Не вовремя заболевший

В который раз оглушительно чихнув, Минки быстро вжимает голову в плечи, надеясь, что никто его не услышал. Он шмыгает носом и часто-часто моргает. Только этого ему не хватало для полного счастья. Честное слово. Ну как можно было умудриться простудиться перед самым камбэком?! Впрочем, ничего удивительного. Ведь макнэ Ньюистов, несмотря на то, что ему уже перевалило за двадцать, все такой же ребенок. Глупый, маленький ребенок. Ну подумайте сами, разве может взрослый и самостоятельный мужчина выскочить под проливной дождь без зонта и ловить капли языком?! Хотя… Кажется, айдолы никогда не взрослеют. Чего уж теперь-то об этом говорить? Теперь самое главное, чтобы никто об этом ничего не узнал. Ну… За пару дней все должно само пройти. По крайней мере, Рен очень на это надеется. Потому что до возвращения на сцену осталось всего-навсего четыре дня. Вот только лечиться-то ему в эти дни и некогда будет. Четыре дня — это так мало. И им всем крупно повезет, если после двенадцати часовой тренировки, они смогут живыми добраться до общежития и не свалиться где-нибудь по дороге до спальни. Минки, правда, понятия не имеет, выживет ли он. Или, может, в группе останется всего четыре участника. Еще один громкий чих, и светловолосый парень, дотянувшись до телефона, пытается посмотреть время. Черт. Экран кажется слишком яркий, и его свет слишком сильно бьет в глаза. Не без труда, но он все равно разглядывает цифры. 5:30 утра. И, какого черта, скажите, Минки так рано подскочил?! Хочется завалиться обратно, но, раз уж он проснулся, решает сходить на кухню за водой. Рен хлюпает носом, но дышать практически невозможно. Идти приходится в полной темноте, стараясь ни за что не запнуться. Потому что если кто-нибудь проснется, у него будут неприятности. А еще, вероятно, Джонхену тоже достанется от менеджера. За то, что не уследил за своим любимым макнэ. Ну, и Арону тоже достанется. Потому что он старший и должен быть самым умным и внимательным. Упс, кажется, кого-то снова занесло не в ту степь. Вернувшись в комнату, Минки снова забирается под одеяло, пытаясь хоть немного согреться. Не получатся. Совсем. Его всего трясет. Что ж, кажется, макнэ, на этот раз, серьезно влип. *** — Немедленно вставай! — неожиданно из объятий Морфея выдергивает громкий и раздраженный голос Донхо, который по утрам не особо церемонится с макнэ. Да и вообще, не церемонится с кем-либо. — Через полчаса надо выезжать. Быстрым движением Бэкхо сдергивает с младшего одеяло и почти что насильно вытягивает его из кровати. Бросив очередной недовольный взгляд на Минки, который, даже не думая открывать глаза, поднимается и начинает собираться на репетицию, он, не говоря больше ни слова, покидает чужую комнату. Что ж, состояние оставляет желать лучшего, поэтому в ванную Минки не идет. Не хочет видеть свое отражение в зеркале. Наверное, просто боится испугаться сам себя. Ну, ничего удивительного. Он же чувствует, что выглядит не лучшим образом. Это, по истине, исторический день. Потому что это впервые, когда Рен абсолютно не накладывает макияж. Потому что просто на это нет сил. Он, словно зомби, ползает по комнате, пытаясь отыскать толстовку потеплее, и в какой-то момент, присев на минуточку на пол, едва не вырубается. Впрочем, окончательно задремать ему не дают. Через пять минут появляется Джонхен. В отличие от местного Тигра, он действует менее агрессивно. Старший легонько трясет блондина за плечо, пытаясь привлечь его внимание и выдернуть из полудремы. — Минки, просыпайся, — негромко зовет младшего лидер. — Пора ехать. Не выспался? — участливо спрашивает. — Потерпи. Уже недолго осталось. Всего каких-то несколько дней и станет немного полегче. — ложь, конечно. Во время промоушена не может быть и речи об ослаблении расписания. Тяжело вздохнув, Минки все-таки