Месть Тёмного Лорда

Тридцать первого числа в доме №4 по Тисовой улице с утра пораньше началось шоу. Актёры сего произведения были проинформированы, декорации подготовлены, а Петуния даже на удачу перекрестилась вчера. Слишком уж у неё была сложная роль, и она до жути боялась с ней не справиться и в момент очередного приказа или затрещины расплакаться и унестись стискивать племянника в медвежьих объятиях. Мужчинам хоть и было полегче, но Вернон с утреца незаметно выпил для храбрости стаканчик вискаря, так, на всякий случай. Точное время прихода зрителя было неизвестно, поэтому было решено пожертвовать сутками и всё-таки важным договором (Вернон в этот момент отмахнулся: ему на следующей неделе ещё интересней обещали). Так что утро начиналось с уханья совы на втором этаже временно переделанной кладовки. «Хоть на что-то сгодится этот перьевой мешок», — проговорил Гарри, когда сообщал сигнал начала «авантюры». Как только Дурсль-старший пришёл на кухню, всё и началось. — Третий раз за неделю! — проревел он, садясь во главе стола. — Вышвырни её немедленно, коль не умеешь с ней управляться, — состроил он негодование и даже какое-то отвращение на лице, глядя на своего племянника.  — Сове в клетке скучно, — в который раз принялся объяснять Гарри. — Она вольная птица. Хорошо бы выпускать ее хоть на ночь, — Станиславский сказал-бы: «верю!» — таких глазок побитой собаки мир ещё не видал. Мужчина даже поперхнулся, но подставить родню он не мог, всё же «мужское» слово дал.  — Я что, по-твоему, идиот и не знаю, что от сов именно ночью ждать неприятностей? Вернон переглянулся с женой и вытер усы, в которых запутались кусочки яичницы. Уже сколько лет Петуния не может заставить его от них избавиться. Гарри хотел что-то возразить, открыл было рот, но Дадли, смачно рыгнув (он это заранее перед зеркалом репетировал, Поттер ржал, когда посматривал в зеркало), заявил: — Хочу еще бекона! — это была чистая правда, Дурсль-младший с ума по нему сходил, за что Поттер иногда его подкалывал. — Возьми, деточка, со сковородки. Там еще много, — сказала Петунья, и глаза её от умиления увлажнились. — Кушай на здоровье, пока есть возможность. Школьная еда просто отвратительна скорее всего! — Глупости, Петунья, — отрезал мужчина, — Я в этой превосходной школе никогда не голодал. Думаю, и нашему сыну еды там хватает. После небольшой паузы разговор продолжил Дадли, смотря на Гарри:  — Дай мне сковородку.  — Ты забыл волшебное слово, — напомнил ему тот. Дальше была проверка на выдержку, чтобы не засмеяться. Ведь ситуация должна была быть исполнена как в анекдоте. Эта простая фраза должна была подействовать на семейство как красная тряпка на быка (что раньше и происходило). Дадли ойкнул и с грохотом свалился с табуретки, содрал кожу с локтя, за что Гарри пригрозил кулаком и дополнительной шкуркой Василиска. Миссис Дурсль, вскрикнув, прижала ко рту ладони. Мистер Дурсль же вскочил со стула, на висках его вздулись синие венки, от сдерживаемого хохота, но со стороны это смотрелось как еле сдерживаемая ярость. — Я только хотел сказать, что он забыл слово «пожалуйста», — стал торопливо «оправдываться» Гарри. — Сколько раз нужно тебе говорить, — брызгая слюной и стуча кулаком по столу, прошипел Вернон, — В моем доме никаких слов на букву «в»! Да и как ты посмел учить моего сына?! — Но ведь… — Я предупреждал тебя, что не потерплю под этой крышей упоминания о твоем уродстве! — про себя же дядя клятвенно пообещал купить племяннику мороженку за такую актёрскую игру, у того даже на глазах выступили слёзки, и если бы не плясавшие в глазах черти, то Петуния не выдержала бы и кинулась утешать Гарри и орать на мужа за его жестокость и предвзятое отношение. И как можно было сделать из такой сердобольной женщины «морального урода»? — Хорошо… хорошо, — кивнул юноша, смотря, как побелевшая женщина помогает подняться своему сыну с пола. Вернон опустился