Ты мое наваждение и погибель

POV Фред

      Я стоял возле окна нашей комнаты, смотря на квиддичное поле, на озеро, что так близко к Норе. Я думал о тебе, Джордж, я знаю, это неправильно, но ничего не могу с собой поделать. Когда это началось? Может в детстве, когда мы еще ничего не понимали? Меня тянуло к тебе сильнейшим магнитом. Ты мой близнец и этим все сказано, но моя любовь не похожа на братскую. Разве может на брата встать, только смотря на то, как он потягивается по утрам и тихо шепчет, пытаясь разбудить. Как ты осторожно дотрагиваешься до моего плеча пытаясь разбудить, трясешь за плечо и шепчешь на ухо "Фрееед, подъем". Нет, это неправильная любовь, она отравляет разум, заставляя всё внутри сжаться в ожидании того, что ты тоже это чувствуешь. Я замечал за тобой, ты очень плохо стал ночами спать, тебе снятся кошмары, или это я просто преувеличиваю? Ты ерзаешь, комкаешь простыни и тихо поскуливаешь, цепляясь за подушку. Да я наблюдал за тобой. Это происходит уже девять лет. И каждый раз заканчивается одинаково: ты вскакиваешь и, тихо поскуливая, уходишь из комнаты, и сколько раз это бы не происходило, всегда неизменно ты возвращаешься через полчаса и, тихо всхлипывая, что-то шепчешь в подушку, цепляясь за нее, как за спасательный круг, в страхе, что если ее не будет, то ты утонешь в своих снах навечно. Но недавно произошло что-то странное, что до сих-пор я списываю это на сон. А как иначе, если это не может быть реальностью. Не может! Но я продолжаю верить в то, что все образумится.       Ты как всегда вскочил этой ночью и, тихо скуля, посмотрел прямо на мою кровать. Спасибо темноте, ты не увидел, что я смотрю на тебя, но твой взгляд был таким обреченным. Ты сидел и смотрел на меня как на тяжелобольного, которому скоро отходить в ад.       — Фредди… — По твоим щекам текут слезы, ты подтягиваешь колени к груди и отползаешь в дальний угол постели, но не ложишься, все также сидишь и смотришь на меня. Смотришь так, что сердце рвется на части. Моя половина души, что принадлежит тебе, болезненно рвется наружу, кричит и рыдает вместе с тобой, я вижу твои переживания, чувствую твою боль, но только таким способом я могу узнать в чем заключена причина твоего такого поведения. — Фред… Мне так плохо, почему… Почему мы братья скажи мне… Ты спишь… И это очень хорошо, так как ты не знаешь происходящих со мной метаний и мучений, что я испытываю во снах. — Ты смеешься, прерывисто и как-то даже истерически, ты на грани срыва, что же тебе могло присниться? Что, Джо, что настолько ужасное произошло, что ты сидишь и рыдаешь, смотря на меня взглядом великомученика, ступившего на райскую землю.       — Я чертов извращенец, — ты истерически хохочешь, по твоим щекам снова текут слезы. А я жду. Жду, пока ты скажешь в чем причина твоего поведения.       — Как я могу только думать о таком?! Это неправильно, но Фред, я так не могу, это сведет меня с ума, видеть тебя каждый день и твое спокойствие, твой такой проницательный взгляд, а ночь совершенно другая и ты… Тоже. Почему это не реальность, почему я не могу так же как во сне тебя целовать? Целовать каждый дюйм твоего тела?! Почему я могу это делать только во сне… Срывать твои всхлипы и стоны. Почему?.. Это жестоко, братишка. Очень. Я так больше не могу. Просто не могу. Я так хочу трогать тебя, целовать каждый дюйм твоего тела, слышать твои стоны и просьбы. О Мордред, что я сейчас делаю? Говорю это все спящему человеку? Это уже грань... И после этого ты ложился на подушку, поворачиваясь к стенке и тихо всхлипывая, все так же лежишь в позе эмбриона, твои всхлипы затихают и вот ты уже спишь. Да, Джордж, ты спишь, а что делать мне? Мое тело отреагировало на твои слова совсем недвусмысленно, воображение подкидывает такие картинки, от которых у меня кружится голова и становится сухо во рту. Внизу живота разгорается пожар возбуждения. Кто бы мог подумать, что твои слезы так могут возбудить. О, Джордж, ты не знаешь как я этого хочу, но есть табу. Нам нельзя. Ты мой брат, я соглашусь с тобой. Почему мы братья? Почему?! Если бы мы были разными людьми, то было бы легче, я бы нашел тебя и тогда… Но нет! Мы близнецы, это не изменить. Не изменить того, что между нами не может быть ничего кроме братской любви. Да, это больно — убивать то, что с самого рождения живет в тебе. Но так надо. Надо и это то, что является правдой для нас двоих.

