Broken memory

Следующая прода уже написана, но ее не будет до тех пор, пока я не увижу 17 отзывов. Почему именно 17? Любимое число Луйки. Но это еще не все. Я ведь не прошу лайки, я прошу всего лишь узнать ваше мнение) Песня этой главы: Be Strong(Larry) - Soulmate Почему я всегда должен быть в ответе за всех? Почему никто не понимает, что я просто хочу запереться где-нибудь и рыдать до тех пор, пока не сорвется голос? Почему никто не понимает, что мне так же хочется сейчас пойти и напиться до такого состояния, что Зейн будет тащить меня домой на своей спине? Зейн... Еще одна причина того, что я сломлен почти так же как Гарри: я люблю человека, который никогда не будет моим. А ведь Гарри легче, Лу просто умрет, а Гарри всегда будет жить с мыслью, что тот любил его и оставил не по доброй воле. А Зейн даже никогда не будет со мной. В эти минуты я жалею, что я не девушка. Ведь это единственная причина, почему он никогда не сможет быть со мной. Для него дружба - это нечто святое, и когда я прикасаюсь к нему как-то не так, его всего передергивает, и я ломаюсь в очередной раз. Вчера у Луи снова случился приступ, а я пытался собраться и понять, почему с каждым днем ему настолько хуже. Он уже почти не может дышать, и я готов был отдать ему свою жизнь, когда увидел, что первое, что он сделал, когда мы уложили его на кровать дома, - был поцелуй Гарри, а потом он сжал его руку, когда тот лег рядом, и не отпускал ни на секунду. Да и в конце концов, у меня все равно не будет жизни, тогда пусть у него было бы счастье? Лу, забери мою душу. Мы даже посмеялись немного, потому что Гарри пришлось умолять Луи полчаса, чтобы тот отпустил его в туалет, хотя ему ничего не стоило просто взять и уйти. А потом мы сделали еще кое-что. Париж. Луи всегда хотел поехать в Париж, но считал слишком романтичным поехать туда, а он ведь брутал... Я, Найл, Гарри и Зейн. Точнее мы бегали втроем, пока Гарри отвлекал Лу. Мы купили Эйфелеву башню в три метра высотой, Зейн сделал огромные фотообои с видом на Париж с самой башни, а я и Найл быстро их приклеили. Получилось немного криво и с пузырьками, но это было лучшее, что мы могли придумать. Найл поехал за едой и даже купил несколько лягушек для создания атмосферы, а я в последний момент вспомнил о вине. Луи уже не спал, когда я просунул голову в их с Гарри спальню, и, кивнув Гарри, дал понять, что все готово, удалился, хотя я бы многое отдал, если бы увидел лицо Луи, когда Гарри вдруг заговорил на чистейшем французском. Луи даже смог встать сам и, оставив кислородный аппарат в комнате, прошел за нами, с удивленно распахнутыми глазами. Он выглядел таким ребенком, со своими серо-голубыми глазами, тонкими чертами лица, беспорядком на голове, в шортах и моей майке. Только сейчас я заметил, как сильно он похудел, потому что когда-то он еле помещался в нее, а сейчас она просто висела на нем. Он, нетвердой походкой, протирая глаза, вошел в зал и так и остался стоять на пороге. Я мечтал, чтобы он заплакал, потому что человек не может чувствовать столько душевной боли сразу. И тут я пожалел. Я такой идиот... Мы так хотели, чтобы он почувствовал то, что он там. Мы хотели показать, что сделаем для него все, что в наших силах, чтобы хоть как-то помочь ему, а лишь показали то, что он никогда не сможет сделать того, что он хочет. Гарри медленно провожает его на диван, и Лу с натяжкой улыбается. Я так хочу его искреннюю улыбку, так хочу услышать его этот идиотский смех, который раньше так раздражал. А сейчас я бы отдал лет пять своей жизни, чтобы просто услышать его. Луи минут пять смотрит на выключенный домашний кинотеатр, а потом произносит: - А теперь, так как вы решили действовать в духе романтической драмы, мы должны посмотреть "Париж, я люблю тебя"? - О нет, у нас кое-что получше, - Найл сел рядом с ним, Гарри встал за спинку дивана и обнял Луи за плечи, а мы с Зейном так и остались стоять у прохода. - Ты же знаешь, я сам не много знаю о твоей жизни, но и ты сам не