разлепляет веки и нечитаемым взглядом смотрит на Джонхена. Но что тот может поделать? Да и, наверное, не стоит заикаться о плохом самочувствии. Ругаться ведь будут, назовут безответственным и глупым. Поэтому Рену приходится, пересилив себя, встать и последовать за своим согруппником, который, замотавшись, кажется, абсолютно не замечает его состояния. Это, к слову, не так уж и плохо. Ведь этого же макнэ и хотел. Разве нет? *** Вот только Минки не учел одного. Не учел кое-что очень важное, между прочим. В таком состоянии, когда нос заложен, в горле першит и постоянно подкатывает тошнота, все тело сотрясает мелкой дрожью и голова не перестает кружиться, он не может нормально участвовать в репетиции. Нет. Разумеется, он изо всех сил старается. Правда. И все равно делает ошибку за ошибкой, заставляя других мемберов нервничать и сердиться на него. Потому что все они тоже устали и из-за плотного и тяжелого графика нервы их постепенно сдают. Наверное, именно поэтому даже Джонхен не выдерживает, когда Рен в очередной раз сбивается в самом простом месте. — Боже, Минки-я, — ДжейА закатывает глаза, выдыхает и устало опускается на холодный пол, зарываясь руками в волосы. — Мы уже сотню раз повторили это движение. Может, хоть раз сделаешь все правильно? — он смотрит на младшего с таким раздражением, что тот тут же прекращает свои бесполезные попытки. Глубоко вдохнув, чтобы успокоить бешеное сердцебиение и загнанное дыхание, Минки тоже аккуратно присаживается на пол, стараясь лишний раз резко не двигаться, и устало прикрывает глаза с вмиг отяжелевшими веками. Ему плохо. Очень-очень плохо. Голова безумно раскалывается, и в горле, словно образовалась пустыня Сахара. Он всеми силами пытается не выдать своего плачевного состояния, но кашель сдержать не получается. Впрочем, Рен тут же пытается прикрыть его негромким натянутым и очень ненатуральным смехом. Обычно, конечно, бывает наоборот. Ему плохо. И старшие своим криком и недовольством абсолютно не помогают. От этого становится только хуже. Кажется, что голова вот-вот взорвется. Ему бы отлежаться хотя бы пару деньков в тишине, не нервничая и не напрягаясь. К сожалению, об отдыхе можно только мечтать. — Мне нужен перерыв, — спустя пару минут молчания спокойно говорит Минки, морщась от каждого своего слова, и, не дожидаясь ни ответа, ни разрешения, выходит из зала под удивленные взгляды согруппников. — Мне нужно пять минут, — уже скрываясь за дверью, кричит он. Холодная вода остужает пылающее лицо, и парень устало прислоняется лбом к холодному кафелю. Ему кажется, что температура продолжает подниматься, и он уже постепенно начинает закипать. Мозги в голове тоже начинают плавиться. От боли и слабости во всем теле хочется плакать. Рен отчаянно мотает головой, пытаясь привести все свои мысли в порядок. Но ничего не выходит. Становится только хуже. Перед глазами все плывет и мерцает. Кажется, уже пора возвращаться, но Минки не может сделать ни шагу. А через пару минут чувствует, как ноги подкашиваются, и он начинает оседать на пол. Однако перед тем, как полностью отключиться, успевает достать из кармана телефон и по памяти ткнуть в цифру, за которой у него скрывается номер лидера. Так, на всякий случай. *** После ухода, а, вернее, побега Минки Джонхен ложится на пол, уставившись нечитаемым взглядом в потолок, и думает. Честно говоря, он уже не уверен, что стоило так поступать. Ну, в самом деле. Не следовало, наверное, ему повышать голос на очень хрупкого и ранимого макнэ Ньюистов. Зачем? Да, нервы не выдержали. Но ведь это не оправдание. Правда, зачем нужно было срывать злость именно на младшем? Вот теперь он куда-то ушел. Конечно, Минки сказал, что скоро вернется, но, почему-то, в это слабо верится. А еще лидер все-таки заметил, что тот сегодня делает непозволительно много ошибок. Что-то