Шоколадный возлюбленный

       Питер ворочается, сонно бурчит что-то про экзамены и натягивает на себя одеяло. Тони становится зябко. Они встречаются уже около месяца, и Старк настоял, чтобы Питер переехал к нему, ведь они истинные. Парень был не против, только предупреждал, что Тони не понравится с ним жить. Он был почти прав. Каждую ночь и раннее утро шла война за одеяло. И если в трезвом состоянии Тони мог отвоевать себе хотя бы половину, то в сонном он проигрывал и просто мерз. Питер прекрасно отбирал одеяло даже во сне.        Стив вламывался в их комнату раньше будильника, потому что он прекрасно знал, что они оба его не услышат. Раздвинув шторы и впустив в комнату не только утреннее солнце, но и свежий воздух, Стив выпрямлялся и громко говорил: — Первый и последний раз я по-хорошему прошу вас подняться, иначе потом будет хуже. Роджерс был у них не только как личный будильник, а как мама в целом. Он будил их по утрам, готовил им завтрак и ужин, помогал Питеру учиться и заставлял Тони работать. И вообще слишком заботился.        Питер всегда поднимался первым. Не то чтобы он боялся Стива, нет. Просто, видя, как тот искусно гоняет Тони по дому шваброй, он даже не хотел проверять, как будет «по-плохому», если не встать сразу. Питер наскоро умывался и шел будить Тони, пока это повторно не сделал Стив.       Присев на край кровати, Питер наклонился к лицу мужчины, мягко целуя его в щеку. — Мистер Старк, — горячим шепотом в ухо, — уже утро. Тони лениво тянется к Питеру, когда тот игриво прикусывает его за мочку уха и быстро скрывается за дверью, говоря, что завтрак уже готов. — Доиграешься, мелкий, — зевая, тянет Тони и сползает с кровати. Он потягивается, слыша, как на кухне смеется Питер над какой-то дурацкой шуткой Стива. И как только он жил без этого раньше?