Тесная связь

— Давай быстрее, — заходя в кабинет отца, плюхаясь на кресло и складывая ноги на журнальный столик, попросил Никита. — Ко мне скоро приедет один очень влиятельный человек. Ты должен подписать его бумаги, а после вали на все четыре стороны, щенок, — прорычал Илья Владимирович. — Что за человек и какие бумаги я должен подписать? — спросил Никита, с презрением смотря на отца. — Соколов Константин Олегович, ты должен был о нём слышать. Он приехал в Новосибирск и хочет купить мой склад за очень приличные деньги, поэтому веди себя нормально, а иначе… — Что иначе? Отправишь меня в детский дом? Так я уже там! Лишишь меня наследства? Сделано! Натравишь на меня своих шавок? Было. Похитишь Зою? Не получится! Убьёшь меня? Кишка тонка! Смирись уже с тем, что тебе нечем мне угрожать. — Щенок! Если я захочу, то ты у меня кровью захлёбываться будешь! А твою обожаемую сестрёнку разорвут мои малыши, правда, после того, как её пустят по кругу мои шавки. Сопляк мелкий, ты ещё не дорос до того, чтобы со мной тягаться! — Было, папа, было! Все твои угрозы скучные и однообразные. Каждый раз одно и то же! Меня изобьёшь, Зою изнасилуют, а ты, как всегда, в шоколаде. Вот только не в этот раз. Я не буду подписывать договор о купле-продаже. Склад мой и он не продаётся! Я предупреждал тебя об этом в прошлый раз, и не мои проблемы, если это испортит твою и так уже скатившуюся на самое дно репутацию. — Хорошо. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому! — злобно прорычал Илья Владимирович.       Сев в своё кресло, мужчина потянулся к экрану монитора и, повернув его, начал ухмыляться, когда увидел выражение лица своего сына, который подскочил с диванчика и подлетел к его столу. — Я убью тебя, — спокойно произнёс Никита и присел на стул. — Не убьёшь, и ты сам это знаешь, — недобро скалясь, сказал Илья Владимирович. — Убью. Даже не сомневайся! А если её кто-нибудь хоть пальцем тронет, то я сделаю это прямо сейчас, — сверкнув кроваво-красными глазами, прорычал Никита. — Не смей угрожать мне, щенок! Я не сломал тебе руки и ноги только потому, что сейчас заключу выгодный договор, а вечером улечу в Калифорнию. А вот ты как был одиночкой, который всех ненавидит, так им и останешься! Ты подохнешь в какой-нибудь сточной канаве и никто про тебя даже не вспомнит! А вот Зоечке придётся попотеть, чтобы выжить. Она любит тебя так же, как и ты её, поэтому после твоей смерти малышка подсядет на наркоту. Ей придётся работать подстилкой для грязных, потных и жирных пердунов, которые будут относиться к ней как к говну на своих ботинках, чтобы купить очередную дозу. — Пусть так, но я не превращусь в тебя! Я не буду принуждать свою омегу торговать своим телом, чтобы выплатить чёртов карточный долг! Я не буду избивать свою жену и детей, как это делал ты! Я не подсяду на наркоту и не дам этого сделать Зое. — Ты уже превратился в меня! Тебя все боятся и желают, чтобы ты умер! Ты насилуешь омег, которые тебе нравятся, избиваешь всех, кто хоть в чём-то перед тобой провинился. Держишь в страхе весь детский дом! Ты — моя копия, хоть и пытаешься это отрицать! — Да, сейчас меня все боятся и ненавидят, но я точно знаю, что как минимум два человека помогут мне в любой ситуации, а ты абсолютно один. Как только ты дашь слабину, твои же люди пустят тебя в расход! Я не пойду против Кати и близнецов, которые порвут вас, если вы к ним сунетесь! Вы можете заключать мир с шакалами, койотами, да с кем угодно, но все будут за них, а вот ваши головы будут посажены на колья, тела сожжены, или вас казнят ещё более изощрённо. — Эта сучка умрёт, а её место займёт Сергей. Он великий вождь и приведёт нас всех к… — Твой ёбарь приведёт нас только к смерти! — ударив кулаками по столу, прорычал Никита. — Заткнись! — закричал Илья Владимирович, а затем ударил сына. — Слабак, — сплюнув кровь прямо на стол, сквозь смех произнёс Никита.       Кабинет заполнила противная трель телефона. Переведя свой злобный и полный гнева взгляд с сына, он поднял трубку. — Илья… — послышался приятный женский голос. — Я занят! — прорычал мужчина и сбросил вызов. — Правда глаза колет? — с усмешкой спросил Никита. — Ах ты! — занося руку для нового удара и возмущаясь поведением этого щенка, только и смог выдавить из себя Илья Владимирович. — Я тороплюсь и не собираюсь ждать, когда вы разберётесь с этим мальчишкой, — заходя в кабинет, произнёс Константин. — Константин Олегович, ещё раз здравствуйте. Присаживайтесь, пожалуйста. Может, хотите чай, кофе или чего покрепче? — поинтересовался мужчина. — Нет, спасибо. Я не пью дешёвый алкоголь, чай и кофе. Перейдём к делу. — Подходя к столу, Костя положил на него кейс и, введя код, открыл его, передавая бумаги Илье Владимировичу. — Подписывай и вали отсюда! — прорычал мужчина. — Где расписываться? — устало поинтересовался Никита. — Здесь, здесь и вот тут, — подходя к нему, показал Константин. — Константин Олегович, вы к нам один или с омегой? — спросил Илья Владимирович. — Один, но это ненадолго, — ответил ему Костя и, забирая уже подписанный договор себе, положил перед парнем другой. — Я же уже подписал, — сказал Никита, переводя взгляд на мужчину. — Это мой, а вот этот для тебя, — сухо ответил Константин и прошёл к своему кейсу. — Вы нашли себе здесь омегу? — удивился Илья Владимирович. — Нет, он слишком маленький, чтобы быть моим омегой, — сказал Костя, а на лице непроизвольно появилась улыбка. — Тогда как понять — ненадолго? — спросил мужчина, вырывая документы из рук сына. — Недавно умер мой наставник, а его внук остался абсолютно один, и поэтому я решил усыновить его. В Москве мальчику будет лучше, чем в детском доме. А сейчас я прошу меня извинить, но мне нужно идти. Полегче с сыном, а то он может выпустить клыки и перегрызть вам горло, если Катя не сделает этого раньше, — усмехаясь, произнёс Константин и ушёл. — Я не один, кто так думает, — сказал Никита и, поднявшись со стула, развернул монитор к себе. Увидев, что Зое ничего не угрожает, он вышел из кабинета. — Нужно позвонить Серёже, — вслух произнёс Илья Владимирович и начал шарить по своим карманам.

