Я с тобой в утопии.

      За окном чернело небо и горели ярким пламенем множество огней: оранжевых, жёлтых, фиолетовых, розовых, синих красных, зелёных, белых.       В вагоне электрички прерывал тишину только голос диктора, объявлявший о приезде на станцию.       Чонгук уснул на плече Техёна, взяв того за руку.       Теперь они встречаются, всё будет хорошо. Так думал Ким, смотря на скопление жёлто-белых огней. Теперь альфа не одинок. Он взглянул на отражение спящего Гука и улыбнулся.       Веки парня отдыхали, ресницы также. Уголки губ иногда дрожали. Тёплая рука сжимала руку альфы. Техен повернулся к соулмейту и поцеловал его в лоб.       По приезду на нужную станцию Чон уже потирал глаза. Выйдя из вагона, он схватил Техёна за руку ещё сильнее.       Шли до дома омеги молча. И только тепло рук передавалось друг другу. Слов было просто не нужно — это было нечто лишним. Ведь было всё и так ясно.       — Можно я останусь на ночь? — спросил Техён.       Чонгук ласково осмотрел соулмейта.       — Конечно. А можешь переехать, —ответил он.       Техён широко улыбнулся. Он остановился, Гук инстинктивно сделал то же, а тем временем альфа взял возлюбленного на руки.       — Я буду нести тебя, как невесту.       Чон прижался и засмеялся.       Прошло некоторое время, и парни уже заходили в квартиру Гука, а тот в свою очередь, оставался на руках.       — Ну и как ты дверь закроешь, если еле открыл её? — насмешливо спросил Гук.       — Ну…       — Так, отпусти.       — Э, нет! Не отпущу!       — Давай без шуток, Техён. Спусти меня, чтобы я дверь закрыл.       Ким подумал пару секунд, смотря на Чона. А тот смотрел в глаза альфе с упрёком.       — Поцелуй меня, тогда и отпущу.       — Это всё?       — Нет, ещё я оставлю у тебя засос на шее, на прессе и на бедре, договорились? — русый с усмешкой взглянул на омегу.       У Чонгука чуть глаза из орбит не вылетели. Его соулмейт просит слишком много — такой вывод у него получился.       — А не много тебе?       — Это всего лишь засосы, я поставлю аккуратно, так, чтобы никто их не заметил.       После многих отпираний, Чонгук согласился. Опустив на пол шатена, русый отпрянул к стене и следил за соулмейтом, как тот закрывал дверь. После того, как Чонгук убрал ключи, усмехнулся:       — Всё, теперь я — твой.       — Ну, конечно, раз и навсегда, солнце.       Ким медленно приблизился и обнял Чона за талию, прижав к себе. Их губы стали страстно соприкасаться. Дыхание слилось. Стало жарко. Захотелось большего…       Оба пришли в комнату.       — Снимай с себя одежду, — приказал Ким.       — Всю? — испугался Чон.       — Пока только верх.       — Пока?! Да ты…       — Тише. Снимай кофту.       Чонгук послушался. Он оголил свои руки и свой живот с шестью кубиками. Техён опрокинул его на кровать и сел сверху. Приподняв голову Гука, поставил ему засос на шее как можно нежнее. Шатен слегка вздохнул.       — Один, — Ким всмотрелся в сексуальное лицо Чона.       Русый опустился к животу тонкой дорожкой поцелуев. Оставив столь же ласковый засос на одном из кубиков, он услышал лёгкий стон, и понял, что его омега не может терпеть.       — Не волнуйся, у меня есть презерватив.       Ким стал расстёгивать ремень Чонгука.

***

      — Доброе утро, спящая красавица, — нежно пролепетал Ким на ухо любимому и поцеловал его в щёку.       — Чёрт тебя дери, Ким Техён, у меня зад болит!       Альфа залился смехом, а омега стал бить его подушкой.