на стул, дыша словно рассвирепевший носорог, его глаза, казалось, хотели пробуравить Гарри насквозь. Про себя же мужчина в данный момент вспоминал, как недавно накосячил один из его продавцов, и он его из-за этого лишил премии, вот и получилось так натурально. Дальше была небольшая пауза, во время которой Поттер изображал вселенскую любовь к двум единственным бутербродам с сыром — всё, что ему типа полагается на завтрак. — Как вы помните, у нас важный день, возможно, именно сегодня, — начал мистер Дурсль, — Я заключу самую крупную в жизни сделку. Не мешало бы еще раз отрепетировать сегодняшний вечер, — предложил Вернон. — Итак, к восьми ноль-ноль каждый должен быть на своем месте. Петунья, ты будешь… — В гостиной, — подхватила женщина, закатывая глаза. — Моя обязанность — со всей учтивостью приветствовать дорогих гостей. — Прекрасно, — кивнул тот и посмотрел на своего сына: — А ты, Дадлик? — Я открою гостям дверь, — ответил он и, приторно улыбнувшись, прибавил: — Мистер и миссис Мейсон, позвольте взять ваши пальто! — покривлялся он. — Ах! Они сразу его полюбят! — воскликнула Петунья и театрально приложила ко лбу ладонь. — Молодец, Дадлик! — похвалил сына Дурсль и повернулся к Гарри. — А ты что будешь делать? — Буду тихо сидеть у себя в комнате, как будто меня вообще нет, — пробубнил на одной ноте Гарри, состроив скорбную мину. — И чтобы ни единого звука! — напомнил дядя. — Затем я веду их в гостиную, представляю Пет и предлагаю что-нибудь выпить. В восемь пятнадцать… — Я приглашаю гостей к ужину, — важно произнесла тетя.  — А ты, Дадлик, скажешь… — «Мистер и миссис Мейсон, позвольте проводить вас в столовую», — Дадли протянул руку невидимой даме и, со смешинкой взглянув на родителей, гордо добавил: — Ну как? — Маленький мой, ты истинный аристократ! — Петуния чуть не прослезилась от умиления. — А ты? — Дядя Вернон зыркнул злобным взглядом на Гарри, не забыв всё того приснопамятного продавца без премии. — Тихо сижу у себя в комнате, как будто меня вообще нет, — тупо повторил тот. — Правильно, — кивнул дядюшка. — За обедом каждый скажет гостям что-то приятное. Пет, ты что придумала? — «Вернон рассказывал, как вы прекрасно играете в гольф, мистер Мейсон!» А у миссис Мейсон попробовать выяснить про одинаковые интересы, но если тут не получится, то придётся спросить про её наряд: красивый и где куплен? — Очень хорошо! А ты, Дадлик? — Мы в школе писали сочинение на тему «Мой кумир». И я написал про вас, мистер Мейсон, — Дадли кое-как сдержался, чтобы не рассмеяться. Такого идиота ему ещё не приходилось изображать. Тетя Петунья от избытка чувств спрятала смех под слезами и прижала сына к груди, чтобы спрятать улыбку в его макушке, а Гарри нырнул под стол — его выдержке пришёл трындец. — Ну, а ты? — пробасил мужчина, скрыв смешинки кашлем. Поттер вылез из-под стола, изо всех сил стараясь не фыркать. — Тихо сижу в комнате, как будто меня вообще нет, — отчеканил он. — Вот именно. Я ничего не говорил Мейсонам о тебе. Незачем им это знать… После обеда Пет пригласит их в гостиную пить кофе, а я как бы невзначай заведу разговор о дрелях. Глядишь, до начала вечерних новостей и подпишем контракт. И тогда завтра утром едем по магазинам. Надо столько всего купить для отдыха на Майорке! — стерев с лица мечтательную улыбку, он продолжил: — А сейчас мы с Дадли едем покупать смокинги. Ты, Петунья, приведи все в идеальный порядок. А ты, — повернулся он к Гарри, — не мешай тетушке и не путайся под ногами. Поттер вышел в сад. Был чудесный солнечный день. Он прогулялся по лужайке, сел на скамейку и грустно запел: «С днем рождения тебя, с днем рождения тебя…». Играть, так играть до конца, и, как он точно знал, тут в кустах он должен был увидеть «следильщика». Взгляд его, бесцельно блуждавший, остановился на зарослях живой изгороди. И тут, заметив в центре куста эту пакость, он резко вскочил с места, тем самым дав сигнал