***

— Постой, нам всё равно в одно и то же место, поэтому давай я тебя подброшу, — останавливая автомобиль и открывая окно, предложил Костя Никите. — Я вам его всё равно не отдам, — садясь в машину, произнёс парень. — Это уже не нам решать. Обещаю, что, если он всё же согласится на усыновление и переедет ко мне в Москву, не трону его без согласия. Миша хороший мальчик, и я не хочу портить ему жизнь. Как я уже сказал, его дедушка был моим наставником и учителем, поэтому я его не обижу и не причиню боли. — Он мой, и, если ты его хоть пальцем тронешь — я убью тебя даже ценой собственной жизни! Мне плевать на то, что ты сильнее, умнее и больше. — Волчонок впервые влюбился. Но я хочу задать тебе всего один вопрос: что ты можешь ему дать? Тебе ведь семнадцать лет, в следующем году ты станешь совершеннолетним и уйдёшь из детского дома, а он останется там. Тебе придётся вкалывать до потери пульса, чтобы забрать его оттуда и обеспечить счастливую жизнь, в которой он ни в чём не будет нуждаться. — Я прекрасно знаю, что мне нужно будет работать, учиться и содержать Мишу с Зоей. — Я усыновляю его и даю ему то, чего он заслуживает. Миша будет учиться в лучшей школе, ездить на самые дорогие курорты, у него будет все, о чём ты сейчас даже мечтать не можешь, не то что воплотить это в жизнь. Если он любит тебя, то пусть так и будет. Я не буду мешать вам видеться, закрывать его в четырёх стенах или приставлять к нему целую кучу телохранителей. Сейчас он ребёнок, и я хочу подарить ему счастливое детство, он и так слишком многое пережил. — Пусть Миша сам выбирает, с кем ему быть. Если он выберет тебя, то я уйду и не буду вам мешать, но если ты его обидишь — я вырву твоё сердце и преподнесу к его ногам. — Значит, договорились, — произнёс Константин и протянул парню руку. Никита пожал протянутую руку. — Остановите у любого продуктового магазина, пожалуйста, — попросил водителя Костя. — Хорошо, — сказал таксист и через пять минут остановился около «Магнита». — Спасибо, — поблагодарил Константин водителя и вышел из автомобиля.       Забежав в магазин, Соколов быстро выбрал мороженое и шоколадки для Миши и его новых друзей. Заплатив за покупки, он вернулся в машину, и они поехали дальше.       Когда они подъехали к воротам детского дома, Константин расплатился и они вышли из автомобиля. Никита подошёл к охраннику и с размаху заехал тому в солнечное сплетение. — З-за что? — упав на колени и схватившись чуть ниже груди, спросил бета. — Ещё раз пустишь того ублюдка — и тебя больше никто никогда не найдёт, понял? — спросил Никита. — П-понял, — часто закивал мужчина. — Пошли, — открывая калитку с ноги и проходя на территорию детского дома, позвал Костю Никита. — Жёстко, — произнёс Константин, следуя за парнем. — Он пропустил сюда шавку моего отца, которая сидела рядом с моей сестрой и могла убить её по приказу этого мудака, — злобно прорычал Никита. — Бывает. Практически вся моя семья погибла, у меня осталось только два живых родственника. Твой отец уже не жилец, Катя знает, что он предатель и работает на Сергея, поэтому тебе осталось недолго его терпеть. — Он не работает на него, а трахается с ним! Этот мудак давно уже умер в моих глазах, поэтому мне похуй, что с ним будет. Я уже привык к постоянным избиениям и оскорблениям с его стороны. — Бедный маленький волчонок, — грустно и без капли иронии или сарказма произнёс Костя. — Не смей меня жалеть! Благодаря всему дерьму, что со мной произошло, я стал тем, кем я сейчас являюсь! — Я понимаю. Но жалость иногда бывает полезна. — Жалость не бывает полезной, она разъедает тебя изнутри, забирает все силы и желания. — Это происходит только тогда, когда жалеешь сам себя, а вот когда другие тебя жалеют и сочувствуют, переживают твоему горю, очень помогает. — Вам нужно к директору, а я пошёл к своему зайчонку, — заходя в здание, сказал Никита и собирается уходить. — Отдай ему это, а то растает. — Константин протянул пакет со сладостями. — Хорошо, но не обещаю, что скажу, от кого они, — ухмыльнулся Никита и ушёл.