с ним явно не так. А потом в него прилетает от Бэкхо его же собственный, Джонхена, телефон, который, видите-ли, слишком раздражающе громко звонит. Он несколько секунд удивленно смотрит на экран, когда видит имя абонента. Интересно. С чего это вдруг Минки решил позвонить ему? Или он все же решил устроить себе внеплановый выходной и другого способа сообщить об этом лидеру не нашел? И все же ДжейА нажимает зеленую трубку, прикладывая телефон к уху. Ему никто, естественно, не отвечает. Это настораживает. Лидер оглядывается по сторонам, но Минхен, Арон и Донхо уже заняты своими делами в ожидании прихода тренера. Что ж, пусть немного отдохнуть. Сам же Джонхен быстрым шагом направляется искать непутевого макнэ Ньюист. Вот только куда тот мог подеваться, он без понятия. Сначала лидер собирается обыскать здание сверху донизу. Не мог же Минки испариться. В какой-то момент его накрывает паника, и он не сразу вспоминает о таком техническом устройстве, как телефон. А когда вспоминает с силой бьет себя по лбу этим самым телефоном. Звонок раздается где-то совсем близко, и ДжейА кидается на звук. И все равно он оказывается не готов к зрелищу, которое предстает перед ним. Лидер ожидал чего угодно кроме того, что он увидит на полу бессознательное тело Рена, оперевшегося на стену, рядом с которым валяется его же телефон. Джонхен тут же падает на колени рядом младшим, аккуратно укладывая его полностью на кафель и вглядывается в смертельно бледное лицо. Боже, почему он раньше ничего не заметил?! Не заметил, что Минки неважно себя чувствует? Совсем неважно. А своим срывом ДжейА, кажется, только усугубил ситуацию. Из-за него макнэ сейчас тут лежит без сознания. Дрожащими пальцами лидер набирает на телефоне номер их менеджера и пытается внятно объяснить тому, что же все-таки случилось. Джонхен аккуратно касается губами чужого лба и вздрагивает, когда чувствует исходящий от него жар. — Минки-я, — негромко зовет ДжейА. — Очнись. Эй, ты слышишь меня? — смочив полотенце, он сам прижимается спиной к стене, укладывает младшего, словно безвольную куклу, на свои колени и начинает мягкими движениями обтирать его, стараясь привести в чувство. Наверное, логичнее всего было бы перенести Минки как можно скорее в зал, а не оставаться с ним на холодном кафельном полу в общественном туалете. Но, кажется, мозг лидера на какое-то время взял отгул. Он совершенно не знает, что ему делать, и менеджер, кажется, ничего не понял из его сбивчивого рассказа. Поэтому Джонхен продолжает молча сжимать в объятиях безжизненное тело, будучи не в силах поверить в то, что это происходит на самом деле. А еще ему не понятно, почему Рен утром ничего не сказал. Сейчас, вспоминая утренние сборы, ДжейА, наконец, понимает, почему тот никак не мог проснуться и выглядел, мягко говоря, хренов. Какой же он после этого лидер? — Хен? — слабый голос вырывает лидера из тяжелых раздумий, и он поспешно склоняется над Минки. — Где мы? Что случилось? Завозившись, макнэ пытается отстраниться и принять вертикальное положение. Получается, по правде говоря, не особо. Тяжелая голова все так же тянет вниз, заставляя его снова улечься старшему на колени. В обычное время он бы себе этого не позволил. Потому что, несмотря на образ милого зайчика-макнэ и частый фансервис, Минки не большой любитель тактильности. Чужие прикосновения заставляют его каждый раз вздрагивать и нервничать. Зная об этой его особенности, вне камер мемберы стараются вести себя более сдержанно и не тискать милого «ребенка». Хотя иногда очень хочется. И это первый раз, когда Рен позволяет Джонхена обнимать его вот так, осторожно перебирая волосы. — Нам нужно вернуться в зал, — спустя какое-то время говорит Джонхен. — Все же тренировку никто не отменял. Как ты себя чувствуешь? — нет. Он, конечно же, не сошел с ума. Заставлять