Mad is his normal life

Что происходит? Из-за присутствовавшего в крови алкоголя я не мог мыслить трезво, но только стоило этой чертовой Даше поспрашивать эти дебильные вопросы, и туман в голове растворился, как будто его и не было. Да как она так легко смогла всколыхнуть то, что не надо было? Она уже спала, из-за того, что я подсыпал снотворное в последний стакан с соком, который она выпила. Я не знаю, зачем я это сделал, хотя почему? Если говорить начистоту, я хотел, чтобы она тупо легла со мной спать. Я был не сильно пьян, но когда в моей голове стали появляться воспоминания, я машинально потянулся за стаканом виски, который стоял на полу. Прошлое. Я сижу в своей комнате, прижав ноги к груди. Разглядываю фотографии, висящие на темно голубых стенах. Я ждал. Всегда ждал чего-то, сидя в своей комнате, потому что всегда что-то происходило. На тумбочке стояла фотография моей мамы. Я взял её, чтобы рассмотреть. Моя мама была очень красивая. Я смутно её помню. Она умерла, когда мне было всего пять, но какие-то воспоминания все же остались. Она была доброй. Когда я убирал за собой игрушки, она давала мне конфеты. Из детского сада забирала пораньше. Но однажды нас отправили к тете Вере и дяде Антону на неделю, чтобы мама с папой смогли уладить все дела на работе. Дядя Антон не такой хороший как моя мама, пусть они и очень похожи. Когда мама рядом, он делает вид, что очень любит меня, но когда мамы не было, он всегда кричал и ругался. А потом в один вечер дядя Антон, тетя Вера и мой брат Андрей сидели на кухне, я и Аринка играли на полу рядом в манишки. У дяди Антона зазвонил телефон, и, пока он говорил, его лицо все больше и больше становилось бледным и вытянутым. Потом он положил телефон на стол и опустил голову. — Дети, идите поиграйте наверху, — сказала тетя Вера. Они тогда еще жили в доме. — Тетя Вера, — начал ныть Андрей. — Не обсуждается. Бери младших и иди наверх. Андрей встал из-за стола и подошел к нам. Он всегда казался мне очень взрослым и напоминал мне папу, поэтому я слушался его. — Пойдемте наверх, поиграем, — сказал брат, Арина и я встали и пошли за ним, хватаясь за руки Андрея. Дальше я не помнил почти ничего, кроме того кошмарного дня. Была дождливая погода. Меня одевали в костюм и рубашку. Помню, я очень не хотел выходить на улицу в дождь. Тетя Вера была вся в черном. И все были в черном. Я не понимал, почему красивые рыжие волосы тети Веры были сегодня в черной шляпе. Потом собрали нас всех и посадили в машину. Я смотрел в окно и наблюдал за гонками капель. Какая капля быстрее докатится до конца? — Пошли, — сказала тетя Вера, когда машина остановилась. Она взяла меня и Аринку за руку, как только мы вылезли из машины. Открыли зонтик, и больше капли на нас не капали. Мы были защищены от серого и мокрого дождя. Мы шли мимо крестов за дядей Антоном. Я оглядывался. Мне совсем не нравилось это место. Оно было мрачное и неприветливое. Я ближе прижался к тете Вере. Я посмотрел на нее и увидел слезы на её глазах. Что такое произошло, что тетя Вера плачет? И где мама с папой? Мы шли к месту, где было много народу, и все в черном. Почему сегодня черный день? Когда мы подошли, все, кто там был, посмотрели на меня. Женщины плакали. Почему все плачут? В земле была большая яма, а над ней на лентах лежали две большие прямоугольные деревянные коробки. — Пойдем, — меня за руку взял Андрей, и мы пошли к этим коробкам. Они были лакированные. Он поднял меня на руки, и я увидел в этих коробках маму и папу. Мама была в очень красивом платье, а папа в строгом костюме. Я не понял, почему они там лежат. — Почему они там? — спросил я брата. — Понимаешь, мама с папой уснули навсегда, — брат говорил это со слезами на глазах, — поцелуй маму и папу в