Mad is his normal life

Я не понимала, что будет завтра. Школы нет. Она вся разгромлена, и я к этому причастна. На моих глазах наворачивались слезы. — Что мы наделали? — я закрыла лицо руками и помахала головой в отчаянии. — Успокойся… — Как?! — крикнула я ему в лицо, — Ты вообще понимаешь что ты, я, они сделали? Мы разгромили школу! Это законом карается! Ты понимаешь, что мы все сядем?! — Прекрати свою истерику…— серьезно сказал Кравцов. — Да не могу я. Я причастная к этому. Ты понимаешь, какого это? — Вообще-то, я тоже к этому причастен… Пойми ты уже в конце концов, если ты моя, то с тобой ничего не случится! — крикнул он. — А с тобой? — обессилено спросила я. Я чувствовала, что его сила, просто подавляет всю мою силу и уверенность в правоте. — Мне плевать… — Но окружающим не плевать, твоим друзьям, семье… — Ты ничего не знаешь обо мне… — Вот именно. В том то все дело. Никто не знает тебя, чтобы что-то говорить, и тебе это нравится, но так жить тяжело. У людей должен быть кто-то, кто может тебя выслушать. — Не здесь. — Хорошо, — я посмотрела на впереди сидящих парней, — Эй, — я ударила водителя по плечу, — Останови. Он сразу перевел взгляд на Кравцова. Тот никак не отреагировал, и парень остановил машину. Я вышла, открыла его дверь и посмотрела на Сережу. — Ну и? Особое приглашение нужно? Он, не сказав ни единого слова, вышел из машины. — Зачем это было? — Ты сам сказал "не здесь", прошу. Машина тронулась и уехала, как только Кравцов махнул головой. — Продолжай. — Любой человек уходит из твоей жизни и лучшие друзья, которых ты сейчас имеешь, тоже уйдут, и тебе будет больно…— говорил он. Повисла небольшая тишина. Мне хватило всего пару моментов, чтобы понять в чем дело, потому что я сама была такой же. У меня не осталось друзей, которым я могу довериться. Ведь я сама никому не доверяю. — Я поняла. — Что поняла? А, нет. Стой. Сам догадаюсь. Ты поняла по моим словам, что меня бросил какой-то друг, и что теперь я не хочу иметь друзей, так? — он меня огорошил. И мне ничего не оставалось как кивнуть, — Но нет. У меня никогда не было друзей, но мне хватало наглядных примеров. Я просто с детства наблюдал и понял, как строится мир. Он лживый, пронизан предательством, притворством. Каждый притворяется, — его слова расковыряли во мне недавнюю рану. Я просто стояла, смотря в небо, потому что слезы капали. — И ты тоже? — не смотря на него, я спросила это. — Я стараюсь этого не делать… — Мне кажется, ты больше всех притворяешься. — В смысле? — Ты скрытный, никому не веришь, говоришь, что не любишь, что у тебя нет друзей. А как же Артем? Игорь? Как же твои родители? Семья? — Оставь эту тему… — Давай погуляем? Ты не хочешь поговорить со мной? — Нет, — резко сказал он, — А ты не хочешь поговорить? — О чем? — О твоих слезах. Они сейчас не из-за меня. — Нет. — Хорошо. Потом ты все равно мне расскажешь… — Я же сказала, нет. — Вот и ты не трогай меня, поняла? Закрыли тему… — Ну ладно,— обессиленно сказала я. Но он ни с того ни с сего стал улыбаться.  — Что такое? — Ничего. У психов же необязательно должны быть причины, чтобы улыбаться. Я могу улыбаться, когда хочу. — Но у тебя, серьезно, что-то не так с головой. Может твоя психика сломана? Просто, ты делаешь то, что нельзя делать, — я говорила совершенно серьезно, — То что противозаконно. — А кто ставит рамки хорошего и плохого? — Тот, кто имеет моральные качества. — Я аморален… Мне нечего было сказать на это. Я безмолвно открыла рот, так как не знала, что сказать. Он так просто говорит о том, что говорить мне было бы просто стыдно. Шутки шутками, но он то говорит совершенно серьезно. Мимо нас пронеслись пожарные машины, полицейские и скорые. Я проводила их взглядом, они