младшего продолжать репетицию лидер не собирается. Просто ему самому нужно вернуться, а бросить макнэ здесь он не может. Не говоря ни слова, Минки понимающе кивает и все-таки отстраняется, молча доверчиво глядя на лидера. Первым встает ДжейА, ополаскивает лицо ледяной водой, а затем помогает подняться Рену, который долго умывается, пытаясь хоть немного привести себя в порядок и взбодриться. Он все еще не твердо стоит на ногах и не падает только благодаря руке лидера на своей талии. — Прости, Хен, — наконец выдыхает младший, виновато поглядывая на Джонхена. — Я не уверен, что смогу повторить танец хотя бы раз. Голова кружится, — немного смущенно признается. Лидер на это заявление только легонько бьет Минки по лбу и тут же слышит сдавленное шипение. Вдохнув-выдохнув, он, поддерживая макнэ под локоть, выходит из туалета и направляется назад, к залу, перед которым тот выпутывается из своеобразных полу объятий, несмело улыбается и пропускает Джонхена вперед. Когда неожиданно исчезнувшие лидер и макнэ возвращаются в зал, их встречают бурные аплодисменты и раздраженно-вопрошающие взгляды согруппников, которым пришлось выслушивать долгую и нудную лекцию от преподавателя, который, психанув, вообще ушел. Но обещал вернуться, когда «эти два прогульщика соизволят прийти». Впрочем, очень скоро взгляды меняются на испуганно-встревоженные. Потому что вошедший вторым макнэ выглядит ужасно. Придерживаясь рукой за стену, он проходит пару метров и, глухо кашляя, тяжело опускается на пол. Скрываться уже нет смысла. Ноги совсем не держат, и глаза закрываются сами собой. Джонхен тут же, оказываясь рядом, присаживается на корточки перед Минки, касается его лба рукой и качает головой. Хочется хоть как-нибудь помочь, но лидер не знает, где взять лекарство. Обеспокоенные мемберы мгновенно окружают бледно-серого «ребенка» и такого же бледного лидера, глядя на последнего с немым вопросом. — У него, кажется, температура, — не поворачивая головы, поясняет Джонхен. — У кого-нибудь есть хоть что-нибудь? Хотя бы пока менеджер его не заберет. Вообще-то давать какие-то таблетки без менеджера запрещено, но лидер не может смотреть, как его любимый макнэ мучается в лихорадке. Бэкхо и МинХен переглядываются и синхронно отрицательно мотают головами. А вот Арон тут же бросается к своей сумке. Будучи самым старшим, он просто обязан иметь при себе все самое необходимое. К тому же, с их графиком работы таблетка обезболивающего всегда должна быть под рукой. На всякий случай. Потому что головные боли для них не редкость. Арон перерывает все свои вещи, чтобы найти то, что ему необходимо. Как можно быстрее вернувшись назад, старший протягивает Джонхену пластинку с таблетками и бутылку с водой. — Минки-я, — Минхен осторожно касается плеча младшего, вырывая того из беспокойного сна. — Ты должен это выпить. Пока Минхен будит Рена и помогает тому принять лекарство, лидер объясняется с остальными, а потом накидывает на макнэ свою куртку. Потому что чувствует, как того всего трясет. ДжейА понимает, что, по-хорошему, его следует отправить в общежитие отдыхать. Конечно, перед камбэком тренировку пропускать не гоже, но вряд ли Минки сможет даже элементарно открыть глаза, не говоря уже о том, чтобы подняться на ноги. — Подремли немного, — шепчет Джонхен, наклонившись чуть ближе. — Я сейчас позвоню менеджеру и попрошу его забрать тебя, — и отходит с телефоном в руках, чтобы поговорить. *** Пока остальные мемберы продолжают оттачивать танец, менеджер привозит Минки в общежитие и, наконец, вызывает ему врача. Не то что бы простуда никогда не посещала общежитие Ньюист и не то что бы менеджер сам не знал, как с ней бороться, но осторожность не помешает. Мало ли. Вдруг это не просто простуда. Словно маленький ребенок, Рен с головой закутывается в одеяло, не дожидаясь прихода