Чернобыль Зона Отчуждения 3

      Он шёл, не останавливаясь и не оглядываясь назад. Шёл туда, куда его направляла таинственная сила, частицей которой был и он сам. Преодолевая все препятствия, включая бетонные стены, он направлялся к цели, которую для себя считал нужным исполнить.       И вот он вошёл внутрь четвёртого энергоблока Чернобыльской АЭС, который уже выглядел как новый. Реставрированный работниками компании GlobalKintek, он не напоминал, что двадцать семь лет назад здесь произошла страшная катастрофа, ставшая причиной уничтожения почти всего живого в округе. Хотя изначально он намеревался всё исправить, стало гораздо хуже. И в этом была его непосредственная вина. Как только он оказался у толстой стены саркофага, внезапно в голове пронеслась мысль, что здесь нет входа. В голове резко раздался знакомый уже голос. — Вот ты и пришёл, Паша, — произнёс этот голос, и Паша понял, что с ним говорит воплощение Зоны — Виталий Сорокин. — Сделай то, что должен, и наш план осуществится! — Наш план? Я не знаю ни о каком плане. Зачем ты меня сюда привёл? — Будучи вне себя от гнева, спросил Вершинин. — Ты должен освободить меня отсюда. В течение двадцати семи лет я нахожусь здесь в заточении, но теперь я наконец смогу выйти на свободу и сделать этот мир территорией своей власти! — Немного пафосным тоном ответил голос Сорокина. — Хочешь погрузить всю планету в хаос? Сделать Землю эдакой большой Зоной? Ты, — в этот момент Паша сделал неосознанное усилие мысли, которое заставило его скорчиться от нестерпимой боли. — Ты никогда этого не сделаешь! Я — не твоя марионетка! — Такой монетой ты платишь своему создателю? — ехидно спросил Сорокин. — Даже находясь здесь, я не отчаялся обрести свободу и власть. Но чтобы осуществить это, мне нужен был сын, наследник, который, обладая теми же способностями, поднимет эту ограду и вызволит меня из этого плена. И я создал тебя путём эксперимента с частицами Зоны внутри организма твоей матери. Ты не такой, как все, — продолжил учёный, — и ты достоин большего. Например, править этим миром вместе со мной.       Паша был не просто удивлён — он был ошарашен. Мало того, что он является порождением этой безумной твари, так она ещё хочет от него участия в своих планах! Вершинин по инерции сделал ещё одно усилие, которое опять же ввергло его в адскую боль, от которой ему пришлось закричать. — Я не позволю тебе уничтожить этот мир! Ты никогда отсюда не выйдешь, урод! — Крикнул Паша, отчего боль стала только сильнее, но потом она как будто стала проходить. — Ты не можешь вывести свой разум из-под моего контроля. Это просто невозможно! Я... — голос Сорокина внезапно стал пропадать в голове Паши. Он понял, что те ментальные усилия были попытками оградить разум от присутствия безумного атомщика. Как следствие, Паша преобразился внешне: у него исчезли странные морщины и открылись глаза. Но как только парень пришёл в себя, то моментально потерял сознание.