Хогвартс распределение

      И вот мы снова тут. Хогвартс, как и всегда неизменный, старый, таинственный. Мне все это совсем не интересно, мне никто не нужен. На распределении новые ученики. Я могу смотреть только на тебя, Джо, и больше ни на кого. Мой братишка, моя вторая половинка души. Любовь моей жизни. Когда мама начала говорить про замужество, я думал меня хватит приступ. Я никого не хочу кроме тебя. Да, я извращенец, но что я могу с этим поделать. У меня встает на брата. Какой ужас и кошмар, но это так, и это не изменить. Я хочу тебя всего. Не только секс с тобой, хочу любить тебя, быть всегда рядом с тобой, не отпускать ни на сантиметр. Я так не хочу идти на это распределение, Джордж. Хочу просто сидеть рядом, обнимая тебя. Но даже это разорвет мне сердце. Мне этого мало. Смертельно мало. Я как наркоман. Мне всегда будет тебя мало, ты мой наркотик, который так хочется употреблять без остановки. У меня ломка, которая тянется уже девять гребаных лет. И с каждым годом она становится невыносимее, ты не один страдаешь по ночам, твои стоны и всхлипы доводят меня до стояка за считанные секунды. Девять гребаных лет я хочу поцеловать тебя. Но не решаюсь, думая, что ты не чувствуешь этого. А тем временем… Я хочу тебя, мне без разницы как и кто, просто хочу, хочу целовать тебя. Обнимать. Быть рядом.       — Фред, братишка, что с тобой?! Улыбнись, мы же снова в Хогвартсе, два брата близнеца Уизли, шутники и главные подкольщики всего Гриффиндора. — Ты что-то говоришь, но я не слышу тебя. Мне все равно, я просто… Я подошел к тебе вплотную и почти уже дотронулся до твоих губ, но ты отскакиваешь, с болью смотря на меня. Ты тоже это чувствуешь, понимаешь, осознаешь, но сторонишься. В твоих глазах желание и нетерпение, но ты отводишь взгляд, прерывисто выдохнув. Ты так же сдерживаешь себя, понимая, что это неправильно. Наша комната находится отдельно от остальных, мы же близнецы, и комната у нас одна на двоих. Магические близнецы, с одинаковыми патронусами. Мы узнали это еще тогда, когда нам это показывал профессор по темной магии. Наши патронусы были рыжие белки. У брата и у меня они были идентичны. Это то что олицетворяет нас. Белки, игривые создания. Очень любящие поиграть. Мы застыли в непозволительной близости друг от друга, не делая шага, застыв как перед невидимой стеной. В его глазах я вижу свое отражение, сейчас даже выражения лица у нас одинаковое. Я нервно облизнул губы, на что Джордж вздрогнул. Его дыхание участилось и он закрыл глаза, но это явно ему не помогает, фантазия разбушевалась не на шутку, это видно по сжатым губам и кулаками, я осмотрел его с макушки до пяток и ухмыльнулся, он явно испытывает то же что и я. Подойдя, я беру тебя за руку и мы идем в нашу комнату, игнорируя это мордредово поступление. Мне на него все равно, мое воображение уже видит тебя обнаженным, разгоряченным, привязанным к кровати. Твои глаза затуманены дымкой желания, они так и просят: «Возьми меня!». Твои нервные ерзанья, всхлипы и стоны, которые ты не можешь подавить. Ты хочешь меня, даже в моем воображении, ты настолько пылкий и отзывчивый, что я шиплю сквозь зубы, тащу тебя за руку в нашу комнату. От того, что мое воображение подкинуло, эрекция стала еще внушительней, хотя я думал, что больше уже некуда. Идти становится неудобно, но я все равно тащу тебя по лестнице в нашу комнату, главное не останавливаться иначе, я наброшусь на тебя прямо сейчас. Нет, братец, теперь я не остановлюсь, мне плевать, что будут думать остальные.       Мы заходим в комнату, и я запираю дверь на заклинания, навешивая полог тишины на комнату и ванную, отбросив палочку на кровать я даже не удосуживаюсь довести тебя до кровати, а тут же прижимаю к стене и целую тебя. Теперь мне все равно, мой язык пытается пробраться в твой рот, но ты в шоке, поэтому не особо реагируешь на мои попытки тебя поцеловать, я проталкиваю свое колено между твоих ног, прижимаясь ближе, твой член, тоже уже стоит. Ты долго скрывал от меня свое влечение, но рано или поздно я узнал это, Джордж, стоило мне потереться о тебя и ты тут же пришел в себя. Дернувшись и выгнувшись ты приоткрыл рот, чем я и воспользовался. Я яростно врываюсь в твой рот, пытаясь поцелуем вытравить твою душу. Ты пытаешься отстраниться, и я позволяю тебе. Но не далеко, буквально на пару сантиметров.       —Фред… Мы не можем… Это же...       