. Из экрана что-то затрещало. Что это? Я пытаюсь держаться за реальность изо всех сил. Тебя зовут Александра Мазур. Сегодня восемнадцатое марта… нет, уже девятнадцатое. Наверное. Ты в кино. Идет какая-то глупая фантастика, на которую меня потащила подруга. Нет, не подруга — слишком громкое название. Кто-то, с кем я раз в месяц-два выбираюсь за стены квартиры. Опять треск. Громко. Очень громко. Я не могла это вынести. Второй обрыв — еще хуже, чем первый. Я падала с него, кружилась где-то в воздухе, близко к земле. Тридцать девять. Пятьдесят три. Девяносто пять. Пожалуйста, пусть все это закончится. Пожалуйста. Мой голос. Он вернулся. «Завтра ты пойдешь в аптеку на Гудыменко и купишь таблетки. Парацетамол. Девять пачек подойдет, чтобы не было как в прошлый раз. Ты выпьешь их возле подъезда на улице. Судя по тем статьям, все произойдет через несколько часов.» «Меня не отпустит мама.» «Придумаешь, что тебе нужно распечатать что-то для репетитора.» Вот и все. Все хорошо. Все отлично, спокойно, прекрасно. Все закончится так скоро. Девяносто пять, девяносто шесть, девяносто семь. Сорок шесть, двадцать семь, сто три. «Это неправильно» «Все правильно. Так будет лучше. Для всех» «Нет…» Я снова падаю в пропасть.