***

      Аня была в ужасе. Она не могла найти Пашу нигде, он будто провалился сквозь землю. Она видела, как тот прошёл сквозь стену, не обращая внимания на её окрики. Несмотря на то, что она познакомилась с Вершининым при довольно странных обстоятельствах — на том рейсе в США, ставшем для неё и всех ребят едва ли не смертельным приключением с перемещениями во времени, привязанность Ани к этому парню, который был прирождённым лидером, была очень сильна. Задумавшись, девушка не заметила, как сзади к ней подошёл Костенко. — Мы с ребятами обошли всю территорию станции, кроме четвёртого энергоблока, — начал генерал. — Паши нигде нет и, похоже, он находится именно там, куда мы ещё не заходили. — Нам что, предстоит пройти в этот блок? А это не опасно? — Тревожным голосом спросила Аня. — Не опасно. Уровень радиации значительно снизился с того времени, когда произошёл взрыв. Поэтому туда можно смело идти. Только дождёмся Настю и парней. Примерно через минуту подошли Лёша, Гоша и Настя. Костенко повернулся к ним и безапелляционно сказал: — Мы идём на четвёртый энергоблок. Паша с большей долей вероятности находится там. Что бы с ним не произошло, мы должны понять природу того, что здесь происходит, и по возможности помочь Паше. Несмотря ни на что, я считаю, что ему необходима наша поддержка. — Да уж, Сергей! А когда вы крикнули мне, чтобы я стрелял в него, это вы таким образом хотели ему поддержку оказать? — С нотками злорадства и некоторой трусости спросил Гоша. — Георгий! — настойчиво произнёс Костенко. — Там я спасал в первую очередь вас всех, и мне очень не хотелось, чтобы неважно кто — Киняев или Вершинин — убили бы вас там. — Гоша, в самом деле, — отреагировала Настя, — не будь трусом. Ты просто боишься идти туда. Так вот что я тебе скажу: если ты не пойдёшь с нами на четвёртый блок, я больше никогда не буду твоей.       Гоше пришлось немного повздыхать, но его стремление быть с Настей взяло верх. К тому же, он не мог допустить, чтобы она ушла к Горелову. Они хоть и стали друзьями за это время, но конкуренцию за любимую девушку ещё никто не отменял. Ничего не ответив, Гоша пошёл вслед за всеми в сторону разрушенного энергоблока.

