Маленький секрет большой любви...

*** — Ириш, привет. Я тебя не разбудил? — проснувшись, мужчина первым делом набрал до боли знакомый номер. — Привет, Гриш, — тихо произнесла Ирина. — У тебя что-то срочное? — оставив его вопрос без внимания, добавила она. — Так то, нет… — по неясному шуму в трубке, Лепс понял, что Ирина скорее всего работает. Он ухмыльнулся, вспомнив свои вчерашние размышления о совместном утре. Сейчас перед ним во всей красе предстала суровая реальность: если он заснул и проснулся с мыслями о ней, то Ирина вполне обходится без него. И это нужно просто принять. — Я просто хотел… — Лепс замолчал, добавляя мысленно — извиниться. Замолчал, потому что просто не смог произнести это слово. Извиняться за свои чувства — что может быть глупее и абсурднее?! — Хотел провести сегодня с Лалочкой день, если ты не против. — А почему я должна быть против? Это твоя дочь и… Лалочка будет очень рада, — Ира улыбнулась. — У нее сегодня занятие в развивающей школе, если хочешь, своди ее. Я позвоню няне. — С удовольствием свожу. Ты только скинь мне адрес школы и что нам взять с собой нужно, — несколько виновато пробормотал Лепс. Ему стало ужасно стыдно, что за два года, что его дочь занимается на этих курсах, он ни разу не посетил их с ней. Абсолютно доверяя Ирине и ее выбору, мужчина не раздумывая дал согласие на занятия дочери. Он и сейчас помнит тот момент, когда она позвонила ему, чтобы обсудить свое намерение. Помнит, что в тот день у них с Аней были гости и в общем-то ему было не до милых разговоров ни о чем. Помнит, как Ирина все поняла и быстро свела разговор на «нет», и с тех пор все решения принимала самостоятельно… — Адрес скину. А все, что вам нужно взять, Сима соберет, — с широкой улыбкой, быстро произнесла женщина. Она сейчас жалела лишь об одном, что не может быть рядом с дочерью и видеть ее счастливую реакцию. Лала обожала отца, а потому их редкие встречи становились поистине большими событиями в жизни маленького человечка… — Ну и отлично! А ты сегодня где? — как бы между делом, поинтересовался он. — Клип снимаю, — устало вздохнула Ирина. И словно в подтверждение ее слов, где-то на заднем фоне, раздался приятный мужской голос, приглашающий на площадку. — Ладно, Гриш, я побегу. Позвони мне после занятий, хорошо? — Конечно. Удачи, Ириш! Ничего не ответив, Ирина скинула. До Лепса лишь донесся обрывок стандартной рабочей фразы. В общем-то, он даже не был уверен, что Ира слышала его последнюю фразу. Но наверно, сейчас это уже не имело никакого значения. Впереди его ждет отличный день в самой прекрасной компании… *** Учебный класс представлял собой небольшое, но вполне уютное помещение. Детки занимались за так называемым круглым столом, а родители, желающие посетить занятие, располагались чуть поодаль. Лепс с интересом рассматривал помещение, незаметно наблюдал за преподавателем — веселой женщиной средних лет, и медленно погружался в приятные воспоминания… Был уже поздний вечер, когда его телефон разразился требовательным звоном. «Игорь Крутой» — высветилось на экране. — Да, я слушаю, — не спешно подойдя к телефону, ответил Лепс — Гриша, привет. Это Крутой, — взволнованно произнес композитор. — Привет. Чего случилось? — Слушай, Гриш, отпусти Ирунчика завтра ко мне на запись. Она говорит, ей дочку оставить не с кем. А у меня такая для нее песня лежит, нужно срочно записывать. Посиди с ребенком. Отец ты в конце концов или кто?! — Конечно посижу. Какие проблемы?! — не задумываясь ответил Лепс. — Отлично! — обрадовался композитор. — Я тогда сейчас позвоню Ирунчику. Спасибо, Гриш! — Крутой был так рад, словно получил высокую правительственную награду, а не возможность поработать с любимой певицей. Впрочем, что из этого дороже — вопрос довольно спорный. После разговора с композитором, Лепс перезвонил Ирине и постарался убедить ее, что он в состоянии несколько часов погулять с коляской… Перед предстоящей встречей, Гриша не спал практически всю ночь. Откровенно говоря, остаться один на один с двухмесячной дочерью было страшновато и безумно волнительно. В голове крутился миллион вопросов типа: Что я буду делать, если девочка вдруг проснется? и пр. Звонить Ире и отрывать ее от работы, совсем не