все ехали в сторону школы, я развернулась к Кравцову. Меня всю трясло. Я обвила себя руками. Из глаз опять потекли слезы. Я представляла, что будет с нами, если узнают, кто это сделал. Это не обойдется административным наказанием. Мы все сядем, если это всплывет. А какого будет теперь молчать? Как я буду смотреть в глаза родителям? Как я буду смотреть в глаза учителям? Я не актриса, чтобы качественно играть роль ничем не причастной к этому. Почему он делает это со мной? Что со мной тогда произошло? Почему я потеряла свое стальное самообладание? Я как будто забылась на это короткое время. Я тупила глаза в пол, чтобы не показать своих слез. Сейчас я их стеснялась. — Все хорошо, иди сюда, — нежным голосом произнес Сережа и притянул меня к себе в объятия. Мне было настолько плохо, что я просто уткнулась в его грудь, — Все хорошо, ты справишься. Я не ошибся, я знаю… Я не понимала, о чем он, но думать об этом у меня не было сил. — Я не смогу долго делать вид, что не причастна к этому. — Сможешь… — Мне нужно будет с кем-то поговорить. —Поговори со мной… — Нет. Наши разговоры не заканчиваются так, как надо, да и это будут односторонние разговоры. — А с кем ты хочешь говорить? — он слегка отодвинулся и посмотрел мне в глаза. Я тряслась. Боялась, как он примет мою просьбу. — Арина…— слабым голосом произнесла я. Я не знала, как он отреагирует. Но Арина была самым безопасным вариантом. Она была его сестрой, знала про него много и никому ещё не выдала его секрет. Он смотрел на меня. Прямо в глаза. Мои зрачки бегали, я не знала, куда бы мне посмотреть, лишь бы не краснеть. — Хорошо…— с тяжелым вздохом сказал он, — Но сначала я с ней поговорю, — он сказал это таким тоном, который оспорить нельзя. Будто он отец семейства в средневековье, где женщины не имели слово. Да и сейчас, рядом с ним, я не имею слов, либо по собственной вине, либо он меня затыкает. — Спасибо большое, — я крепко его обняла, почти по ребячески, но он не оттолкнул меня, а так же прижал к себе. Мы простояли так достаточно, чтобы вызвать подозрение у немногочисленных прохожих, которые еще не заразились шоком от вида сгоревшей школы. — И что теперь будет? — В смысле? — Со школой? Как мы будем учиться? — Ну…— он задумался, — Сначала нам устроят внеплановые каникулы, а потом, пока нашу школу будут восстанавливать, мы будем распределены в ближайшие школы. — А она вся сгорела? Он ухмыльнулся. — А ты сама как думаешь? — Эм…— глупый был с моей стороны вопрос, — Но почему ты вдруг решил разнести школу? Какой был мотив? — У психов не мотивов. — Я вообще-то шутила, не воспринимай все так всерьез… — А я не шучу. Я псих, и это знают все. Даже полиция не лезет, если дело касается моих дел или моих ребят. — Откуда такая власть? — Правят миром только те, кто знает как он устроен. — Ну, а ты, как известно, знаешь, — сказала, имея в этих словах только толику иронии. Он ухмыльнулся, уловив эту капельку. — До скольки будем гулять? — Я не знаю, — ответила я, — Мне, наверно, нужно быть дома, потому что родители не знают, что случилось со школой. — Хорошо, тогда пошли… Через 20 минут мы дошли до моего дома. Около подъезда мы попрощались, и он имел достаточно совести не приставать ко мне с поцелуями сейчас. Возможно, видел, в каком я состоянии. Хотя, вряд ли… Когда ему было не все равно? Правильно, никогда. Поэтому, его скорее остановило что-то другое. Я поднялась в квартиру, где еще все спали. Я быстро сняла с себя всю одежду и легла под одеяло. Мне было жутко не по себе. Я ворочалась, крутилась без сна. Так и не смогла заснуть. Я с ужасом пыталась приблизить 7 часов утра, чтобы мама меня разбудила. С одной стороны мне было страшно, но с другой, я смогу отвлечься, потому