Она ненавидела запах вишни

       Подаренная сигара медленно тлела в жилистых загорелых руках. Небо пылало оттенками голубого и лазуревого, и даже плотные бордовые шторы не спасали от их яркого света. Привычная для июньских ночей тишина иногда прерывалась томными вздохами откуда-то сверху, но все они казались такими незначительными и далёкими, что создавалось ощущение, будто стены комнаты выплавлены из стекла. Холодный дым обжигал обнажённую спину, медленно стелился по мягким вьющимся волосам и нежно касался курносого носа, но ей не нравилось. Запах сдавливал горло и оставлял горьковатое послевкусие. Она приподнялась с мятой простыни и встряхнула головой, будто пыталась освободиться из плена вишнёвого облака. - Не стоило вот так её тратить.        Он задумчиво покрутил тлеющую сигару в своих длинных тонких пальцах, усмехнулся и сделал ещё одну затяжку. Чёрные густые брови нахмурились, а серые глаза, которые от света из окна приобрели зеленоватый оттенок, чуть прищурились. Уставившись в трещину на потолке, он чесал свою трёхдневную щетину и что-то анализировал. Она коснулась влажными пальцами его груди. - Её не зачем было хранить. А ради чего? Чтобы потом, осознав, что сигара потеряла свой вкус и запах просто выбросить?        Её губы побледнели, всё тело пронизывал мысленный сквозняк. Она лишь смогла кротко вздохнуть, в голове вертелся вопрос: "А я? А меня ты тоже используешь, пока не потеряла товарный вид?". Мысли в молочном дыме жужжали, сталкивались меж собой и носились по комнате, пока не утихли. Осталось лишь ясное осознание, оно и только оно было чётким в густом тумане, сглаживающем острые углы и детали, оставляя за собой мутные тёмно-синие очертания. Яркими лучами оно звало её за собой, давая пронизывающую до костей быль, возможно мнимую, но достаточно правдоподобную, чтобы в неё можно было поверить. Но она даже не противилась ей. Среди туманных намёков первое пришедшее в голову утверждение казалось ей незыблемой истиной. "Я, как эта сигара, со временем истлею, и он выкинет меня, подобно тем вещам, которые ему не нравятся".        Ей внезапно осточертела эта каморка и измятые простыни, деревянное окно с бордовыми шторами, кривой шкаф из дсп, полка с фантазийными романами - словом, всё то, что когда-либо давало ей чувство уюта. Она вскочила с постели и начала собирать свои вещи, ничего не объясняя. Его лицо в первые секунды изображало удивление, но затем вновь вернулось к холодному спокойствию. Где-то скрипнула дверь, на улице кто-то зазвенел бутылками. Потянувшись за сумкой на прикроватном столике, она почувствовала острую боль, будто руку пронзали шипы дикого растения. Её тонкое запястье крепко сжимала мужская ладонь. Она ненавидела запах вишни.