Гром и лёд

— Знаешь, тебе придётся извиниться перед Сиф. Её ты не видел дольше, чем меня: она рассчитывала на тёплую встречу и пару поцелуев, а ты в итоге не обратил на бедняжку внимание, — Тор прекрасно знал, что Локи злорадствует: с Сиф они всегда друг друга раздражали, так что её растерянный и обиженный взгляд — только ему на радость. Конечно, Тор извинится и поговорит с подругой о том, как эти два года ей жилось в Ванайхейме, в спокойствии, но вдали от дома и друзей. Поговорит, но утром, не сейчас. — Кстати, Старк выделил тебе неплохие покои. Хотя после месяцев на корабле посреди космоса я оценил бы и Асгардскую темницу. Когда есть с чем сравнивать, некоторые вещи начинают играть новыми красками. И там, и там нечего делать и некуда идти, но во втором случае тебе каждый день приносят еду, которая точно не кончится, и исключена вероятность, что система жизнеобеспечения решит отключиться и все погибнут в муках. — Не говори глупостей, это абсолютно безопасно. Тем более, два месяца мы летели вместе, и ты не жаловался, — Локи лёг на его кровать сразу, как зашёл в комнату, и сейчас Тор не знал, куда деваться ему самому. В ответ на его последнюю фразу Локи пожал плечами и как будто бы совсем без умысла сказал: «С тобой было спокойнее», после чего Тор решился и растянулся рядом. На улице уже стояла поздняя ночь. Свет включать не хотелось, чтобы не портить доверительную атмосферу. Ну, и для того, чтобы Пятница не вздумала подглядывать. Тор считал, что будет неуважительно по отношению к Старку повыдергивать расставленные по штаб-квартире камеры. Он прекрасно знал, что его смертный друг никогда не станет просматривать эти записи; наблюдение ведётся из соображений безопасности и выведется на экраны, только в случае чрезвычайного положения, но Локи на это наверняка среагировал бы негативно. Его и всевидящий взор Хеймдалля в те далёкие времена, когда он ещё не научился скрываться с помощью магии, раздражал больше, чем кого-то другого. Какое-то время они провели в тишине, что для обоих было несвойственным. Локи делал вид, что смотрел в окно, хотя на самом деле наверняка просто глубоко задумался, а Тор разглядывал его шею, которую на самом-то деле ещё совсем недавно сжимал в своей огромной лапе Танос. Не хотелось задавать этот глупый и очевидный вопрос: «Как?», который должен был возникнуть уже давно, но так и не был озвучен. «Как ты выжил после падения в пропасть и что с тобой было?», «Как ты мог оказаться на троне после того, как умер у меня на руках?», «Как ты успел сбежать из объятого в пламенем замка, а потом попасть на корабль?». Как ты сумел провернуть этот трюк снова? — Знаешь, а я ведь был прав, когда сказал, что ты становишься предсказуемым, — Локи всё-таки повернул голову и посмотрел на него почти также понимающе, как несколько часов назад Сиф, на что Тор вытянул руку и тронул то место, что прежде сверлил взглядом. Локи не ответил, а Тор не убрал руку. Понимая, что нужно что-то сделать он придвинулся и потянулся к губам напротив, но брат ожидаемо отвернулся. Тор сполз на кровать, так, что между лицами почти не осталось расстояния, и устало заговорил, даже не уверенный, что Локи его не проигнорирует. — Знаешь, я тебя не понимаю. Мы раньше… До того как… — Ты пытаешь сказать, что трахались, пока думали, что родственники, а потом перестали? — О, норны… — Тор поморщился и хотел отчитать Локи за грубость, но тот беззлобно рассмеялся и продолжил: — Ну а что? Это не тот случай, когда стоит подбирать эвфемизмы. Нужно называть вещи своими именами, в твоём возрасте… — кажется, очередной бессмысленный, но эмоциональный монолог был уже на подходе, однако Тор не выдержал и жёстко перебил: — Локи, перестань, — хотелось встряхнуть его, но тот всё же послушался и замолчал. Несмотря на недавний смех, веселья в его глазах не было. Только настороженность, которая Тору совсем не нравилась, — Я… — поняв, что Локи и правда сказал именно то, что у него самого, наверное, не получилось бы, Тор на секунду замялся, а потом всё же решил не бросать разговор, потому что, учитывая, с какой скоростью последнее время развиваются их отношения, он мог и не повториться, — Да, да, ты прав, Хель тебя подери. Именно это я и хотел спросить, — Тор перекатился на спину и закрыл глаза, чувствуя безумную неловкость. У него никогда не получалось говорить по душам, тем более о чём-то таком. Да и особой нужды не было. А вот теперь ему уже не отвертеться. - Как-то резко тебя это взволновало. А прежде что? — Ну, во-первых, мы были в ссоре восемь лет… А во-вторых, мы всё же помирились, ещё тогда, когда летели на Землю. — Вот на счёт этого я бы поспорил. Чтобы ты окончательно перестал быть серьёзной грозной тумбочкой, мне пришлось ещё раз умереть, — Локи снова ушёл от ответа, а Тор снова повернулся к нему, потому что так было легче заметить, что он соврал, если такое случится. — Ты же знаешь, что это правда. Да и к тому же, я вижу, что ты недоговариваешь. — Ты просто сказочная зануда. Тебе на самом деле так нужно это знать? — Локи — актриса погорелого театра. Сколько бы