Лето

      После всего произошедшего, я не могла долго прийти в себя. Но все же, пришло время очнуться.       Как только я открыла глаза, то увидела вокруг себя много разных аппаратов и, сначала, не поняла, что я нахожусь в больнице. Рядом, сидя на небольшом стульчике, сидел Ярик. Его глаза были закрыты, а сильная рука крепко сжимала мою собственную. Похоже, он задремал.       В голове было много разных мыслей и сцен, которые постоянно воспроизводила моя память, однако то, что произошло после моего отключения, я не помнила. Слышала только, сквозь тьму, голос деда, раздающийся эхом и твердивший "Не засыпай, не засыпай!". А дальше.. Сон. Он был такой правдоподобный, что аж по моему телу пробегала стайка мурашек. Я видела свою прабабушку и того деда, с которым я встретилась на кладбище. Они вели меня куда-то вперёд к светлой комнате, а я беспрекословно шла за ними. Зайдя в эту комнату, меня ослепил яркий свет, и я услышала радостные детские голоса, звонкий смех. Передо мной появился дом, большой, похожий на наш. Около него была площадка с горкой, песочницей и качелями. На них сидела семилетняя прабабушка, будто бы сошедшая с её детской фотографии, и мальчик того же возраста. Странно, но он был похож на того старика, хотя меня уже совсем не удивить.. На этом сон оборвался, и я проснулась здесь.       – Чёрт, как же больно... – тихим, еле слышимым голосом сказала я. – Сколько времени?       Я хотела встать, но опять-таки, боль в ноге на дала этого сделать. Кое-как приподняв своё тело, я повернула голову в сторону окна и увидела через открытые жалюзи, что совершенно ничего не изменилось. День как день, так же ясно и безоблачно. Чирикают птицы, сидя на ветке ближайшего дерева. Благо, кровать находилась около окна, а то бы пришлось ползком передвигаться.       Я сидела, продолжая смотреть в окно, пока не услышала вздохи Ярика. Он поднял взгляд на меня, и было видно, что он безмерно счастлив моему пробуждению, однако, что-то в нем было не так. Но я не придала этому никакого значения. Поэтому, этот день можно считать самым обыкновенным и, можно сказать, типичным (не считая того, что я оказалась в больнице).       – Солнышко, ты очнулась!.. – он поднялся и приобнял меня за плечи. – Я так боялся..       – Ай, стой, моё плечо! – да, а я и не знала, что ещё и в плече дыра. Что же это за напасть такая?       Ярик сразу отодвинулся, пробубнив не громкое "Прости". В это же время, в палату зашёл мой лечащий врач, который с первой же минуты повёл себя странно.       – Мария, Вы встали? Рановато. Как Ваше самочувствие, что-нибудь болит? – очень много вопросов.. Он был слишком добр, внимателен ко мне, хотя, может, я просто выдумала это, и он со всеми такой? Врач, в конце концов.       – Все хорошо, спасибо за беспокойство.. – почему я испытываю неловкость? – Эм, доктор, можно кое-что спросить?       – Конечно.       – Что со мной случилось и почему я, словно, после войны? – немного разбавить такую неловкую атмосферу тоже нужно. Но, боже, как он посмотрел на меня. Словно голодный зверь на жертву.       – Вы, Мария, проспали три дня. У Вас два пулевых ранения – в плечо и ногу. Потеря Вашего сознания вызвана попаданием пули в кость, от болевого шока Вы-       – Тебе чего-нибудь нужно? Хочешь, принесу попить? – резко перебил его Ярик, начав кидать в сторону врача косые взгляды. Тот только хмыкнул, положив папку с документами на стол, он ушёл, оставив нас с Ярославом наедине.       – Что с тобой такое? – странно повели себя эти двое, что мне стало как-то не по себе. Мне было интересно, что произошло в подвале и кто в меня стрелял. Поэтому, я решила расспросить Ярика. – Кстати, расскажи мне, что тогда случилось?       Я взяла его за руку, смотрела прямо в глаза, но он, только лишь отмахнулся и подошёл к окну. Он смотрел куда-то в даль, задумчиво и очень долго.       – Да что с тобой такое!? Ответь, Ярослав!       – Ничего, Мари, все хорошо. – на мгновение, мне показалось, будто в его голосе были слышны нотки тревоги или страха; он пытался врать, но у него это никогда не получалось.       – Я не понимаю, прошу, объясни, – как бы я не пыталась его разговорить, он продолжал молчать, смотря в окно. – Почему ты так изменился?       Тяжело вздохнув, он повернулся в мою сторону, а в его глазах я увидела боль и печаль.       – Мари, прости.. – он взял меня за руку и опустил голову. – Это я.. Выстрелил в тебя.       Я была настолько шокирована этой новостью, что чуть ли не упала с кровати.       – Как ты мог!? – меня захлестнула волна негативных эмоций, я перестала себя контролировать и почувствовала, как по щекам стали течь слёзы. – Чудовище! Уходи, не хочу тебя больше видеть!       Он обнял меня и просил о прощении, но я, думаю, его никогда не прощу. Пытаясь вырваться из его объятий, с простреленым плечом и коленом, мне было больно, что делало из моих слов непонятные звуки.       – Подожди, Мария! Дослушай меня до конца!       – Нет, нет! Уйди, уйди! – продолжала я. – Не трогай меня! На звуки сбежались медсёстры.       – Молодой человек, Вам следует уйти. Пациентке сейчас нездоровится.       – Нет, стойте, Мари, ты не так поняла! Мари! Мари! – он пытался прорваться ко мне, хотел вернуться и попытаться вновь разъясниться, но, увы, было уже поздно. Одна из сестёр вызвала охрану и его быстро выпроводили.       И только сейчас я поняла, что этот день не был обыкновенным. Он был чёрно-белым, как и все последующие. Мой мир разрушился. Окончательно.