врача, и тут же отрубается. Голова раскалывается, но он все равно старается сделать так, чтобы мужчина ничего не заметил. Впрочем, как всегда у него не выходит. Присев на краешек кровати, тот кладет руку поверх кокона, туда, где, по его мнению, должно находиться плечо макнэ, и несильно сжимает его. Сколько бы он не ругался на своих подопечных, менеджер все равно любит их и старается заботиться о них по мере своих возможностей. Потому что, временами, ему кажется, что все они еще маленькие нерадивые дети, а он их строгий, но заботливый отец. Когда все же приезжает врач, мужчина выходит его встречать и просит, чтобы тот не сильно тревожил больного. Потому что тот и так очень мало спит в последнее время. Может, хоть сейчас у него будет возможность отоспаться. И врач все прекрасно понимает. Не в первый раз он принимается за лечение айдола. Без единого слова он распутывает кокон и мерит температуру. Черт. 39.7. Довольно высоко. Что не есть хорошо. Приходится сделать ему укол жаропонижающего. К счастью, Минки спит очень крепко. Иначе бы точно не дался. Макнэ не особый любитель всяких острых предметов. Особенно, иголок. — Я напишу на бумажке лекарства, которые следует давать Минки-ши, — закончив, говорит врач и выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь. — И еще. Его расписание нужно сделать как можно более свободным. Сейчас ему ни в коем случае нельзя сильно перенапрягаться и, тем более, нервничать. Потому что настолько напряженный график ведет к ослаблению иммунитета, что, в свою очередь, приводит к подобного рода происшествиям. Я надеюсь, вы не хотите, чтобы кто-нибудь из ребят, в данном случае Минки-ши, загремел в больницу с переутомлением? — и с этими словами он уходит. А потом и менеджер уходит по каким-то очень важным делам, решив, что ничего страшного не случится, если Минки немного побудет один. Все равно через час-полтора уже вернутся остальные. *** Вернувшись вечером в общежитие, мемберы сразу же направляются в комнату Джонхена, Минхена и Минки, который после своего ухода так и не ответил ни на один их звонок. Впрочем, оно и не удивительно. Скорее всего все это время он просто проспал. ДжейА осторожно присаживается на краешек кровати и прикасается рукой к его лбу. Сейчас Рен, кажется, уже не выглядит так ужасно. Температура спала и дыхание, вроде бы, нормализовалось. По крайней мере, сон его кажется вполне спокойным. — Так, — Джонхен оборачивается к парням. — не толпитесь, пожалуйста. Думаю, нужно приготовить ужин. Арон-хен, возьми ребят себе в помощь и идите готовить, — говорит он, возвращаясь к созерцанию лица младшего. — Нашего любимого макнэ нужно будет хоть немного покормить. Парни сразу же понимают все без слов и молча покидают комнату, оставляя лидера и макнэ наедине. Потому что прекрасно знают, что ДжейА чувствует себя виноватым перед младшеньким. За то, что не уследил. И за то, что сразу ничего не заметил и позволил тому в таком состоянии идти на тренировку. Закрыв за ребятами дверь, Джонхен снова возвращается, присаживается на краешек кровати, наклоняется к чужому лицу и аккуратно целует. Осторожно, чтобы не дай бог не разбудить. Он и сам не знает, что такое на него вдруг нашло. Просто какое-то минутное помутнее рассудка. — Что ты делаешь? — когда лидер отстраняется, он слышит хриплый голос и видит немного хитрый расфокусированный взгляд. — Пользуешься моей беспомощностью, Лидер? — усмехается он. Джонхен вздрагивает и испуганно смотрит в блестящие глаза напротив. Щеки лидера вспыхивают, и он смущенно опускает глаза вниз, закусывая губу. Ему кажется, что больше он никогда не осмелится взглянуть в глаза своего Минки. Своего? Ну разумеется. Да и вообще в какой-то момент ему кажется, что сердце вот-вот остановится. Он ожидает чего угодно. Удара. Или того, что Рен сейчас оттолкнет его и скажет