Тюремные страсти

-Заключённый номер 4253 на выход, тебя переводят в другую тюрьму. POV Изуку «С этих слов и начался весь пиздец в моей спокойной тюремной жизни. Как вы уже поняли, я преступник. Сел по собственной глупости, взломал одну запрещённую сеть и спалился… я в общем-то понимаю всю тяжесть моего проступка и ничуть не против наказания. В тюрьме даже прикольно. Несмотря на стереотип о хакерах-хлюпиках, я неплохо сложен, да и на зоне подкачался, так что меня тут не обижают, скорее я иногда сам лезу в драку… ах да, я даже не представился, я Мидория Изуку и сегодня меня переводят в другую тюрьму по неизвестным мне причинам, ну да и Бог с этим.» End POV Бронированый автобус с решётками на окнах неспешно ехал по дороге, то и дело подскакивая на мелких кочках. Путь до новой тюрьмы занял около 4-х часов. Изуку и ещё нескольких заключённых вытолкали из транспорта около тяжёлых ворот тюрьмы со звучным названием «Горгона». У ворот их встретил конвой. Новоприбывшим выдали оранжевые комбинезоны, матрасы и распределили по камерам. POV Изуку «Странная система в этой тюрьме, всего в ней 500 одиночных камер, примерно по 10 квадратов площадью, мебель по минимуму, железная кровать, железный письменный стол и такой же железный стул, унитаз, раковина… всё железное, или не железное, больше похоже на хром, противно блестит… да, точно хром. Так вот, о странностях тюрьмы. Я тут быстро навёл справочки, и знаете что? Это новая частная тюрьма особого режима. В ней зеки вроде меня проходят перевоспитание. Читали «заводной апельсин»? Очень рекомендую, тут такой же писец примерно будет. А знаете, сколько тут охранников? Ровно 500, по одному на каждого заключённого, плюс лабиринты коридоров спроектированы так, что из своей камеры я никак не могу связаться ни с одной другой, хоть в окно кричи, вообще без шансов. И охранники тут какие… ммм… 499 богатырей и дядька Черномор. Самый строгий и жестокий надзиратель, по совместительству управляющий этим гадюшником – Бакуго Катсуки.» End POV Дни Изуку в новой тюрьме проходили так же, как и в предыдущей, правда теперь он ел один, качался один, дышал воздухом тоже один… почти. Если не считать блондина в строгой форме, что следовал за ним попятам, словно тень. -Слушай, я так сдохну от скуки, может поговорим?- осмелился однажды спросить Мидория -Нам не о чем говорить, я знаю о тебе всё, тебе обо мне знать не положено, общих тем нет. Точка. -И что же ты обо мне знаешь? Катсуки…хм…Каччан! Точно, буду звать тебя так! – парень с веснушками на щеках радостно запрыгал, не замечая раздражения на лице своего надзирателя. -Мидория Изуку, в сети Деку, 19 лет, взломал базу данных и сеть корпорации «Райот», за что и получил в прошлом году наказание в виде семи лет лишения свободы. И да, назовёшь меня так ещё хоть раз, и я за себя не ручаюсь. POV Катсуки «Мальчонка и впрямь наглый и дерзкий. Только такой и мог провернуть ту хрень с корпорацией отца… Мне пришлось нехило похлопотать, чтобы добиться его перевода в мою тюрьму, но теперь, когда он здесь, уж я то наиграюсь вдоволь. Я сломаю его. Изнутри, снаружи, физически и психически. Я размажу это зелёное пятно по стенам его камеры, но не сейчас. Главное не сорваться.» End POV -И что мне сделает господин Каччан? – зеленоглазый задорно ухмыльнулся. -Узнаешь завтра утром. – недобрая ухмылка скользнула по губам блондина, а в красных глазах виднелись искорки безумия. *Утро следующего дня* День Изуку не задался с самого начала, вместо привычного будильника и крика Бакуго, его разбудил поток ледяной воды, которым парня окатили из шланга. -Какого хера ты творишь?! Совсем охренел, Каччан? Сильная рука сжала веснучатые щёчки, притягивая