последний раз и пойдем. Я подошел к маме и взял её за руку. — Почему она холодная? — я спрашивал брата. Он стоял рядом со мной. — Потому что она спит. — Но когда она спала раньше, она не была холодной. Почему она не просыпается? Почему она уснула? А как же мы? — я уже начинал плакать, потому что он мне ничего не объясняет. Почему мама с папой там? Почему навсегда? Я что, больше никогда её не увижу? — Сережа, поцелуй маму и папу. Я не могу тебе всего объяснить. К нам подошла тетя Вера. — Сереженька, мама с папой оставили вас с нами. Они не хотели засыпать, но так получилось. Когда ты подрастешь, я тебе все расскажу, хорошо? Опять это «когда подрастешь». Я посмотрел на маму с папой. Подошел к ним. Дядя Антон поднял меня, чтобы я смог поцеловать маму, а потом папу. Потом мы пошли дальше. Я все это время смотрел назад и ничего не понимал, но слезы капали, потому что я знал, что все это очень плохо. Какой я был дурачок. После этого мы переехали сюда. Я стал жить у дяди Антона и тети Веры. Я скучал по маме и папе. Как они могли оставить нас с Андреем одних? Мне не нравилось жить у дяди. Дядя Антон стал еще более злой и сердитый. Он стал ругать меня ни за что. Андрей его боялся, поэтому не защищал меня. Кажется, дядя Антон ненавидел меня больше всех. Синяки на ноге, спине и руке до сих пор болели. Мне приходилось всегда носить рубашки и водолазки, чтобы не было видно синяков. Сначала я пытался рассказать тете Вере, но от этого я получал еще больше. А когда дяде Антону надо было меня наказать, он закрывал меня в страшной комнате, без окон и света. Аринка, когда пыталась мне как-то помочь или через дырочку на полу дать мне что-то поесть, дядя Антон говорил ей: «Если ты хочешь сидеть так же как и он, то давай. Опускайся до этого», и она уходила. Но я не обижался на нее. Она тоже боялась своего папу. Когда меня выпускали, сначала я старался не пакостить, но со временем я стал привыкать к его наказаниям, к его злости. Я был самим собой, и это безумно злило дядю Антона. Я не слушался его. Никогда. И никогда не буду. И вот, я сижу в своей комнате, за окном солнце, слышны птицы, голоса играющих ребят, но я сижу в своей комнате и смотрю на фотографию мамы. На стене много фотографий меня и друзей. Сделано все, чтобы казалось, что у меня счастливое детство. Все синяки на фотографиях замазаны. Меня заставляли улыбаться. Из-за этого из всей этой семейки я общался только с Ариной. Она была единственной, кого я действительно любил. Тетя Вера теперь всегда была занята своим бизнесом и внешностью. Мой брат из-за угроз дяди Антона совсем перестал со мной общаться. А сам дядя никогда не пренебрегал ударить меня или запрятать в этот темный чулан. Я боялся его, но не мог полноценно подчиняться. Дверь моей комнаты открылась, и это отвлекло меня от воспоминаний и размышлений. В комнату зашел мой личный деспод и надзиратель. Он как всегда был в строгом костюме и с уложенными светлыми волосами. Прической он всегда пытался выглядеть моложе. Я сразу прижал фотографию мамы к груди и забился в угол кровати. — Ты собрал свои вещи? — Да, — я еще и покивал. — Где они? — Их уже унесли. — Тогда почему ты еще не одет, а? Поганец. Весь в мать упрямый, — он подошел ко мне и схватил за ухо, — Ты никогда ничего не добьешься, если будешь дальше так себя вести. Ты окажешься на улице со своим упрямством. — Лучше на улице, чем с вами, — сказал я, хватаясь руками за ухо. — Ах, ты маленький ушлепок. Я увидел в дверном проеме Арину. Она хотела вбежать в комнату, но я успел махнуть ей «нет», прежде чем дядя Антон ударил меня своей ладонью по щеке. Арина слегка крикнула, и дядя ее заметил. — Вера! — крикнул дядя Антон своей жене. Она быстро прибежала, потому что тоже терпела побои от