своему кузену. — А я знаю, какой сегодня день, — донесся до него насмешливый голос Дадли, приближавшегося вразвалочку. Огромные глаза в кустах мигнули и ушли восвояси. — Что, что? — Гарри не отрывал взора от живой изгороди и тупо на неё пялился. — А я знаю, какой сегодня день, — повторил Дадли, подходя ближе. — Великое достижение! Наконец-то ты выучил все дни недели, — наконец-то тот посмотрел на парня и смерил его ехидным взглядом. — У тебя сегодня день рождения. А где же поздравительные открытки? — хихикнул Дадли. — Выходит, у тебя даже в твоей уродской школе нет друзей. — Смотри, как бы твоя мама не услыхала, что ты упомянул мою школу, — сухо проговорил Гарри. — А чего ты так уставился на кусты? — подозрительно спросил он, пропустив мимо ушей предыдущую фразу. — Неужели думаешь, что там твои дружки затаились и решили сделать тебе сюрприз? Мне даже жаль тебя, совсем с ума начал сходить… — состроил печальную мину блондин и даже хотел похлопать того по плечу, но Гарри заговорил раньше. — Нет, увы, просто прикидываю, от какого заклятья они ярче вспыхнут… — задумчиво похлопал Поттер по своим губам пальцем. Со щек Дадли сполз румянец, он отбежал назад и, заикаясь, проговорил: — Т-ты не посмеешь… Папа сказал, будешь колдовать — вы-выгонит тебя из дому, вот! А… а куда ты пойдешь? У тебя и друзей-то нет! Зачем уродам друзья-то, а?! — Джокер-покер, фокус-покус, фигли-мигли, — угрожающе затараторил Гарри, с ностальгией вспоминая прошлые развлечения. — Мама! — завопил Дадли и понесся в дом. — Мама! Он занимается… сама знаешь чем! На ум Поттера почему-то сразу пришли непристойности от последней фразы его кузена. Пришлось аж головой встряхнуть от мыслей о его гибком теле в сильных руках, о том, как он выгибается, показывая всего себя, оглаживает чужие мускулы, смотрит в чёрные глаза, гадая: а не становятся они золотистыми от возбуждения? Или только от голода и ярости? Пришлось стукнуть себя ещё и кулаком для профилактики. Дальше Гарри с Петуньей разыграли «уворот от разбушевавшейся домохозяйки», то есть юноша просто отошёл с траектории удара сковородой, а Петуния надавала ему заданий. — Пока все не закончишь, об обеде и не мечтай, — бросила она после этого и вернулась к своим делам. Дадли принялся за третий рожок мороженого, а Гарри взял губку, вымыл окно, машину, потом постриг газон, удобрил клумбы, обрезал и полил розовые кусты. Солнце палило нещадно, он устал и хотел пить. Оставалось еще покрасить скамейку. Да, отвык Герой от такой работы, отвык. А раньше-то всё давалось легче. В половине восьмого юношу позвали: — Иди ешь! Да смотри, наступай на газеты, а то еще нанесешь грязи. Гарри вошел в прохладную, сверкающую чистотой кухню. На холодильнике высился праздничный пудинг: гора взбитых сливок, украшенная засахаренными фиалками. В духовке аппетитно шкворчал в ожидании гостей свиной окорок. Петунья кинула на стол тарелку с двумя ломтями хлеба и кусками колбасы с сыром. На ней уже было вечернее платье чёрного цвета с белыми кружевами. — Давай быстрее, гости будут с минуты на минуту! — приказала она. Вымыв руки, Гарри с жадностью набросился на скудный ужин. Не успел он проглотить последний кусок, как тетушка схватила со стола его тарелку и махнула рукой. — Марш к себе! — прошипела она, незаметно проводя рукой ему по голове, шепнув: — Прости и удачи, мой хороший. Поттер, еле сдерживая на губах улыбку, пошёл в гостиную. Там он увидел Вернона с сыном. Они оба были в смокингах и галстуках-бабочках. Поднявшись наверх, он обернулся и в последний раз окинул взглядом прихожую и лестницу. — Запомни: один звук — и тебе несдобровать, — донеслось напутствие дяди, который вышел из гостиной, чтобы еще раз напомнить Гарри, как себя вести. Поттер на цыпочках вошел к себе в комнату, осторожно прикрыл дверь и замер. На кровати у него сидел личный «следильщик». Осталось самое главное, только бы не пустить всё песцу под хвост.