его лицо к красноглазому. -Я предупреждал, говорил не звать меня так… теперь ты сам напросился, Деку. – острые белые зубы охранника клацнули возле самого уха Мидории. К полудню его снова облили и приковали к уличному забору, оставив на прохладном сквозном ветре на несколько часов… Вообще вся следующая неделя Изуку была наполнена издевательствами, унижением и болью. Катсуки совсем не жалел своего подопечного. На бледной коже яркими всполохами цвели кровоподтёки, чернели синяки, многочисленные царапины покрывались сухой корочкой. К концу первой недели в новой тюрьме, задорный зеленовласый мальчишка превратился в бледную тень себя прошлого. Бессонные ночи из-за боли, постоянные телесные наказания, недоедание… Блестящие когда-то радостью глаза совсем померкли, солнечные веснушки уже не казались такими милыми на худом осунувшемся лице. Пухлые чувственные губы больше не вытягивались в лучезарную улыбку, более того, они приобретали синеватый оттенок. «Чёрт, кажется я перестарался, ещё немного, и малец совсем загнётся… но… Чёёёрт, видеть его таким…» В голове Бакуго всплыл утренний образ Деку. Как раз сегодня, пару часов назад, надзиратель заставил его раздеться и простоять пол часа под ледяной водой. У блондина было достаточно времени, чтобы оглядеть и запомнить каждый сантиметр тщедушного тельца. И теперь, стоя под тёплыми струями в своей душевой, заведующий тюрьмой вспоминал каждое мгновение. Бледная кожа, на которой отлично бы смотрелись засосы и укусы, наверняка нежная и гладкая. Выпирающие рёбра так и просят провести по ним рукой, пересчитать каждое. Торчащие тазовые косточки, которые хочется кусать и царапать. Обескровленные, отдающие синевой губы. Бакуго целовал бы их с таким остервенением и страстью, раня тонкую кожу своими острыми клыками, он точно доказал бы, что кровь в них есть. Он бы смог наполнить остекляневшие глаза жизнью, через боль и наслаждение. Он смог бы заставить это хрупкое тельце содрогаться под ним, выстанывая это паршивое «Каччан». -Чёрт, о чём я думаю… - Катсуки тряхнул головой, разгоняя пошлые фантазии, не желающие покидать блондина. В распалённом сознании всплыл образ стонущего Изуку. Наполненные слезами глаза, приоткрытый рот, его жаркое дыхание и чувственные стоны. Не сдержав возбуждённого вздоха, Бакуго потянулся к возбуждённому члену, крепко обхватывая ствол у основания. Он бы предпочёл вместо своей руки ощутить на нём влажный язычок Изуку или и того лучше, тепло его глотки. Ухватившись за последнюю мысль, воображение рисовало потрясающие картины. Сидящий в шикарном кожаном кресле Бакуго, стоящий перед ним на коленях Изуку, старательно работающий ротиком. Катсуки прям чувствовал ладонью мягкость его волос, то, как он надавливал бы на кучерявый затылок, заставляя Деку заглатывать глубже, задавая свой собственный рванный темп, то быстро растрахивая глотку мальчишки, то насаживая его голову до упора и замирая на несколько секунд. Надзирателю казалось даже, что он слышит его сдавленный кашель. Рука двигалась по стволу в одном темпе с воображаемым горлом Изуку, доводя надзирателя до желаемой разрядки, заставляя позорно выстанывать имя своего подопечного. *после сцены в душевой прошло ещё около 4х часов* Дверь в камеру Мидории неспешно отворилась. Сам Изуку в это время спал. Чужие шаги медленно приблизились к металлической кровати и затихли, матрас прогнулся под весом чужого тела. Сильная рука легла на копну зелёных волос, переплетая пальцы с мягкими прядями. Короткие ногти и мягкие подушечки пальцев осторожно прошлись по коже головы, массируя и успокаивая, от такой незатейливой ласки Изуку улыбнулся во сне, той самой беззаботной улыбкой. POV Катсуки «Его