Звезда Бессмертия

      В один из своих обычных рабочих дней доктор Кеноби, радуясь завтрашнему выходному дню, в приподнятом настроении собирался домой, насвистывая себе под нос какую-то мелодию, но буквально в дверях ординаторской столкнулся со своим интерном, что улыбался от уха до уха, а это, как правило, не предвещало ничего хорошего.       — Доктор Кеноби, — радостно протянул Энакин при виде начальника, сияя, как медный таз, которым медленно накрывались спокойные выходные хирурга. — А у меня дядя в командировку уехал.       — Очень рад за тебя, Эни, — вздохнул Кеноби, все еще не понимающий, чего от него хотят, но уже предчувствующий что-то неладное, а потому спешащий поскорее удалиться прочь.       — Доктор Кеноби, а вы за мной не присмотрите? А то больше некому, — Энакин лукаво улыбался. Не зная Скайуокера лично, можно было подумать, что он шутит. Но увы, Оби-Ван как раз очень хорошо его знал.       — Присмотреть? Энакин, тебе скоро двадцать четыре исполняется, насколько я знаю, — скептически хмыкнул Оби-Ван, хоть и без особой надежды. — Так что давай уж как-нибудь сам, что ли…       — Ну доктор, я ни разу не оставался один дома, а вы же знаете, какой я раздолбай. А если со мной что-то случится? А если я что-нибудь эдакое натворю? Это будет на вашей совести, — с самым серьезным выражением лица, какое у него только бывало, заявил Энакин.       — Очень мило, что ты признаёшь свои недостатки, Энакин, — вздохнул Оби-Ван, понимая, что от Скайуокера действительно можно ожидать чего угодно, а потому Кеноби с полной обречённостью ответил: — Хорошо, так и быть.       Поездка на байке с Энакином оказалась тем ещё испытанием, а о своём решении доктор Кеноби пожалел в самые первые минуты после его принятия, когда Энакин, ухватив его за рукав пальто, потащил на парковку и торжественно вручил там свой шлем. Оби-Вану уже приходилось наблюдать со стороны за безрассудной манерой вождения юноши, а потому стоило Энакину тронуться, а вернее — сорваться с места, как несчастная жертва собственной доброты заблаговременно вцепилась в его талию. Когда-то в молодости Оби-Ван мечтал о собственном байке и даже копил на него деньги. Но годам ближе к тридцати осознал, что с управлением транспортными средствами у него отношения не клеятся, и до сих пор так и не приобрел даже машину, предпочитая метро, хотя денег у него было достаточно.       Десять минут непередаваемого ужаса — и вот они уже были возле дома самого богатого человека в городе, владельца «Звезды Бессмертия» и множества других предприятий, миллионера и, возможно, в ближайшем будущем губернатора штата, Шива Палпатина. Со стороны Оби-Вану этот дом напомнил скорее замок какого-нибудь графа Дракулы. Хотя судить ли о чужих вкусах в этом плане человеку, что провел свое детство в родовом поместье Франкенштейнов, которое уже одним своим названием кому-то внушало откровенный ужас, а кого-то, например, туристов, привлекало не хуже именитых музеев? Энакин затащил Кеноби в дом, тот по привычке начал было снимать обувь в прихожей, но Скайуокер прошлепал в своих уличных шипованных ботинках прямо по начищенному до зеркального блеска паркету, и Оби-Ван сделал вывод, что разуваться здесь, похоже, не было принято.       — Привет, Мас. Знакомься, это мой гость, доктор Оби-Ван Кеноби. Доктор, это наш дворецкий, мистер Амедда, но вы можете звать его просто Мас, — панибратски представил мужчину в безукоризненном фраке и белых перчатках Скайуокер, на что дворецкий учтиво поклонился и, приняв бессменную косуху из рук Энакина, забрал и пальто Кеноби.       Помимо дворецкого в доме также находились горничная и повар, с которыми Энакин также познакомил Оби-Вана во время экскурсии по дому, и тот едва сдержался, чтобы не спросить, на кой чёрт здесь понадобился ещё и он, если присмотреть за Скайуокером и без того было кому.       — …здесь зал для приёма гостей, а вот тут наша семейная комната отдыха, — с увлечением рассказывал Энакин. — В подвальном этаже у нас есть бассейн, джакузи и сауна, если захотите искупаться. Там по коридору спальни для прислуги, а на втором этаже…       — Тут ещё и второй этаж есть? — ляпнул Кеноби, поражённый такой роскошью, и фыркнул, отчего-то опустив взгляд, когда Энакин посмотрел на него.       В голову почему-то пришли слова Квинлана, который частенько намекал на возможность отношений Оби-Вана с его интерном. Взглянул бы он на эту роскошь своими глазами — и увидел бы ещё одну причину, по которой Кеноби не будет с Энакином встречаться. Они из разных слоёв населения. Бабушка называла таких, как мистер Палпатин, нуворишами. Оби-Ван же хоть никогда и не был благородных кровей бедняком, да и собственное материальное положение всегда его устраивало, сейчас ощущал себя совершенно негодным вариантом кормильца и главы семьи… Хотя о какой семье может идти речь? О чём он только думает?       — Я ведь так и не показал вам свою комнату, — лучезарно улыбнулся Энакин, открыто смотря на Оби-Вана взглядом ребёнка, желающего показать кому-то пришедшему в гости свою коллекцию игрушек, и ухватил его за руку, потащив к широкой мраморной лестнице, бодро взбираясь по ступенькам пружинистой походкой, перешагивая то одну, то две подряд, чем доставлял немало неудобства Оби-Вану, которому эта лесенка казалась чрезмерно скользкой, а перспектива навернуться вниз, увлекая за собой Энакина — не слишком заманчивой. Но лестницу они миновали благополучно.       Оби-Ван как-то запоздало подумал о том, что его рука, зажатая в руке Энакина — это странно. Видимо, после того, как он оказался в доме Скайуокера, вряд ли что-то могло в полной мере удивить или смутить Кеноби. Он не ощущал никакого дискомфорта, лишь чувствовал, что ладони у Энакина тёплые, почти что горячие. Такие всегда бывают у чокнутых личностей вроде Скайуокера, у которых и голова горячая, не то что руки. Почему-то мимолетно вспомнил, что у его бывшей девушки, на которой он по глупости едва не женился, руки всегда были ледяные, и сама она вполне себе напоминала снежную королеву.       — Вот тут я и живу, — Энакин так и не убрал руку, приведя Оби-Вана в свою комнату, а Оби-Ван, увлеченный изучением интерьера, снова лишь очень запоздало догадался о том, что его руку отпускать никто не собирается до тех пор, пока он не высвободит её самостоятельно. Почему? Да потому что это Энакин, а это всё объясняло.       Комната Энакина в этом доме являла собой какой-то новый мир в сравнении со всеми остальными его помещениями в вычурном стиле, кричащем о богатстве, а также о том, что бедная горничная круглосуточно занята смахиванием пыли со всех этих картин и статуэток. Здесь не было ни того ни другого. Зато на стенах в обилии висели плакаты музыкальных групп, на полу расположился недособранный конструктор Лего, вызвавший у Оби-Вана нежную улыбку, на кожаном диване покоились мятые футболки, в углу валялся скейт, а полки и частично стол были завалены фантастическими книгами вперемешку с супергеройскими комиксами и различными авто- и мотожурналами. Правда, Оби-Ван был приятно удивлён, обнаружив среди них несколько медицинских справочников и пособий. В свои неполные двадцать четыре Энакин всё ещё был сущим подростком.       — Простите, у меня неприбранно, — неловко извинился Энакин, стоя за спиной Оби-Вана. — Я обычно не пускаю в свою комнату прислугу, потом вещи лежат не на своих местах, ничего не найдёшь…       — Мне нравится твоя комната, Энакин, — признался Оби-Ван. — Хотя бы тем, что она многое говорит о тебе. Только вот одного понять не могу, где ты спишь? На диване?       — Нет-нет, — помотал головой Энакин, — сплю я в дядиной комнате на его кровати. У меня с детства такая привычка.       У Оби-Вана округлились глаза, а про себя он отметил, что взрослый племянник, спящий в дядиной кровати — это довольно странное явление, но вслух ничего не сказал — не его это дело.       Ужин принес дворецкий прямо в комнату. Энакин, взглянув на поднос, поморщился, возмутившись:       — Что, опять лобстер? Но я же вчера его ел!       — А вот я не ел, — спас положение, а заодно и повара от праведного гнева юного хозяина Оби-Ван. — Причём не только вчера, но и вообще никогда.       — Тогда попробуйте обязательно! — тут же отозвался Энакин, клятвенно заверяя Оби-Вана: — Это фирменное блюдо нашего повара!       После ужина Энакин предложил посмотреть вместе фильм на огромном плазменном экране, висящем на стене в его комнате. Совместными усилиями выбрали какой-то ужастик, хотя Скайуокер уверял, что ни один фильм ужасов не способен его напугать. Однако уже полчаса спустя Оби-Ван, которому ужастик показался откровенно скучным, невольно уловил себя на мысли, что Скайуокер, прижимающийся к его руке и вздрагивающий от каждого резкого звука, кажется ему весьма милым. Да и вообще, похоже, родная домашняя обстановка влияла на Энакина лучшим образом. Он не рвался никуда, не носился аки энерджайзер, а казался Оби-Вану тихим и уютным. Такой Скайуокер нравился доктору Кеноби значительно больше, а потому он как-то автоматически согласился на просьбу Энакина поспать рядом с ним, впрочем, не подумав как следует, чем это может быть чревато.       Комната Палпатина была Оби-Ваном забракована, однако помимо огромной кровати, как у какого-нибудь мультяшного короля, с балдахином над ней в дополнение образа, он успел отметить огромное количество фотографий Энакина в разном возрасте, развешанных по стенам. Были здесь и фото с отдыха за границей, и памятные фотографии, где Энакин впервые идёт в школу или университет, а потом их заканчивает, и маленький Энакин, наряженный пиратом на Хэллоуин, и украшающий трехметровую ёлку на Рождество в гостиной.       Энакин попросил горничную постелить им кровать в одной из приблизительно десятка комнат для гостей, к каждой из которых прилагалась собственная ванная, и услужливо предложил Оби-Вану для сна одну из своих пижам. Тот вначале собирался отказаться, но справедливо рассудил, что спать в одних трусах, как он привык дома, рядом со Скайуокером — однозначно плохая идея.       — Доктор, можно странную просьбу? — поинтересовался Энакин, явно смущаясь.       — Валяй, — смилостивился Оби-Ван. — Я не думаю, что что-то ещё может меня удивить после просьбы присмотреть за тобой и поспать в одной кровати, — однако вскоре ему пришлось взять свои слова назад.       — Видите ли, у меня привычка с детства, без которой я не могу заснуть. Это уже рефлекс, наверное, — Энакин опустил взгляд, заливаясь румянцем. — В общем, не могли бы вы положить руку мне чуть пониже поясницы?       — Нет, — тут же, не раздумывая, заявил Оби-Ван.       — А дядя всегда кладёт! — обиженно хмыкнул Энакин.       — Какие-то весьма нездоровые отношения с дядей, не находишь? — подозрительно изогнул бровь Оби-Ван, который, конечно, проработав с десяток лет в «Звезде Бессмертия», насмотрелся на различные странности, но все же всерьёз задумался над тем, в какой среде вырос и продолжал жить Энакин.       — Ну хотите, не будем спать всю ночь? — пошёл на компромисс Энакин. — Я всё равно не смогу заснуть.       — Ладно, иди сюда, — смиренно вздохнул Кеноби, ложась в кровать, и поманил Скайуокера поближе к себе, с лицом мученика водрузил ладонь на его пятую точку и принялся наблюдать за сменившимся выражением лица Энакина, который разве только не мурлыкал и не терся о его руку, как довольный кот. Лучше уж потискать эту упругую круглую задницу пять минут, чем терпеть общество гиперобщительного Скайуокера еще и всю ночь.       Заснул Энакин достаточно быстро, но стоило Оби-Вану, убедившись в этом, попробовать убрать ладонь, как Скайуокер протестующе застонал сквозь сон, нахмурившись, и руку от греха подальше пришлось вернуть на место.       Чувствовать в постели рядом с собой кого-то спустя долгие годы одиночества оказалось неожиданно приятно и действовало на расшатанные нервы хирурга, большую часть своей врачебной карьеры страдавшего бессонницей, если на ночь не удавалось выпить стакан вискаря, весьма благотворно. Оби-Ван и сам не заметил, как начал проваливаться в сон, рефлекторно сжав пальцы на аппетитной ягодице своего коварно улыбающегося во сне интерна.