Валентинка

отбечено Обычному человеку, пусть даже опытному альпинисту, чтобы залезть на башню Старк Индастриз нужны, как минимум, присоски, страховочные тросы, специальная обувь, перчатки, очки. Человеку-пауку нужна была только решительность и немножко подросткового максимализма. Ну и немного влюбленности, чего уж там. И извращенно-ванильного понимания слова «романтика». Потому что ему казалось романтичным приползти на последний этаж высотки, чтобы притащить своему наставнику коробку ещё горячего печенья, которое сам же и испек. Такие вот приползания были довольно частыми. Потому что Тони, наставник Питера, того самого Человека-паука, довольно увлекающаяся личность. Может просидеть за работой в своей мастерской несколько суток на одном кофе и упрямстве, увлеченный новой разработкой. А Питер приползает к нему, кормит вкусняшками собственного приготовления, выслушивает его идеи, а потом смотрит на него, осунувшегося и измотанного, своими огромными карими глазами, в которых читается укор, и Тони сдаётся, вздыхает обреченно и идёт спать. Потому что уже поздно и паучку тоже пора спать, но ему ещё ползти до дома и объяснять тетушке, почему он задержался. — Привет паукообразным! — Тони уже и не закрывает окно в мастерской. Потому что боится не заметить мелкого. Один раз уже так было, и тот проторчал почти час у окна, от безысходности корча смешные рожи, сняв маску и отстукивая морзянкой «S.O.S». Тони потом попросил Пятницу показать это безобразие ему. Собственно, теперь у Тони был некий компромат на Питера, смонтированная нарезка с этими самыми умильными рожицами за окном, наложенная на самую унылую построковую композицию, которую Старк вообще смог найти, с помощью Пятницы, конечно же. — Здравствуйте, мистер Старк! — Питер снял маску и улыбнулся, второй рукой тряся в воздухе бумажным пакетом с печеньем. — О, твоя тетушка опять прислала что-то вкусненькое? — Тони улыбнулся в ответ и встал из-за рабочего стола, сворачивая голограммы чертежей и устало поводя плечами. Питер никогда не упоминал, откуда он берет все те сладости, которые притаскивал Старку каждый раз, и тот был свято уверен, что это гостинцы от Мэй. Хотя бы потому, что просто не мог представить себе, что все эти разные виды печенья, пироги, рулеты, чизкейки и даже один раз шоколадный торт, мог готовить кто-то другой, кроме как та секси-тетушка. Он думал, что таким образом она пыталась Старка «прикормить», возможно, рассчитывая на что-то большее, чем благодарность и признательность ее кулинарным способностям. Хотя она просчиталась, посылая все это со своим племянником, от которого Тони иногда глаз не мог отвести и шифровался со своим этим «залипанием» на подростке, как запойный алконавт-тихушник. То есть делал вид, что сильно над чем-то задумался, а вовсе не пялится на кое-чью задницу, например. Или «Питер, принеси из-под во-о-он того верстака ту штуку, пожалуйста!». Ну как-то так. — Имбирное печенье. Вы будете кофе, как обычно? — Питер поставил пакет на стол рядом с Тони и, дождавшись от того кивка, вышел из мастерской, собственно, за кружкой кофе и чаем для себя. И он знал, что, когда придет, то кое-кто втихую уже схомячит несколько печенек. У Тони Старка было все. Включая лучших поваров, например. Но он все равно никогда не отказывался от домашней выпечки, да и вообще стряпни, потому что все эти ресторанные изыски уже, откровенно говоря, набили оскомину. Даже Железному Человеку хотелось домашнего тепла и уюта. И он каждый раз ждал прихода Питера, потому что тот давал ему это. — Представляете, мистер Старк, оказывается, у нас будут проводить олимпиаду по программированию на следующей неделе. Думаю попробовать себя. Нам дали пробные задания, я уже кое-что набросал и хотел посоветоваться. Я решил пойти по классике и написать небольшого цифрового помощника, который бы упрощал