Remember

      Где-то вне миров…       — Эй, а дальше? — Магия нетерпеливо потрясла за плечо задумавшуюся о чем-то Время. — Дальше-то что?       — А что дальше? — меланхолично отозвалась та. — Все будет так, как должно быть…       — Я должна это видеть!       — Поживем — увидим…       — Ну уж нет! Я хочу знать сейчас! Я хочу быть уверена, что все закончится хорошо!       — Вообще-то это против правил!       — Да к лешему правила! Ну пожа-а-алуйста! Ну перемотай немножко вперед! Ну что тебе стоит?       — Ой, ладно, ладно! Только перестань меня трясти, я тебе не яблонька!       И Время махнула рукой, ускоряя бег часов.

***

      Дальше — и правда все шло, как надо…       После внезапного просветления Повелителя благополучно отпустило и всех его верных ПСов, которые — отдышавшись и оглядевшись — пришли в такой ужас от того, что успели натворить за годы «затмения», что чуть все дружно не загремели в Мунго.       А больше всех печалился Малфой. Это ж страшно вспомнить! Один подсунутый девчонке Уизли дневник чего стоил! А попытка проклясть национального героя прямо возле директорского кабинета на втором курсе? Не говоря уже о том эпичном в степени своего идиотизма «избиении младенцев» в министерстве…       В общем, откачивали Люциуса всей толпой и литрами успокоительных…       … ровно до того момента, пока кто-то где-то не вычитал, что крестражи, несмотря на все свои побочные эффекты, такого помутнения рассудка вызвать не могли.       Изменения характера — да, деградацию личности — возможно, бесчувственность — сколько угодно… но не сумасшествие, да еще наступившее так резко и внезапно.       Зато его очень даже замечательно вызывало проклятие наведенного безумия.       О чем Пожиратели радостно и доложили своему Повелителю, как только того удалось хоть ненадолго оторвать от Поттера.

***

      Дамблдор даже особо не отпирался.       А куда ему было деваться-то, в самом деле, когда к нему всей толпой явились Пожиратели (во главе с Томом) и орденцы (во главе с Поттером) и задали конкретный вопрос: какого хрена?       Оказалось, что «ради общего блага!» Кто бы сомневался.       Начали разбираться — и тут выяснилось, что это самое благо, в понимании директора, заключается в отсутствии одного конкретного Темного Лорда, которому любыми средствами нужно было не дать добраться до власти.       Справедливости ради, Дамблдор понятия не имел, каким образом работают Черные метки, а потому искренне полагал, что все сильные и влиятельные сторонники с визгами разбегутся от внезапно спятившего лидера, и война закончится, толком не начавшись.       А когда сообразил, что к чему, было уже поздно.       Но тут — какая удача! — неожиданно подвернулось средство, то самое, которое «любое».       А именно — Гарри Поттер. Мальчик, связанный с Темным Лордом неразрывными узами, единственный, кому под силу было бы его уничтожить.       И, разумеется, Дамблдор первым догадался о том, что новорожденный Гарри Поттер и загадочный иностранный студент из сороковых, Джеймс Эванс — одно и то же лицо.       Директор, несмотря на некоторый фанатизм, все же дураком не был, и сумел сложить два и два. А именно — зеленоглазую Лили Эванс и показавшегося удивительно знакомым Джеймса Поттера. А если к этому прибавить еще странное исчезновение Эванса в 43-ем…       В общем, вывод напрашивался сам собой.       Как и гениальный, на взгляд Дамблдора, план действий.

***

      Том, осознавший, кому именно Гарри обязан своим «счастливым» детством, рвался прикончить старика на месте, но Поттеру удалось его вовремя тормознуть.       Не тот был момент для смерти Великого и Светлого, да еще от руки Темного Лорда.       Для начала нужно было доказать все его махинации общественности, чем они благополучно озадачили жаждущих мести ПСов и разочаровавшихся в своем «идеале» орденцев.       В конце концов, у Тома с Гарри своих дел было по горло.       Им предстояло заново привыкать друг к другу. Реддлу — вспоминать далекие сороковые, а Поттеру — узнавать повзрослевшего Тома…       А еще нужно было делать что-то с его внешностью, которая — увы — с восстановлением души не вернулась.       Поттеру-то было по большому счету плевать, Том ему нравился и таким, но… тот был категорически не согласен.       Пришлось смотаться во Францию — тамошним магам не было равных в косметических чарах.       При этом Том — взрослый, адекватный Темный Лорд, на минуточку! — так психовал на тему: «А что, если это необратимо?» что Поттер под конец не сдержался и предложил ему, в случае чего, сделать пластическую операцию у маггловских хирургов.       Потом, конечно, пришлось быстро убегать, но первая реакция Тома на это предложение того стоила.       К счастью, столь радикальных мер не потребовалось.       Французские маги справились на ура — и в Англию (где к этому времени уже во всю шли судебные разбирательства вокруг мутной деятельности директора Хогвартса) Том вернулся обаятельным мужчиной выглядевшим в два раза моложе своего возраста.       И понесла-а-ась душа в рай…

***

      Через полгода возмущенной общественности (во главе с Малфоем и Блэком) — ценой нечеловеческих усилий, кучи нервов и еще большей кучи денег — все же удалось доказать причастность Дамблдора к фальсификации пророчества, гибели Поттеров, безумию Волдеморта и всему тому безобразию, что творилось в школе последние пять лет.       Через два года полного сумбура и неопределенности, последовавших за этим, руководящие должности в министерстве были как-то естественно и незаметно заняты людьми разумными и деятельными (и даже не все из них были бывшими ПСами).       Еще через год министр Фадж подал в отставку, заявив, что: «Все, баста! Хватит с меня! Доконал весь этот бардак, делайте, что хотите, а я на заслуженный отдых!»…       … и новым министром стал Кингсли Шеклболт — человек адекватный, честный и надежный во всех отношениях.       Чем, в общем-то, было довольно абсолютное большинство заинтересованных лиц.

***

      Том, разумеется, все это время тоже не сидел без дела.       Он такого просто не умел.       И пока Поттер отчаянно пытался закончить Хогвартс (в котором после смещения Дамблдора тоже творилось черте-что), Том, собственно, руководил процессами, происходящими в министерстве, оставаясь при этом в тени.       Слишком свежи были еще воспоминания британских магов об устроенных им безобразиях, и сколько не доказывай, что ты белый и пушистый, всех все равно не убедишь.       Тем более, что Том никогда и не был ни белым, ни пушистым.       Он всегда был, есть и останется бушующим пламенем, которое способно сжечь все вокруг. Но к счастью, теперь у него снова появился тот, кто способен был защитить этот огонь от мира, а мир от огня.       Так, как и должно быть…

***

      — Ну, теперь довольна? — проворчала Время, возвращая все на свои места.       — Ой, а ты будто нет! — Магия хитро ухмыльнулась. — Классно же получилось, согласись!       — М-да, эксперимент был интересный… хорошо бы еще наверху об этом не пронюхали…       — Если что, я не при делах!       — Ага, щас! Думаешь, я не просекла твоего читерства?       — Чего это?!       — Того это! Кто помог Тому душу склеить?       — Какую душу? Ничё не знаю…       — Ах так? А ну стой, зараза!       — А вот и не догонишь!       — Я — Время, психованное ты создание!       — Зато я жульничать умею! И вот даже возразить нечего…