в его голосе не было наигранного раздражения пополам с безысходностью, Тор чувствовал, что брат просто тянет время. Что ж, его у них было предостаточно. Тор кивнул и замолчал. В комнате пахло порошком и каким-то моющих средством, потому что перед тем, как дать заселиться в неё, роботы Старка провели здесь генеральную уборку, но Тор, вплоть до неожиданного прилёта Локи и оставшихся асгардцев, в помещении не появлялся и не проветривал его. Сейчас окно было открыто настежь, но ночь выдалась совершенно безветренная. И, опять же, беззвучная, словно вокруг не было совершенно никого. Пораздумав, Тор сосредоточился, и следом в небе прогремел первый гром. Гроза сейчас была очень даже кстати. Громкий раскатистый звук вывел Локи из раздумий, и он всё же заговорил. — Ты же знаешь, что я ётун. Понимаешь, что это значит? — ровным тоном произнёс он и так пристально вгляделся в Тора, что тот не знал, куда себя девать от возникшего следом неприятного чувства. Если ответ будет неправильным, они, наверное, снова потратят несколько лет на глупые конфликты. Впереди, у них, конечно, ещё почти четыре тысячи, но моменты жизни не хочется тратить попусту, даже если она необычайно длинная. — Ну… У тебя холодная кожа? — Тор постарался не выставить себя идиотом, но это всегда было проблемой. Почему-то преимущественно в компании с Локи. — Ага. Верно. Холодная. И синяя, — Тор на секунду замер, а потом осмыслил произнесённую фразу. — Ты… стесняешься? — Брови взлетели вверх. Нет, брат, конечно, всегда был довольно чувствительным: даже побрил Сиф налысо в наказание за то, что она поглумилась над его временно то ли случайно, то ли специально покрашенными в рыжий волосами. Они уже спустя пару дней снова стали чёрными, а вот локоны красавицы-воительницы отрастали до прежней длины почти три года. — Нет, — абсолютная честность была для Локи редкостью, но сейчас Тору довелось-таки узреть это исключительное явление, — Но… — в отличие от Тора, весь вечер с трудом подбирающего слова, Локи запнулся впервые. — То, как я сейчас выгляжу — всего лишь иллюзия, не серьёзнее, чем все остальные. Это не то же самое, что заклинание, наложенное Одином. Оно держалось веками, какое-то время даже после его смерти, и когда-нибудь ты, наверное, всё равно случайно увидишь меня таким, какой я есть. — И что? — Тор не понимал. Молнии, бьющие всё это время, затихли, сменившись тихим дребезжащим громом, похожим на кошачье мурчание. Он мог это прекратить, но не захотел, хотя ему явно придётся выслушивать от друзей вопросы определенного содержания. Они уже успели узнать, что если погода чудит вблизи своего Бога, то это определённо не совпадение. — Не хочу видеть, как тебя перекосит от отвращения. Потом ты меня всё равно уже не тронешь, а так выбросим из этой последовательности лишнее звено. Тор решил, что с его красноречием, в такой ситуации уже ничем не помочь, и поэтому решил действовать своим любимейшим способом — спонтанно и напролом. Не без помощи наработанной в боях реакции, он в одно мгновение отрезал Локи все пути отступления, нависая сверху, упираясь руками о матрац по бокам от него, и произнося одно единственное слово. — Покажи. И, на удивление, Локи не сказал ни слова против; едва кивнул, а потом поставил собственное условие. — Закрой глаза. Тор послушался. Сегодня им обоим нужно было оказаться терпимей, чем обычно. Это в другие дни можно не сдерживаться от случайных фраз и жестов, зная, что это не имеет значение, но сейчас нужно было проявить чуткость, даже если она идёт вразрез убеждениями, характером и человеческой натурой в целом. Тор почувствовал под собой едва заметное колебание воздуха и понял, что иллюзия схлынула. Он не был уверен, что может открыть глаза, раз уж брат не дал такой команды, поэтому только сменил точку опоры: перенёс вес на левую руку и колени, расставленными по обе стороны от бедра Локи, а правую вернул на всё ту же полоску кожи на шее. Он касался, ожидая ощутить подушечками пальцев безумный обжигающий холод, свойственный ётунам - прикосновение к ним заставляло мясо отслаиваться от костей - но шумно выдохнул от удивления, понимая, что температура осталась прежней. Холодная, но в тоже время не перешагнувшая грань нормальности. Рука поползла ниже, нащупывая естественные для этой расы отметины на коже, которые не были и вполовину такими выпуклыми как должны, а ещё почему-то мягкими, даже не как шрамы — было несложно понять, что так и должно быть. Никаких комментариев не последовало, но стало ясно, что Локи вообще не собирается подавать голос. Больше не чувствуя напряжения, Тор посмотрел, тут же сталкиваясь с двумя огромными красными огнями. Молнии снова засверкали, хотя бархатистые раскаты стали даже ещё тише. Удивление и полное спокойствие. Честно говоря, Тору было плевать. Возможно, произойди это открытие посреди дня и при свете, эмоции были бы куда более бурными, но увиденная в очередной вспышке синяя кожа почти его не потревожила. Выглядит вполне неплохо. На ощупь ещё лучше. Зря Локи так сильно волновался. Хотя… Осталось ещё проверить, как на вкус.