что слушать свои мысли мне уже надоело. Я втыкала в телефон, и тут мне пришло сообщение в Вк, и после долгих проверок, оно оказалось от Артема. Я удивилась тому, как он нашел меня. У него была фамилия Миних. Забавная. Я приняла его заявку в друзья, и зашла прочитать сообщение. Это была ссылка. Я перешла на нее. Там была статья региональных новостей. «Местная школа №34 сегодня ночью подверглась нападению. Из-за ужасного взрыва пострадал по большей части последний этаж. Видимо, преступники хотели оставить свой след. Кстати о них, все это совершила банда, которая уже не первый год терроризирует наш город — «MSD». Из-за долгого времени, в которое не появлялась банда, мы позволили себе вдохнуть свободно. Но, видимо, они вернулись, и теперь опять действуют в свою полную силу. Полиция уже год не может найти участников и главаря этой шайки преступников. Никто не может понять мотивов их преступлений, поэтому выследить их, просто, невозможно. Так как от школы, кроме разрисованных стен, мало что осталось, она подлежит полному восстановлению. Финансированием этого займется компания Антона Александровича Игнатьева, известного бизнесмена, который живет в нашем районе и уже очень давно занимается помощью школам нашего города. «Конечно. Я понимаю эту ужасную ситуацию. В этой же школе учатся моя дочь и сын моей покойной сестры. Я знаю, что в этой ситуации сложно чем-то помочь, но я обещаю, что школа после восстановления будет как прежде хороша, если не лучше. К сожалению, дети вернуться в нее только в конце этого учебного года, но я буду лично контролировать процесс, чтобы не получилось так, что строительство задержалось. Проект уже разрабатывают дизайнеры» Что вы думаете на счет тех, кто мог совершить такое? «Я думаю, что полиция, в любом случае, сможет найти эту шайку «MSD», ибо любое зло должно быть наказано, как бы сложно это не было. Я окажу любую помощь в их поимке. И конечно, это люди совершенно ненормальные, не умеющие контролировать свой гнев» Это был отрывок из интервью, которое нам дал в срочном порядке Антон Александрович. Будем ждать дальнейшие продвижения в деле полиции. Надеемся на долгожданную поимку этих страшных людей» Меня всю опять начало трясти. Руки похолодели, а на лбу выступили капельки холодного пота. Кажется, паника опять подстерегает меня. Зачем Кравцов втянул меня во все это? Что еще за «MSD»? Меня поражает, с какой скоростью работают журналисты. Не прошло и пары часов, как и в районных, и в московских новостях уже гремит известие о сгоревшей школе и о том, что это некий Игнатьев будет её реставрировать. Так, стоп. Игнатьев. Это случайно не отец Арины? Он получается опекун Сережи. Тогда я ничего не понимаю. Получается его мама умерла? Ну, если он сказал «покойная», значит да. А что с отцом Кравцова? Если есть опекун, значит, отца тоже нет. Теперь мне все ясно. Ну, по крайней мере, часть. Знал ли Кравцов о том, что эту школу будет спонсировать его опекун? Если да, то зачем разгромил её? А если Антон Александрович знает о том, кто разгромил школу, и теперь пытается загладить вину? Но вот в чем прикол, я не узнаю правду, потому что мне ничего не рассказывают. Я: «Господи. Нами занялась полиция! И что за «MSD»? » Артем: «Конечно, а что ты хотела? Загугли» Я: «Кажется, у меня истерика. А ты не можешь объяснить?» Артем: «Успокойся, никто не узнает, что ты там была. Журналисты более красочно описывают» Я: «Окей. А что с вами будет?» Артем: «Мы чисто работали» Я прочитала и выключила телефон, потому что в соседней комнате стали слышны голоса, а у меня до сих пор не прошла дрожь… Поэтому «MSD» остается на потом. Я отвернулась к стене и укрылась одеялом по подбородок, чтобы никто не заметил. Мама