хотелось. Честно говоря, тот факт, что Ирина даже не рассматривала его кандидатуру в качестве няньки, навевал не самые радужные мысли. Она не видит в нем опоры и поддержки, которые мужчина должен давать своим любимым девочкам. Пусть между ними были сложные запутанные отношения, но отныне их связывал маленький человечек, для которого они прежде всего — любимые и любящие родители, надежда и опора… К особняку Аллегровой, мужчина подъехал на два часа раньше назначенного времени. Усидеть дома не было никакой возможности. Взволнованное сознание раздражал буквальный каждый шорох. Тяжело вздохнув, мужчина тихонько постучал в дверь. Ему открыла удивленная, такая родная, по-домашнему уютная Ирина. — Привет, — от чего-то шепотом произнесла она. — Проходи. — Привет, — так же шепотом отвечал он. — Я вот решил немножко по раньше приехать, — пояснил, раздеваясь. — Чай, кофе будешь? — Нет, я дома позавтракал, — неуверенно пробормотал Лепс. Не признаваться же в самом деле, что от накопившегося волнения, ему элементарно кусок в горло не лезет. Он совершенно точно знал, стоит показать ей свое смятение, как Ирина тотчас же отменит все дела и останется дома с дочерью. — Ну, ладно. Давай я тогда тебе покажу, что где лежит, что оденете. Лалочка проснется, я ее покормлю. Через часик/полтора можно идти на улицу, она уснет. В коляске спит хорошо, но нужно все время катать, иначе проснется. Дочка у нас с характером. — Есть в кого, — красноречиво взглянув на собеседницу, произнес Лепс. — Я тебе сейчас покажу, как сделать смесь на случай, если проснется. Если что, звони сразу. Лепс активно кивал, а мысленно умолял дочь вести себя как можно тише, дабы им не пришлось тревожить их мамочку. Прежде он ни разу не оставался с Лалой один на такое долгое время. Да в общем-то, он вообще не оставался с ней один, рядом всегда была Ирина. Оставалось надеяться, что опыт полученный за время воспитания Инги, ему пригодится. Хотя, откровенно говоря, для Инги он был не лучше отцом, чем для Лалы, хотя и жил с ней под одной крышей… Вот уже практически три часа Лепс монотонно бродил по скверику, что находился в близи студии Крутого. От однообразия пейзажа начинало рябить в глазах, от усталости ноги начинали заплетаться, но все это было сейчас не важно. Для мужчины не существовало ничего, кроме крохотного создания, мирно посапывающего в коляске. Лицо девочки было надежно скрыто занавесочкой от посторонних глаз, а потому при каждом шорохе ребенка, Лепс осторожно заглядывал внутрь, чтобы проверить не проснулась ли дочь… В какой-то момент, его телефон залился так ненавистной им в этот момент мелодией. Звонила Аня, с которой он успел поссориться еще с утра из-за нежелания объяснять куда и зачем он отправляется в столь ранний час. Толи от звонка, а может просто по стечению обстоятельств в следующую секунду по парку разлетелся надрывистый плач. Скинув вызов, при этом про себя выругавшись всеми известными матерными словами, Лепс испуганно склонился над ребенком. Что-бы не пытался он делать: укачивать, давать бутылочку, малышка продолжала горько плакать. Нет, скорее даже не плакать, а орать. Мужчине не оставалось ничего, кроме как взять плачущую дочь на руки и отправиться прямиком на студию к Крутому. В здание он вошел ровно в тот момент, когда с кухни доносился приятный аромат травяного чая, и фразы милой приятельской беседы. Услышав надрывистый плачь, Ирина тут же подскочила к Лепсу, аккуратно вынимая из его рук дочь. В этот момент, мужчина смог наконец облегченно вздохнуть. Скинув куртку, он направился на кухню к Игорю, где вскоре появилась и Ирина с мирно посапывающей дочерью на руках. В этот момент Гриша понял, что вот оно то самое, что человечество называет настоящим счастьем… Из размышлений, мужчину вывел звонкий голосок Лалы. — Пап, смотри, что я нарисовала. Тебе нравится? — Очень! Очень красиво! — с теплотой в голосе произнес мужчина. — Пап, а мы с тобой погуляем после школы? — Если нам мама разрешит, то конечно погуляем, — крепко прижимая девочку к себе, произнес он. Отпустив Лалу заниматься, Лепс улыбнулся ее удивительной схожести с Ириной. Не даром говорят, что дочерей отцы любят больше. Ведь дочь — это уменьшенная копия любимой женщины!