убираться. Этого ДжейА пережить не сможет. Если такое произойдет, то он тут же в обморок свалится. — Я… — выдохнув, Джонхен поднимает все же на младшего глаза. — Прости, я… Сам не знаю, что на меня нашло. Больше такого не повторится. Только, пожалуйста, не надо ненавидеть меня, — почти истерично умоляет он. Вдох-выдох. И Минки прикрывает глаза, снова чувствуя, что голова начинает раскалываться от навалившихся новых ощущений и эмоций. Нет. Он совсем не злится на лидера и уж точно не собирается его ненавидеть. Сейчас больше всего Рен боится, что лидер, испугавшись своего порыва, закроется от него. Макнэ просто не переживет этого. Ему и так плохо. Хочется вытянуть руки и обнять ДжейА. Чтобы тот не сбежал от него. Вот только сил нет даже просто руку поднять. А, тем временем, Джонхен как можно быстрее отстраняется и, не глядя на Минки, направляется к двери, но, как только он берется за ручку, то слышит негромкий голос, заставивший его остановиться. — Зачем ты издеваешься надо мной? — Минки с огромным трудом приподнимается на локтях и смотрит на лидера. — Хен, тебе совсем на меня плевать? Это, знаешь ли, очень и очень обидно, — серьезно говорит он. — У меня и без этого голова сейчас раскалывается. Умоляю, не усложняй все еще больше и просто вернись на место, — после этих слов он, пересилив себя, поднимается с кровати и подходит ближе к лидеру. Джонхен замирает на месте, вслушиваясь в тяжелое дыхание за своей спиной, и настороженно оборачивается. Ему страшно посмотреть на младшего, который говорит такие слова. А потом ему становится страшно вдвойне, когда он видит, как макнэ снова начинает оседать на пол. Испуганно охнув, Джонхен подхватывает младшего на руки и возвращает его на кровать, накрывая сверху одеялом. Он вглядывается в бледное лицо и мутные глаза, пытаясь понять, видит его Минки или нет. Ему становится дико страшно. Страшно, что из-за него макнэ снова стало плохо. Опять он довел его. Ну почему лидер просто не может позаботиться о своем самом любимом «ребенке»? Или просто о своем любимом. Честно говоря, с этим ДжейА еще не совсем разобрался. Он собирается сбегать на кухню за водой, чтобы привести Рена в чувство, не прибегая к насилию. Впрочем, уйти он никуда не успевает, так как в следующую секунду чувствует чуть подрагивающие пальцы на своей руке. — Не уходи, — чуть слышно просит Минки. — Пожалуйста, Хен. Пока ты рядом, мне становится немного легче. Ну пожалуйста, — умоляюще шепчет. — Просто посиди со мной, пока я не усну. И как Джонхен может отказать, когда на него смотрят таким нежным и умоляющим взглядом. Да еще и лидер не сразу, но замечает блеск в его глазах. Вот только этого ему не хватало. Он же терпеть не может слезы в этих прекрасных и добрых глазах, которые, по его мнению, должны излучать только тепло и радость. — Эй, — ДжейА снова присаживается к Минки и начинает гладить младшего по голове, попутно стирая с его щек дорожки слез. — тише. Так, успокойся, — сам того не заметив, он понижает голос, начиная говорить шепотом. — Все хорошо. Слышишь? Минки-я, чего ты плачешь-то? На пару секунд Джонхен отходит от больного. Но только для того, чтобы распахнуть окно. Свежий воздух должен помочь справиться им обоим с эмоциями. Ему необходимо немного остудить голову. Конечно, по правде говоря, это не самая хорошая идея. Если учесть то, что Минки все еще неважно себя чувствует. ДжейА только надеется, что ему не станет хуже. Находиться рядом с Реном ему все еще неловко, но и оставить его одного невозможно. Это же, ну, Минки. И Джонхен очень переживает за него. Не может иначе. — Это все ты виноват, — на полном серьезе заявляет Минки, пару раз глубоко вдохнув, чтобы выровнять дыхание. Свежий воздух, и правда, помог ему справиться с эмоциями и немного успокоиться. Хотя, конечно, говорить все еще немного трудно. — Просто