Но я снова затыкаю твой рот властным поцелуем, ты не сопротивляешься, ты сдался на милость победителя. То есть мне. Я уже буквально трахаю твой рот своим языком, но ты сам пытаешься мне отвечать, ты судорожно цепляешься за мою рубашку, прижимаясь сильнее. Твои стоны становятся все настойчивее, твои руки уже блуждают по моему телу, я просто потерял крышу, не соображая, что ты со мной творишь, я отрываюсь от твоих губ, и прикусываю шею, ты вскрикиваешь, но не отстраняешься, тебе же это нравится, да, Джордж? Я же твой близнец, я знаю чего ты хочешь, чем будешь доволен, а что может тебя разочаровать, мои губы продолжают исследовать твое тело, от моего затуманенного разума осталось тайной, в какой момент мы оказались полностью обнаженными и лежащими на кровати. Джордж ты лежишь подо мной, полностью открытый и раскрепощенный, твоя грудная клетка вздымается от частого дыхания, тебя трясет от возбуждения, а под моим взглядом ты тихо и протяжно стонешь. Мой взгляд еще больше распаляет тебя, я это вижу.       —Фред! Не смотри так на меня… От этого я еще больше возбуждаюсь.       Но я продолжаю смотреть на тебя, как же долго я этого ждал и грезил во снах. Мой. Я снова облизываю пересохшие губы. Ты не выдерживаешь и с рыком впиваешься снова в мои губы поцелуем, покусывая нижнюю губу и хозяйничая в моем рту своим языком. Мои руки легли на твою спину спускаясь все ниже, мои пальцы рисуют на твоей спине, непонятные узоры, спускаясь к тому самому месту.       —Фре-ед, прекрати играть со мно-ой, — стонешь ты мне в рот, а сам же поддаешься на пальцы, которые играют с твоей дырочкой. На твою реакцию я только игриво прикусываю мочку твоего уха, на что ты стонешь.       —Фре-ед, скоти-ина! Прекрати уже со мной играть, вставь их уже. Сколько можно мучить?!       Я с беспокойством смотрю на тебя, я не хочу причинять тебе боль, да, ты мой, но причинить тебе боль я не хочу.       —Джорджи, будет больно. Давай я сначала тебя растяну… Сначала один мой палец войдет в тебя, потом к нему присоединится второй, а потом когда ты уже сам будешь готов, поддаваясь на мои пальцы и крича мое имя — третий и только после этого…       —Фред не мучай! Прошу… Пожалуйста… Мне все равно… Давай уже.       Я тихо рычу и, переворачивая его на спину, резко разрабатываю. Ты совершенно не против, наоборот — только за, когда мои пальцы дотронулись до той самой точки, тебя выгибает дугой, а с твоих губ срывается тихий полустон-полувсхлип, ты сам нанизываешься на пальцы, уже крича в голос, от пронзающего тебя удовольствия.       — Еще Фред! Еще! О Мерлин… Это так приятно, — стонешь ты. А моя выдержка заканчивается.       Стоило мне вынуть пальцы, и ты разочарованно стонешь, прося чтобы я продолжил. Ты такой непослушный. Зачем ты дразнишь меня?       Я смазываю свой член смазкой, после чего обильно смачиваю проход брата, а тот всхлипывает на мои действия. Неужели тебе и правда это нравится? Это все не сон? Правда? Смазав тебя, я начинаю входить в тебя, но ты сам пытаешься нанизаться сильнее, тебе этого мало и я это чувствую.       — Фред, давай уже… Я готов, не надо осторожничать, прошу, трахни меня уже. Что меня как бабу ублажать… А-ах!       Я не дослушал тебя с силой врываясь внутрь тебя пройдясь по простате. Ты выгибаешься и уже не стонешь, а кричишь от наслаждения.       — Ах! Фред это было… Еще! Еще! Еще! — ты шепчешь это как в бреду, сам толкаясь на мой член и выгибаясь, чтобы лучше почувствовать проникновение.       Крышу снесло окончательно, и я сорвался в бешеный темп, вколачивая тебя в матрас. Минут через десять такой гонки ты бурно кончаешь, огласив всю спальню криком, но я, еще не достигший разрядки, продолжаю вколачивать тебя в матрас моей кровати. Через три толчка я кончил в тебя и еле успел отодвинуться, чтобы не придавить тебя.       Джордж пошевелился и прижался ко мне, закинув ногу и обняв меня, шепнул в район ключицы:       — Я люблю тебя, Фредди. Всегда буду любить тебя, Фред, — он потянулся и поцеловал меня. Нежно, с такой затаенной тоской, что я ответил успокаивающим поцелуем, показывая, что всегда буду с ним, ведь мы близнецы!       — Я тебя тоже, Джордж, ты моя жизнь, без тебя мне нет смысла жить. Я никогда не обижу и не брошу тебя. А теперь спи.       Мои глаза медленно закрывались и я, прижав тебя к себе сильнее, взял палочку и крикнул:       — Акцио, одеяло!       Нас тут же укрыло теплым одеялом и я уснул, слыша рядом твоё сонное сопение.

Конец