своего мужа, но не уходила от него. Дура, — Убери её отсюда, — твердо сказал он. — Антош, может не надо? — она намекала на меня, — Ему все-таки ехать сейчас. Синяк заметят. Слабохарактерная. — Я сам разберусь с отпрыском собственной сестры! — крикнул он, и тетя Вера молча ушла и увела Арину. Хоть на этом ему спасибо. — Ну что? — он поднял мое лицо. От его сильного удара, у меня из носа потекла кровь, — Ты все понял? Быстро привел себя в порядок и спустился вниз. Не позорь меня. Он похлопал меня по щеке и вышел. Я быстро встал и пошел в свою ванну. Смыл кровь и быстро оделся. Спустился вниз по лестнице. Около входа меня уже ждал дядя Антон. — Все, ты готов? — Да. —Тогда прощайся со всеми, и пошли. В холле уже собрались все. Андрей, которому было уже 15, стоял возвышаясь надо мной. Он присел на корточки. — Иди сюда, — он расставил руки. Я подошел к нему. — Прости меня, — сказал он мне на ухо шепотом. Я кивнул. Потом подошла тетя Вера. Я тоже её обнял. Последняя была Арина. Она подошла ко мне и обняла. — Куда тебя везут? — шепотом спросила она. — Я не знаю. — А на сколько? — Я тоже не знаю. — Это все мой папа. Пока. Ты мой самый лучший брат и друг, — сказала она и отпустила меня. — А ты мой. После этого дядя Антон дернул меня за руку и вывел из квартиры. Мы спустились на лифте и вышли на улицу. Там уже стоял автомобиль. Черный, красивый. — Залезай, — сказал дядя, когда водитель открыл заднюю дверь. Я сделал, как он сказал, затем за мной сел дядя. — Дядя Антон, а можно вопрос? — спросил я, когда мы уже поехали. — Валяй, — недовольно сказал он. — А куда мы едем, и почему нужно было собирать вещи? — Ты едешь в военную академию. Там ты будешь жить. Я даже обрадовался, но не показывал этого. Я наоборот сделал грустное лицо, чтобы он не изменил своего решения. Мы ехали очень долго. Несколько часов непрерывной езды. Я даже в туалет не отпрашивался, чтобы быстрее уже оказаться в этой академии. — Мы доехали, — сказал водитель и вышел, чтобы открыть нам дверь. — Вылезай, — меня пихнул дядя Антон, и я вылез. Водитель достал мои вещи и отдал мне. Я тащил свою сумку сам. Мы вошли в здание академии, в глаза сразу бросился стенд с разными дипломами и наградами. Нас встретил какой-то мужчина. — Здравствуйте, мистер Игнатьев. Они пожали друг другу руки. — Пройдемте в мой кабинет. Мы пошли за ним на второй этаж, зашли в кабинет. Меня посадили на диван в углу комнаты, и я просто разглядывал свои пальцы, внимательно слушая, о чем говорят взрослые. — Мы рады приветствовать вас в нашей академии. Вы приехали сюда со своим сыном? — Нет. Племянником. Кравцов Сергей Викторович. — Да, вот, я уже нашел папку. Вам остается только подписать. Дядя Антон быстро чиркнул свою роспись на бумаге и вышел. Он даже не взглянул на меня. Думаю, он был так же рад, как и я. Я уже чувствовал запах свободы. — Ну, вставай, пошли, — сказал мужчина. Как только вышел мой дядя, он сразу поменялся в лице, а его тон стал более суровым. Мы вышли из кабинета. Нас сразу там встретил какой-то мальчик. — Покажи ему комнату, — сказал мужчина и пихнул меня в плечо. — Есть, сэр, — сказал паренёк и отдал честь мужчине. Затем тот зашел обратно в кабинет, а я пошел за своим гидом. — Меня, кстати, Игорь зовут, — сказал мне мальчик и подал руку. — Сережа, — ответил я, пожал ему руку и пошел дальше за ним. Настоящее. Вспоминая все это, я выпил не один стакан виски. Я встал, чтобы сходить за бутылкой, и умудрился не разбудить Дашу. Она мило спит. Обняв подушку, поджав под себя плед. Я лег обратно к ней. Во сне она обняла меня и положила голову мне на грудь. Я пролежал без сна ещё столько, сколько хватило на то, чтобы выпить ещё 2 бутылки виски. Потом я заснул. Бутылки так и остались валяться около дивана.