понимаешь, какую хорошую жизнь проживаешь. - Доживаю, ты хотел сказать, я полагаю? - Луи мягко улыбнулся. Вот она. Его улыбка. Мой мальчик. - Не суть, Лу, - Зейн сел рядом, на подлокотник. - Это все наше. Все, что мы прошли. Все фотки, все тусовки, весь бред, что был, и мы будем смотреть его, поедая лягушек! - Только не это-о-о! - Лу слегка завыл и закашлял. Спустя минуту, он все-таки перестал кашлять, и тогда Найл спросил: - Тебе не нравятся лягушки? - Нет, мне не нравитесь вы! - все снова засмеялись и, забрав огромные тарелки с едой со стола на диван, удобно развалились на нем, и я включил видео, собранное накануне. Все наше детство. Родители Луи. Мы. Я просто не мог это смотреть и собрался уйти, но поймал вопросительный взгляд Зейна. Я кивнул ему головой в сторону выхода, и он пошел за мной. - Куда ты? - спросил Зейн, скрестив руки на груди. - Я хочу выспаться, пока вы тут, - ни разу не лгун, нет. - Будь на связи, - Зейн тяжело вздохнул, понимая, что я вру, и зашел обратно, а я вышел на улицу и поехал в первый же клуб за дозой. Я просто больше не могу. POV Louis Я не знаю, но почему-то мне кажется, что Лиам не справляется. Он сделал все это для меня, а в его глазах, казалось, было что-то вроде: "Прости, что напоминаю тебе, что ты скоро сдохнешь и не сможешь поехать в Париж сам." Он снова думает не о том. Не думает о том, насколько мне приятно то, что они сделали. Не думает о том, как приятно слушать болтовню Гарри на французском, хотя я не знаю и слова. Я думал, что прожил зря, а они показали, что нет. И не потому, что сделали видео со всеми безумствами нашей жизни, а тем, что я понял, что когда я уйду - часть меня будет жить в них, пока живы они. Может, кто-то из них даже назовет сына в мою честь, а я буду беситься на том свете... Если он есть. И если я не окажусь "там". Я медленно засыпал и просыпался одновременно, это было похоже на то, как ты въезжаешь в тоннель, а потом выезжаешь из него. Нет боли. Черт, я здесь. Они все равно не заметят... А мне не больно... Я сидел в кресле, а парни играли в приставку, пока Найл поедал какую-то еду. Несколько минут я просто смотрел на таких счастливых ребят, которых не видел такими уже давно, а потом Гарри поймал мой взгляд и улыбнулся. Улыбнулся так светло, что мое дыхание перехватило... Он отвернулся обратно, продолжая играть, а потом я заметил, как Зейн дотронулся до Лиама локтем. Это было случайно, но я заметил, как дернулся Лиам. И не потому, что тот причинил ему боль или ему было неприятно. У меня такое с Гарри. Постоянно... Но у меня не было ни минуты подумать об этом, потому что с кухни вышла... моя мама. Она что-то несла на большом подносе и, передав мне тарелку со спагетти, села к парням и взяла четвертый джойстик. Моя мама всегда была отчаянной, но не настолько. Я несколько минут пребывал в шоке, а потом посмотрел на спагетти. То, что я хотел в эти дни больше всего. Мамины спагетти. В том смысле, что она, конечно, купила их, но суть была в том, что они поданы ею. Как раньше. Найл доел, и мы с ним решили поиграть в настольный футбол, пока остальные дразнили нас отсталыми от жизни. А я просто радовался тому, что могу двигаться без боли. Спустя час мама ушла, а я крепко обнял ее напоследок, потому что не хотел ее пугать и сказать еще что-то. Не хотел, чтобы они поняли, что я не с ними. Я вернулся в комнату и застыл на пороге, так как Зейн изучал Лиама, который сейчас играл с Гарри. Я улыбался с секунд тридцать, а потом не выдержал и произнес: - Зейн, может ты все-таки скажешь ему, что хочешь его, или так и будешь пялиться? Четыре пары глаз уставились на меня, и я не сразу понял, что Гарри прикрывает меня от налетевшего Зейна. - Блять, тебе делать нехрен? Нахер ты снова вспоминаешь это! - Зейн кричал, придерживаемый Лиамом и Найлом, а я просто был в шоке от того, что случилось, а потом Гарри вывел меня и сказал только одно: - Какого хрена? Ты забыл, что Лиам не гей? Зачем давить на больное Зейну, он ведь любит его...