заглянула в мою комнату. — Даш, ты встаешь? Я собрала все свои актерские способности и выдавила. — Да, сейчас, — зевая, говорила я. — Ну ладно, вставай, а то уже 7:10. — Окей, — сказала и, дождавшись, когда она выйдет из комнаты, развернулась. Потом я мелкими перебежками сходила в ванну, потом быстро поела и поторопилась уйти из дома, не дождавшись того, чтобы они заметили мою нервозность. Я машинально прихватила с собой рюкзак, но когда вышла на улицу, вспомнила, что в школу сейчас дороги нет. У меня зазвонил телефон. Это была мама. Я быстро подняла трубку. — Даша, быстро возвращайся домой, — серьезно говорила она. На заднем плане был слышен разговор, поэтому я поняла, что работает телевизор. — Что-то случилось? — стараясь не выдать дрожащего голоса, спросила я. — Да. Быстро возвращайся домой, — мама бросила трубку, и мне ничего не оставалось кроме как развернуться и пойти домой. Я зашла в квартиру, сняла обувь, кинула пустой рюкзак в комнату. — Даш, включи телевизор. Ты сегодня не пойдешь в школу. Я сделала, как она сказала. Мне нужно играть роль до конца. Я жутко боялась. Из головы не могла выйти мысль, что это сделала я, пусть не одна, но я там тоже замешана. В телевизоре шли местные новости. «Сегодня ночью в нашем районе на государственную школу произошло нападение. В здании никого не было, поэтому обошлось без жертв. Как предполагается, работала банда «MSD». Изначально, в здании выбили стекла, потом проникли внутрь и разнесли классы. Школу так же подорвали, затем виновники скрылись с места преступления. Я передаю слово на место трагедии» Затем начала говорить журналист. Я слушала ровно до того момента, как в телевизоре показали ту самую закорючку, которая была под надписью при входе в здание школы. Журналистка говорила, что именно по этому знаку, полицейские определили виновника произошедшего. Это был логотип «MSD». Следом показывали нашу школу. Как она выглядела в сумерках. Репортаж свежий, так как это произошло буквально несколько часов назад. Полиция была в замешательстве. Отпечатков нет, камеры были отключены, свидетелей нет, так как была ночь. Женщина которая вызвала пожарных, говорила, что когда она из окна увидела это зарево рядом уже никого не было. Не было следов действий, был только результат, и его виновников никто не видел. «Они как призраки». Все это я узнала из репортажа. В дверном проеме стояла моя мама. «Школу будет восстанавливать компания «Интерлайт», которая принадлежит Игнатьеву Антону Александровичу. Его дети тоже учатся в этой школе, поэтому он сам вызвался помочь. Пока идут работы по восстановлению, ученики будут расформированы по классам в ближайшие местные школы» После этого в новостях перешли к другим делам, и я выключила телевизор. Я пыталась изобразить подлинный шок. Судить о том, насколько это хорошо вышло, не мне, но моя мама вроде поверила. — Обзванивай своих одноклассников сегодня, спрашивай, может кто знает в какую школу вас определили. И что это за «MSD»? Вот угораздило нас купить квартиру в таком райончике. — Я думаю, вряд ли кто-то знает. Мне кажется на это уйдет несколько дней. Две тысячи учеников невозможно сразу грамотно распределить, поэтому можно подождать, когда позвонит наша классная. — Хорошо. Бедный директор. Хорошо, есть добрые люди. Восстановят вашу школу. Я покивала и улыбнулась. — А что если бы они напали днем? Слава богу, ты была дома, — мама крепко меня обняла, а пока она не видела, я давила в себе желание рассказать все и расплакаться, но я выдержала. Я не сказала ничего. Я не могу подставить ребят, хотя Кравцова, я с удовольствием сдала бы полицейским, но пока не время. Я практически ничего не знаю о нем, чтобы что-то предоставить полиции.