волосы на самом деле очень мягкие, и сам он такой нежный, когда спит…». Мимолётная улыбка Мидории заставила перевернуться всё существо Катсуки, как будто что-то надломилось внутри. На мгновение пропал тот дикий зверь и первобытное желание подчинить и присвоить. Парню хотелось обнять и успокоить этот комочек счастья, прижать его к своему сердцу, нашёптывать слова любви, а потом нежно ласкать, пока он полностью не растворится в сладкой неге. «Твою ж мать! Я совсем запутался, не знаю чего хочу… вот же он, лежит рядом, самое то, приковать и выебать… дубинкой… Блядь, не могу.» End POV Погружённый в противоречия своих желаний, Бакуго не заметил, как тело под ним зашевелилось. -Ммм? – только и успел протянуть сонный Деку, осознавая, в какой ситуации оказался. Парень инстинктивно сжался калачиком, готовясь к новой порции наказания и боли, но в ответ услышал только усмешку и звук удаляющихся шагов. Только он расслабился и смог вдохнуть полной грудью, как дверь в камеру снова распахнулась. -Эй, на выход! -К-куда? – юноша поднялся с кровати, на непослушных ногах подходя к своему мучителю. -Тебя это не касается. – только и послужило ответом. После этих слов, запястья Мидории опоясали холодные браслеты наручников, а его самого повели (формально – потащили) по узким и незнакомым коридорам. После непродолжительного петляния по лабиринтам тюрьмы, парни оказались в небольшой комнатке, похожей на допросную. Вместо одной из внутренних перегородок, разделяющих комнату на сектора, была обычная решётка с широкими прутьями. Именно к ней надзиратель и подвёл Изуку, закрепляя наручниками его руки по обе стороны от головы. -Ну вот, теперь сильно брыкаться не будешь. – с хищным оскалом на лице, Катсуки обошёл решётку, располагаясь позади Мидории. Он зарылся носом в пушистые волосы, жадно вдыхая хвойный запах с примесью тюремной пыли, скользнул языком за ухо парня, заставляя того мелко дрожать. -Что ты делаешь? – голос подростка предательски дрогнул, отражаясь очередной ухмылкой на лице мучителя. -А не видно? Горячая ладонь охранника прошлась по груди юноши, перед этим разорвав ткань комбинезона. Загрубевшие ладони ласкали чувствительные бусины сосков, иногда пощипывая их. Внезапно руки пропали и по ушам ударила гулкая тишина. Сердце Изуку билось так сильно, что он не слышал ничего, кроме ударов своего мотора и собственного тяжёлого дыхания. -Приоткрой-ка ротик, если не хочешь, чтобы это сделал я… - горячее дыхание опалило ухо, а рука Бакуго легла жертве на горло. Ощутив всю безвыходность сложившейся ситуации, парень повиновался. Стоило только ему приоткрыть рот, как в него просунули конец полицейской дубинки. -Оближи как следует... – снова жаркий шёпот на ухо, грубая ладонь скользнула с шеи на грудь, прошлась по подтянутому животу, пересчитала торчащие рёбра, в то время как Деку, захлёбываясь от новых и весьма странных ощущений, старательно работал языком, покрывая вязкой слюной инородный предмет. -Нгх… какой развратный вид... Рука с груди снова пропала, а затем послышался характерный щелчок замка наручников. Бакуго обошёл парня, и, подхватив на руки, перенёс на диван. POV Катсуки «Стоило мне только поднять на него взгляд… чёрт, он так возбуждает. Глаза прикрыты, сам дрожит от моих прикосновений, а как он облизывал дубинку, мммм, от одного вида в штанах становится тесно… не могу больше ждать. Я отымею его как только можно прямо здесь, на сраном диване в комнате для свиданий. Блять, даже иронично.» End POV Деку грубо бросили на диван, попутно срывая остатки оранжевой материи, вместе с которой на пол полетела форменная одежда охранника. Катсуки сел на бёдра подопечного, вжимая того в старую обивку. Он