я знаю, что ты только и ждешь момента, когда я усну и ты сможешь уйти. Сделать этого прямо сейчас тебе не дает чувство ответственности, — поясняет он под изумленный взгляд. — Но я так не хочу. Мне нужно совсем не это. Поэтому, — Рен еще раз глубоко вдыхает, собираясь озвучить свою мысль. — если ты все еще здесь только потому, что я попросил, то можешь идти к ребятам. Со мной все в порядке. Но присоединиться к вам я, к сожалению, не могу. Джонхен молча смотрит на Минки, честно пытаясь понять, что на уме у этого светловолосого парня. В болезни ли все дело? Или, может, совсем не в ней? Обиженный пронзительный взгляд царапает сердце лидера. Так, что его глаза тоже начинает щипать. Потому что он не может смотреть на такого Минки. Только не это. О чем он, вообще, там говорит? ДжейА, правда, не понимает. Почему это он должен хотеть уйти? Что на уме у этого макнэ, обделенного любовью и вниманием? Ну, что бы там ни было, лидер не собирается сейчас оставлять его одного. И вовсе не потому, что чувствует ответственность за произошедшее. Но потому, что сейчас он кажется таким хрупким и беззащитным, что об этом не может быть и речи. Боже. Ну что за глупый «ребенок». К счастью, кажется, он совсем не против того, что сделал ранее Джонхен. А именно, совсем не против того поцелуя. — Ох, — Джонхен, улыбаясь, тяжело вздыхает. — Минки-я, ну чего ты, в самом деле? Куда же я уйду после этого? Ну? Сам подумай, — фыркнув, он быстро целует младшего в лоб, заглядывая в его глаза. — Ну вот. Ты начинаешь нервничать, и температура снова поднимается. Так что прекращай устраивать вселенскую драму, а лучше подвинься. Не понимая, что от него хочет лидер, Минки на автомате сдвигается к стене и затаивает дыхание, когда тот укладывается рядом поверх одеяла. Макнэ чувствует чужие объятия и пытается привыкнуть к новым ощущениям. Удивительно, но в данный момент прикосновения Джонхена не доставляют особого дискомфорта. Можно даже сказать, что ему приятно. Ощущения, конечно, немного необычные, но Рену, определенно, это нравится. Он хочет спросить, но слова застревают в горле. Поэтому макнэ не уверенно, но доверчиво жмется ближе к ДжейА, утыкаясь носом ему в грудь, и тут же проваливается в сон. Обнимать Минки приятно. Несмотря на то, что тот лежит, завернутый в одеяло, Джонхен чувствует, как он подрагивает, и сильнее сжимает его в своих руках. Он знает, что Минки вне камер не очень тактильный и, возможно, только из-за слабости позволяет обнимать себя. Но ему, в общем-то, все равно. Главное, чтобы Рен поскорее поправился. На носу камбэк, и, почему-то, ДжейА уверен, что тот ни за что не захочет пропустить его. Даже если все еще будет чувствовать себя не лучшим образом. Поэтому лидеру не остается ничего другого, кроме как постараться ускорить процесс выздоровления. Ну, разве что можно оставить еще один легкий поцелуй на его губах. *** Проснувшись на следующее утро, вернее, день, Минки обнаруживает, что в кровати он уже один. Хотя точно помнит, что засыпал в чужих объятиях. Впрочем, ничего удивительного. А чего он ожидал? Чтобы Джонхен, забив на все, будет валяться целый день с ним? Нет, конечно, было бы не плохо. Но макнэ же реалист. Поэтому прекрасно понимает, что лидер не может прохлаждаться. У него нет такого права. Теперь ребятам на репетиции нужно и за него, макнэ, отдуваться. По-хорошему, надо поблагодарить его за то, что ему самому позволили остаться в общежитии сегодня. Наверняка без ДжейА тут не обошлось. Минки дотягивается до бутылки с водой, стоявшей рядом с кроватью на стуле и делает несколько жадных глотков. Наверное, сон рядом с лидером, и правда, пошел ему на пользу. Честно говоря, он и не думал, что так скоро почувствует себя вполне сносно. Голова все еще немного побаливает, но это ничего. По крайней мере, температура, кажется, практически