***

      Очнувшись, Паша понял, что находится в комнате четвёртого блока ЧАЭС совершенно один. Он решил осмотреться, дабы понять, как можно выбраться из этого здания. Открыв дверь комнаты, он вышел в просторный коридор, который по своему стилю напоминал средневековый замок, нежели электростанцию.       Практически всюду были расположены камеры, которые отслеживали то, что происходит на территории блока, и компьютеры, способные задавать операции по выработке атомной энергии и превращению её в топливо.       Однако Вершинина это всё не интересовало. Парень пытался осознать, что произошло с ним за всё это время. Его стремление предотвратить катастрофу и в Чернобыле, и в Мериленде привело к тому, что он поставил весь мир на грань гибели. В те моменты, когда он должен был воспользоваться чьей-либо помощью, он как-то неосознанно раскручивал механизм, делающий его поступки необратимыми: убийство своего alter ego из советской реальности, взрыв машины возле здания МИД, повлекшая смерть доктора Антонова, разрушение дозиметра со встроенной машиной времени — поначалу парень и подумать не мог, что всё это его рук дело. Но потом Киняев открыл ему правду, а Сорокин проявил себя как тайный кукловод, направлявший действия Паши в нужном для себя русле, пусть даже и находясь при этом в другой временной реальности.       Теперь Паша непостижимым образом смог избавиться от влияния манипулятора, но он сомневался, что это надолго. К тому же, ему надо было найти друзей и генерала Костенко, которые, наверное, уже ищут его долгое время. Внезапно глянув на один из мониторов, Павел увидел, что ребята и генерал вошли на территорию блока. Он бросился искать выход и, найдя лестницу, решил спуститься по ней, как вдруг услышал знакомый приятный голос: — Паша! Это была Аня. — Я здесь! — Крикнул в ответ парень, находясь в предвкушении от встречи со старыми друзьями. Спустившись по лестнице и повернув налево, Паша увидел Костенко, Аню, Лёшу, Гошу и Настю. Его радости не было предела. — Ребята! Вот он я, живой! — воскликнул Паша. Все тут же бросились его обнимать, кроме Ани. Когда он подошёл к девушке, она влепила парню пощёчину. — За что? — Чтобы не пугал нас так больше! А то ушёл, понимаешь ли, ничего не сказав, с закрытыми глазами сквозь стены! — Произнесла Аня, после чего тоже бросилась Паше на шею, и тот ответил ей взаимностью. — Я сейчас кое-что понял, — громко сказал Паша. — Выслушайте меня все, это очень важно. Дело в том, что все те странные поступки, которые я совершал, я совершал их под давлением того, кто является воплощением Зоны. Он манипулировал мной и, более того, хотел, чтобы я высвободил его отсюда. Но я каким-то непостижимым образом смог вырваться из-под его воздействия. Можно сказать, со мной произошло перерождение. — Кто этот манипулятор? — Решительным голосом спросил Костенко. — Это Виталий Сорокин, инженер четвёртого энергоблока. В момент аварии он был в непосредственной близости от её эпицентра и, похоже, обрёл невероятные способности. Все считают его погибшим, но это не так. — И что мы будем делать? Я, например, уже устала от всех этих перемещений, я хочу жить там, где я привыкла, в СССР. А ты лишил меня такой возможности, — обратилась к Паше Настя. — Но всё ещё можно исправить. Если переместиться в прошлое, убить Сорокина и предотвратить катастрофу, то Советский Союз вернётся, а нашей безопасности уже никто не будет угрожать. — Переместиться? — со смехом спросил Лёша. — С помощью чего? Ты же раздолбал эту херню там, в Штатах. Мы обречены остаться здесь. Паша напрягся и вытянул правую руку вперёд, после чего ответил: — Кажется, в этом блоке есть стационарный прибор для перемещения во времени. Причём он не привязан к определённой дате — мы сами можем задавать дату и год, куда мы хотим переместиться. Теперь самое главное — найти его. — Я не буду спрашивать, как ты это почувствовал, — похлопав парня по плечу, сказал Костенко. — Вопрос в другом: если это так, и то, что сказал Паша, является способом предотвращения аварии, то нужно выбрать дату, которая нам подойдёт. Если катастрофа случилась двадцать шестого апреля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года, то нужно переместиться хотя бы за месяц до этой даты, чтобы не произошло никаких эксцессов! — Товарищ генерал прав, — ответил Гоша. — До аварии этот Сорокин явно был простым человеком, не способным на всякие сверхъестественные вещи. Конечно, убивать простых инженеров, работающих на АЭС, не очень хорошо, но у нас, судя по всему, нет другого выхода. Поднявшись на самый верхний ярус и войдя в некое подобие комнаты управления, герои увидели электронную установку, куда можно было вбить день, месяц и год. Все были поражены. — Вот он, этот прибор, — произнёс Паша. — Ну и дела! — воскликнул генерал. — Киняев и его корпорация постарались здесь на славу. Мало того, что реставрировали весь энергоблок, изменили его снаружи и изнутри, так ещё и построили эту махину. Раньше бы я ни за что не поверил, что это машина времени, но теперь, когда я видел и не такое, сомнений у меня в этом нет. — Я заведу эту штуку, — неожиданно сказал Гоша, — вобью туда двадцать шестое марта тысяча девятьсот восемьдесят шестого года.       Когда Гоша подошёл к прибору, на него неожиданно нахлынули воспоминания. Он вспомнил, как они с отцом ездили на охоту, и тот учил парня быть настоящим мужчиной и ничего не бояться. Вспомнил, как всей семьёй они ездили в Болгарию, где всегда было много советских туристов, особенно представителей номенклатуры. Вспомнил, как впервые познакомился с Настей, с которой изначально был робок и застенчив. Гошу охватила такая ностальгия, что он даже не заметил, что ввёл две тысячи восемьдесят шестой год в программу машины времени. — Так, ребята, — инструктировал Костенко, — проверьте ваше оружие. Оно у всех должно быть заряжено. Автоматы лучше убрать в сумки, не дай бог нас с ними в советское время увидят! Лёша, у тебя пистолет, поэтому спрячь его в карман. — Готово! — воскликнул Гоша. — Скоро переместимся. — Хотелось бы. Так, подожди, — неожиданно произнёс Паша, — почему у нас вбит две тысячи восемьдесят шестой год? Гоша, какого чёрта? — Я ошибся!!! — Быстро меняй!!! Но было уже поздно. Группа в составе Паши, Ани, Лёши, Насти, Гоши и генерал-майора Сергея Костенко переместилась в будущее, в две тысячи восемьдесят шестой год.