поиск и сортировку информации, при этом сам помощник бы находился в облаке и у него был бы доступ ко всем гаджетам владельца. Что-то вроде вашего ИскИна, но гораздо проще и общедоступнее, — Пока Питер взахлеб рассказывал о своей идее, он одновременно расставил чашки, высыпал печенье из пакета, ставшего немного легче, в принесенную им же тарелку, поставил рядом с ней пару розеток с вареньем — абрикосовым и клубничным. Варенье он притаскивал Старку на прошлой неделе, и оно уже практически закончилось, кстати. — А не плагиат ли это, малец? — Тони выразительно на него посмотрел, а потом взял печеньку и, обмакнув её в клубничное, приподнял бровь. — Ну, не совсем, на самом деле. Поэтому я хотел с вами поговорить… — Слушай, Питер. Все эти вкусности из дома, это, конечно, охренеть как круто, — перебил его мужчина, все ещё гипнотизируя несчастную печеньку взглядом, — но! Тебе не кажется, что твоя тётя этим мне на что-то намекает? Сердечки? Серьёзно? Может, ты поговоришь с ней на эту тему? Она действительно божественно готовит, но это, мне кажется, уже перебор! — С самым сердитым видом Тони все же отправил в рот печенье и тут же зажмурился от удовольствия, пережевывая его. — Эм… Мистер Старк, — паучок замялся и потупился, — Я не знаю, насколько это вас обрадует, но моя тётя практически не умеет готовить. — Поэтому я и прошу тебя поговорить с ней, аккуратненько подвести к тому, что не стоит ради меня столько времени торчать на кухне и отрабатывать рецепты, чтобы потом отправить с тобой наиболее удавшийся вариант, например. — Нет, вы не поняли, мистер Старк. Это не она готовит. Это я. Мне не сложно, правда, — Питер ещё и покраснел. Он и без этого сидел с ногами на широком кожаном компьютерном кресле, обнимая ладонями толстостенную чашку с горячим черным чаем, а теперь, когда его щеки так мило порозовели, то он вообще выглядел как сплошной соблазн и квинтэссенция милоты. Тони при взгляде на него мысленно взвыл и призвал себе в помощь всю свою железную волю и выдержку. А потом до него, как в плохо прогруженном видео, дошла, так сказать, аудиодорожка. — В смысле ты? Все вот эти печенья, пироги… Это ты сам? Но зачем?! — Старк был действительно шокирован. — Ну да, все верно. Я сам это пек. Ну… У меня, скажем так, хобби, вот, а вы любите сладкое, да и в гости с пустыми руками не ходят, поэтому я подумал, что было бы неплохо… — Паучок все мямлил и мямлил, сжавшись в компактный такой комок на кресле, выставив перед собой чашку с чаем, как обычно выставляет перед собой щит Капитан Америка. — Ну ты даёшь, мелкий! Хорошо. А… Почему сердечки-то? — Не то чтобы теперь это было сильно принципиально, но Тони слишком нравилось наблюдать за смущенным паучком, чтобы просто так отпускать эту тему. — Ну, я подумал, что это будет уместно, сегодня же четырнадцатое, вы ничего такого не подумайте, мистер Старк… Я просто… — Четырнадцатое что? — Переспросил мужчина, с подозрением переводя взгляд с печенья на паучка и обратно. На, мать его, печенье в виде сердечек. И обратно: на смущенного и, по ходу, пытающегося заплакать Питера. Погодите, что? Вот только этого ещё не хватало! — Февраля, — Прошептал мальчишка, и слеза все же скатилась по его щеке. Питер хотел держать свои чувства в тайне и вообще никогда не открываться своему наставнику. Ну потому что где он, обычный мальчишка из Квинса, а где гений Тони Старк? Питер хотел быть рядом, оберегать и заботиться. И простого благодарного взгляда ему всегда хватало. Ему не обязательно было даже касаться того, кого он любил. Просто достаточно было знания: с Тони все хорошо, он жив, цел, здоров и радостен. И у него в холодильнике на личной кухне ещё остались сладости, притащенные Питером. На этот раз он не удержался. Просто потому, что ему уже окончательно надоело то, что Тони считает, что все это готовит его тетушка. Это было