Это что, был просто перепих по пьяни?

      Уже порядком пьяный Мирон прижимается всем телом к Славе. К своему огромному сожалению (или радости), парень почти трезв. Но это не спасает от того, что он слышит и чувствует. Тяжёлое дыхание чуть ниже уха заставляет и самого Славу дышать тяжелее. А прикосновения то тут, то там будто обжигают, несмотря на одежду. Карелин выжимает педаль газа, и ему плевать, что ему могут дать штраф. На счастье, на их пути не попадается ни одного поста или даже камеры. Быстро доехав до подъезда и припарковав машину, Слава вытащил отчаянно цепляющегося в поиске то ли тепла, то ли опоры, чтобы не упасть, за него Мирона. Тащит до подъезда и в лифт, потому что живёт на пятом этаже, а тащить его вверх по лестнице нет никакого желания. Свой адрес пьяный король русского рэпа сказать не смог. А вот лезть целоваться — так почему бы и нет.       Но не успевают двери лифта закрыться, как Фёдоров руками начинает лезть под тёмно-красную, с привычным логотипом «Антихайпа» Славину толстовку. Этого перегруженный мозг выдержать отказался, и Слава, который до этого повторял себе, что нужно держаться, не поддаваться на провокации, прижимает Окси к изрисованной какими-то надписями стенке лифта. Кажется, на ней было написано что-то про любовь и секс.       Всё это происходит буквально за один пролёт. Янович стонет под парнем, как-будто всю жизнь мечтал чувствовать тяжесть этого тела, тёплые губы, нежно целующие его. Хотя, скорее Фёдоров просто слишком пьян уже, чтобы даже осознавать с кем он целуется. Слава понимал это прекрасно, но при этом всё равно продолжал целовать. Ведь это же Мирон. Тот человек, чьи альбомы заслушаны ещё в детстве, чьё творчество, да и внешность так манила Славу. Такой шанс упускать было просто глупо.       Слава тем временем действительно старался целовать нежно, не сделать больно, хоть у него и сносит крышу только от того, как Мирон бёдрами трётся об него, как тяжело дышит в шею. Но эта нежность заканчивается ровно на том моменте, когда Мирон кусает Славу за нижнюю губу, как-будто пытаясь отнять право актива. Парню это не нравится, и он, будучи не совсем в трезвом уме, опускается ладонью к уже давно вставшему члену Мирона, начиная поглаживать. Невесомо, но для обострённых чувств Фёдорова это сейчас как удар молнии. Мужчина прогибается в пояснице, толкаясь к Славе, открывая губы, всхлипывает. Именно этого Слава и добивался, начиная исследовать новые территории языком, но не убирая прикосновений. Мирон же просто отдаётся умелым рукам парня.        Их уже довольно долгий поцелуй прерывает открытие дверей лифта. Их этаж. Слава тянет Мирона за руку к своей квартире. Тот поддался, и на ватных ногах поспешил за Славой.       Дрожащие руки никак не могли открыть дверь квартиры. Темнота не добавляла уверенности движениям Славы. Ещё и Мирон сзади прижимался и нетерпеливо водил руками везде, где доставал. Слава из-за этого никак не мог понять, где же эта замочная скважина и как в неё всунуть ключ, открыв этот хитровыебанный замок.       Наконец двери были открыты, и Славино сердце пропустило удар, перед тем, как парень окончательно собирался войти в дом. Но не успел он задержаться на пороге, как его втолкнул в квартиру Янович. Втолкнул и попытался прижать к стене, резким движением заткнув чужие губы поцелуем. Но попытка была тщетной, и мужчина всё равно оказался в позиции пассива под Славой, который быстро сменил положение дел.       У самого же Славы даже зрение не могло сфокусироваться от накатывавшего желания. Он и сам не понял, в какой момент они оказались на кровати. Хотелось целовать, кусать, гладить, что парень и делал, попутно раздевая себя и Мирона.       Ну, а последний был и не против, и показывал это своими податливыми стонами и редкими, но такими желанными для Славы, всхлипами.

***

      На утро Слава проснулся от приятного тепла. Он лежал в постели, рядом с ним Мир, который уткнулся парню носом в район ключиц и мирно посапывал. Сейчас, когда он не плюётся ядом, он казался бесконечно милым. Складка, вечно возникающая при хмуром взгляде, сейчас исчезла. Тёмные длинные ресницы немного подрагивали. Одеяло закрывало почти всё тело, но оставляло открытыми выпирающие ключицы. Слава решил устроить любимому с детства рэперу сладкое пробуждение, и, попытавшись встать, чтобы не разбудить Мирона, пошёл на кухню готовить завтрак. Карелин в душе благодарит всех богов, что Светло и Замай не припёрлись к нему утром. Хрен знает, где их носило всю ночь, но Слава готов был дать тысяч по пять каждому за такой подарок. А особенно судьбе. Этой коварной женщине он готов был отдать вообще всё, лишь бы не разлучала их больше с Мироном. Лишь бы тот, когда проснулся, не отреагировал слишком резко, не помня даже, что он занимался сексом со Славой. Действительно, как самопровозглашённый король русского репа отреагирует на то, что проснулся рядом со своим злейшим врагом? Слава очень надеялся, что его не пошлют нахуй первыми же словами и хотя бы дадут объясниться. Сказать хотя бы, что Мирон ему давно нравится.        Чайник закипел и Слава продолжил готовить завтрак. О ноги парня тёрлась Коха, выпрашивая еды. Уже через несколько минут приятный запах распространился по квартире, а вместе с тем пришёл и Мирон. От его бледного, заспанного вида у Славы появилось непреодолимое желание уложить его спать таким же приятным образом ещё раз. Подойдя вплотную он провел рукой по ключице и медленно сказал, опережая первые слова Мирона: — Я тебе тут, это, завтрак сделал…       И парень смутился, потому, что во взгляде смотрящих на него глаз зажёгся огонёк смеха. Но он быстро потух, перешедши в заинтересованность. Мирон наклонил голову, смотря на Славу, изучая его лицо. От этого взгляда Славе стало даже неуютно. Последний раз его так рассматривал батя, когда Слава пришёл домой пьяный.       И тут Мирон легко прикоснулся к Славиным губам своими. А после торопливо сел завтракать, будто так и надо. Слава стоял оторопевший, но потом быстро взял всё в свои руки, и потянул Мирона к себе на колени. Пока Мирон не оттолкнул. С набитым ртом Окси что-то протестующе замычал, но быстро успокоился. Вопреки всем Славиным ожиданиям, Мирон даже не сказал ничего о том, что было вчера. Это удивляло, но пока Слава решил просто забить на этот болт, отдаваясь моменту. И время несло, текло неспешной рекой, пока Мир, по виду довольный завтраком, набивал себе рот. А потом как-то взволнованно спросил: — Это ведь не просто перепих по пьяни, так?        Слава очень удивился такому вопросу. Хотел уже язвительно поинтересоваться, многих ли Янович видел, которые после простого перепиха стали бы готовить своему партнеру завтрак, но вместо этого сказал другое: — Нравишься ты мне, дурак, — до уха Федорова донёсся еле слышный шёпот. Тёплые губы прошлись от мочки уха к ключице. — А ты, вроде как, мне…