спала. Хотя вставать все равно совсем не хочется. И он бы провалялся в постели до вечера, если бы не пустой желудок. Вчера Минки было настолько плохо, что ни о какой еде он и думать не мог. Поэтому Рен все же встает и плетется на кухню, где на плите его ожидает сюрприз. Хорошо. Все-таки о больном макнэ не забыли. Он разогревает еду, садится за стол и, пожелав себе приятного аппетита, принимается есть. Как и ожидалось от Арон-хена, еда просто божественна. Но, как всегда, ее кажется очень мало. Прикрыв глаза, он счастливо вздыхает. Хотя бы один выходной день — это то, в чем макнэ Ньюистов нуждался больше всего. Может, погода и глупость и не виноваты в его болезни. В последнее время он ведь спал не больше двух-трех часов в сутки. Это тоже, несомненно, повлияло. Поэтому наверное, сегодня Минки следовало бы отоспаться. Пока есть такая возможность. Но, по закону подлости, он проспал до 13:05, и больше сна нет ни в одном глазу. На улице превосходная погода, но выходить из общежития сейчас нельзя. Его же оставили, чтобы он мог подлечиться. Не зная, чем себя занять, Рен заваливается на диван и включает телевизор. Впрочем, за происходящим на экране он не следит. Все его мысли занимает лидер и та сцена, которую он вчера устроил. От этого щеки вспыхивают, и макнэ с головой зарывается в плед. Каждый раз во время болезней с ним происходит какая-то фигня. Он становится невыносимым самым настоящим ребенком, готовым в любую секунду разреветься. И поделать с этим Минки ничего не может. Просто не может контролировать себя. К счастью, Джонхен все прекрасно понимает и обычно старается не допустить подобного. Честно говоря, Минки немного обидно. Обидно, что только в такие моменты его любимый хен обращает на него внимания. Разве ему трудно и в другие дни уделить Рену хоть чуточку своего драгоценного и такого нужного внимания? Ему же так мало надо. В отличие от других, Минки не может постоянно находится вдали от семьи. Слишком рано его от нее оторвали. Хрупкому макнэ просто необходимо чужое тепло. Хоть он и терпеть не может прикосновения. Но теплые слова ему необходимы. ДжейА не может найти время даже для этого. Минки тяжело вздыхает и мотает головой. Ну вот. Снова его мысли ускакали не в ту степь. Интересно, что бы сказал лидер, если бы узнал, о чем он тут думает? Наверное, посмеялся бы. Как и другие мемберы. За такими мыслями он и не замечает, как проваливается в беспокойный сон. Следующее, что Минки чувствует, это чужие объятия на своей талии и то, как кто-то заставляет его улечься. Он приоткрывает один глаз и видит улыбающегося Джонхена, который обнимает его так осторожно, словно он фарфоровая кукла. — Ты почему спишь здесь? — тихо спрашивает лидер. — Постельный режим, не забыл? Джонхен наклоняется слишком близко, заставляя сердце Минки трепетать. Он и подумать не мог, что в скором времени станет зависим от этих объятий. Слишком быстро это произошло, по мнению Рена. — В комнате мне было скучно, — капризно заявляет макнэ и быстро обнимает старшего за шею. — Прости за вчерашнее, но ты же знаешь, на меня иногда находит. Чужое дыхание обжигает кожу, и Минки отмечает, что тот склонился еще ниже. Хотя, казалось бы, куда. — Донхо, принеси, пожалуйста, градусник, — просит ДжейА, не разрывая зрительного контакта с младшим. И Тигр подчиняется. Если быть предельно честным, поведение лидера ничуть не удивляет мемберов. Потому что они прекрасно знают, как тот относится к Минки. Пожалуй, макнэ — единственный, кто не понимает этого. Ребенок же. А потому его поведение не может их не удивить. Его неприязнь к прикосновениям им тоже известна. Но, почему-то, Джонхен сейчас бережно обнимает Рена, не получая колкости в замен. Да, их макнэ не очень тактильный и терпеть не может чужие прикосновения, но, кажется, на Джонхена это больше не распространяется.