действительно обидно. И довольно больно, кстати. Уж тем более сегодня. Четырнадцатое февраля, ага. День всех влюблённых. Изначально, Питер думал, что испечь печенье в форме сердечек будет милой шуткой, на которую никто и не обратит внимание. Но Тони, как обычно, поступил… Как Тони. И это его «поговори с тетушкой»! Это просто переполнило чашу паучьего терпения, и он ляпнул лишнего. И как затолкать обратно эти слова он не представлял, если честно. Ему сразу стало настолько хреново, насколько возможно. Потому что все вскрылось вот прямо сейчас. И его наставник вполне догадался, что к чему. Да даже если и не говорить ничего, у Питера все на лице было написано. И, скорее всего, он вот так вот сидит с Тони за одним столом в захламленной мастерской в последний раз. Потому что его вот прямо сейчас выгонят отсюда. Потому что, он, Питер, грязный гомик. И, скорее всего, Тони даже не доест печенье, потому что готовил его Питер. Паучок не смог сдержать слезы, хотя героическими усилиями давил в себе всхлипывания. И, смотря, как Тони поднимается со своего кресла, он медленно умирал. — Значит, это своеобразная… Валентинка? — Естественно, мистеру Старку нужно было его добить контрольным в голову. Иначе этот идиотский риторический вопрос воспринимать было нельзя. Питер не ожидал, что из его сведенных судорогой рук вынут чашку с чаем, а потом Тони сделает совсем уже неожиданную вещь — встанет перед ним на колени и возьмёт его ладони в свои, тёплые, широкие и шершавые. — Ну чего ты? Питер, что случилось? Я обидел тебя, да? Посмотри на меня, пожалуйста, — И не посмотреть на мужчину было невозможно. Паучка попросту начинало колотить от эмоций, и он в принципе потерял над собой контроль. Кажется, разрыдаться как ребёнок — это не то, что он хотел. Тем более, перед Тони. Особенно перед ним. То, что Питера обняли и гладят по голове, он понял только спустя какое-то время. Старк как маленького его успокаивал, что-то тихо шепча ему в растрепанную макушку и, о Боги, кажется, даже целуя его. — Тихо, тихо. Не надо плакать, это я мудак. Обидел тебя, все неправильно понял, повел себя как полный идиот. Все хорошо, Питер. Не надо так, пожалуйста. — Тони, — Всхлипнул Питер, обнял его в ответ и даже не заметил, как фамильярно обратился к своему наставнику. А Старка это его «Тони» резануло так, что он ещё крепче обнял мальчишку. — Называй меня так всегда, пожалуйста. Никаких больше мистеров Старков, прошу. Просто Тони, хорошо, паучок? — он чуть отстранился и приподнял лицо Питера за подбородок, — Я сейчас хочу сделать кое-что, и не знаю, понравится ли тебе это. Но даже если нет, я все равно это сделаю. Потом можешь, если что, дать мне в морду, я даже сопротивляться не стану. Но Питер не стал драться. И сопротивляться тоже не стал. Тони Старк вообще даже не надеялся на то, что на его поцелуй ответят с такой страстью. Просто потому, что запрещал себе на это надеяться. А Питер… Питер дорвался. До поцелуев, до возможности обниматься, до возможности провести руками по горячей коже под растянутой майкой, до ощущения жёсткой щетины на своей шее, когда ее целует Тони, до этого немного сумасшедшего чувства принадлежности, до тепла в карих глазах, обрамленных мелкими морщинками, до тихих стонов и закушенных в порыве страсти губ. Пол в мастерской не лучшее место для того, чтобы заниматься там любовью. Но этим двоим было плевать. Потому что это было настолько жарко, бесконтрольно и долгожданно, что Дубина, обнаруженный ими, запыхавшимися, полуобнаженными и все ещё голодными по прикосновениям друг к другу, стоял рядом, держа наготове огнетушитель. Старк, когда увидел его, начал хохотать как ненормальный, а Питер сначала не мог понять вообще, что происходит. Потом понял и тоже заржал. А Дубина что? Он ничего. Он решил потушить пожар. Кажется, его все же подарят какому-нибудь колледжу.