провёл дубинкой по лопаткам юноши, вдоль позвоночника, посылая табуны мурашек по бледной коже. Ведя всё дальше вниз, до копчика, и ещё ниже, он слегка подразнил предметом дырочку Изуку, а затем резко толкнул её внутрь, погружая сантиметров на десять. Мидория выгнулся от резкого движения, глаза защипало. Сам же Бакуго с неким садистским наслаждением смотрел на то, как конец дубинки полностью выходит из ануса парня, а затем плавно погружается в него, вырывая из груди зеленоглазого сдавленный всхлип. «Блять, это так пошло и развратно, а эти звуки… мммх, он сводит меня с ума» - пронеслось в блондинистой голове. От очередного, особенно громкого стона Изуку, у него окончательно слетели тормоза. Дубинка полетела в ближайшую стену, а её место занял, изнывающий от желания и сочащийся смазкой, член Бакуго. Особо не церемонясь, он грубо толкнулся, входя сразу на всю длину. Давать парню время на привыкание к размеру – непозволительная роскошь, поэтому Катсуки сразу принялся вколачиваться в нежное тело юноши. Сильная рука вплелась в мягкие волосы, сжимая их в кулак, вдавливая голову парня в подушку. Блондин имел его грубо, быстрые размашистые толчки, шлепки двух разгорячённых тел, сладкие стоны Изуку и утробное рычание Катсуки, всё слилось в одну симфонию животного секса. Член Бакуго почти полностью выходил из ануса Деку, задерживаясь внутри лишь головкой, затем, мощным толчком бёдер, вновь входил, отражаясь от стен звуком пошлых шлепков. Надзиратель склонился к бледной спине, целуя её, оставляя на ней желанные засосы и кровавые укусы… но внезапно всё прекратилось. Катсуки вышел из податливого тела под разочарованный вздох Мидории. -Перевернись, грёбаный Деку, хочу видеть твоё выражение лица, пока буду ебать тебя. – с этими словами, он грубо перевернул мальчишку, застывая на мгновение от увиденной картины. Покрасневший Деку, с влажными дорожками слёз на нежных щёчках, отчаянно закусывающий пухлую губку, милый комочек счастья, тянущий к Катсуки свои руки, обхватывающий мускулистую шею и шепчущий непонятный бред про любовь. Такой малыш просто не заслуживал подобного обращения. Такого Деку хотелось брать нежно, и не просто брать, а именно любить. -Каччан, я… я хочу тебя… - он отводит взгляд и закусывает губу, притягивает к себе лицо Бакуго, впиваясь в сухие губы требовательным поцелуем, проскальзывая юрким язычком в клыкастый рот, исследуя ребристое нёбо, оглаживая дёсны и язык, вовлекая насильника в новый омут страсти, наполненный нежностью. -Я тоже хочу тебя, Изуку.,, - Катсуки плавно вошёл в него, выбирая верный угол, задевая головкой простату, от чего Мидория прогнулся, испуская чувственный стон. Два тела сплелись в танце любви, больше не было грубости. Каждое проникновение приносило обоим незабываемые моменты наслаждения. Деку обвил ногами крепкие бёдра любовника, подмахивая ему попкой и насаживаясь сам. Катсуки трепетно выцеловывал каждый оставленный им же синяк и кровоподтёк, стараясь загладить вину. Он жарко шептал комплименты и слова любви, нежно толкаясь в него, срывая с любимых губ сладкие стоны. Не прошло и пятнадцати минут, как Изуку с громким стоном кончил, пачкая животы обоих, следом за ним спустил и Катсуки, заполняя его попку до краёв. -Я люблю тебя, чёртов Деку, пускай сначала я хотел тебя просто сломать, отомстить за корпорацию отца… а потом что-то пошло не так… -Знаю, вот только я всем сердцем хотел тебя ненавидеть, но вышло… сам видишь, как. Парни дружно посмеялись, над ситуацией, а после, Мидория уснул в крепких объятиях блондина. -Теперь всё будет по другому… теперь я тебя никуда не отпущу… Он нежно поцеловал парня в висок и провалился в счастливый безмятежный сон.