(де)градация любви

      Впервые Слава замечает Влада около подъезда. Тот неуклюже обходит лужу, стараясь не намочить свои чёрные кеды, а тощими руками взмахивает, пытаясь удержать равновесие на бордюре. Слава хмыкает, потягивается и продолжает наблюдать за странным парнишей. Его веселит буквально всё: чёрные шмотки, обтягивающие джинсики с дырой на колене, кедики, черепушка на цепочке, солнцезащитные очочки на носу, чёлочка мотается на ветру, эмобой, короче говоря. Сам бледненький, тощенький, одежонка на нём – мешком. "Ну, эт самое", – думает Слава. "Эт самое" проходит мимо Славы, и тот чуть не упускает момент, окликает его, когда парниша уже дёргает дверь подъезда. – Э, фьюить, – свистит ему Слава, глазами показывая, что лучше подойти. Парниша понимает и молча подходит.       Слава смотрит на него поближе, замечает, что из-под затемнённых стёкол проглядывают синяки под глазами, что скулы у парня болезненно острые, а кожа прозрачная, словно обёрточная бумага. Но черепушка, маячащая перед носом Славы, неимоверно его смешит, как и весь образ "эт самого". Слава вдруг заходится в хохоте, сквозь слёзы выдавая: – Вот ты фуфел! – И за грудь хватается, на лавочке откидывается и содрогается в приступе смеха.       Парень стоит молча, не подаёт виду. Но внимательный взгляд Славу немного отрезвляет, и он, не понимая, что ему вообще надо от "эмобоя", спрашивает: – Ты кто?       Спрашивает беззлобно, можно даже сказать, дружелюбно, но парень вдруг срывается и сигает в подъезд, когда оттуда выходит бабка. Слава смотрит ему вслед и вздыхает, почёсывая затылок.       Второй раз они встречаются в магазине. Слава набирает целую корзинку различных продуктов, которые не особо друг с другом сочетаются: чебупели, сельдерей, филе минтая, бутылка лимонада, целая куча йогуртов, пакет редиски и корень имбиря. Он стоит около витрины с шоколадом и долго сравнивает виды алпен голда между собой, когда краем глаза замечает чёрное пятно, приближающееся к нему. Слава резко поворачивается всем телом, и перед ним тормозит "эмобой", испуганно уставившийся на Славу. Они смотрят друг на друга какое-то время, пока не спрашивают одновременно: – Ты что, за мной следишь? – Ты чё, спецом мне на глаза тычешься?       Слава окидывает взглядом парнишу, отмечая, что шмотки у него другие, хотя цветовая гамма всё та же, а очки он снял, без них став ещё более бледным и болезненным. "В натуре, может, он реально больной?" – мысленно Слава перебирает несколько неутешительных диагнозов, попутно сочувствуя пареньку и думая, что он ещё такой молодой, такой перспективный, такой... – Может, подвинешься? – Парень беспардонно двигает Славу, точнее, пытается подвинуть, чтобы выбрать шоколадку, а Слава подвисает, когда тот хватает его за локоть. Пальцы длинные, тонкие и холодные, наверняка, парень и сам весь холодный, оттого, наверное, и бледный такой. На самом деле, Слава не может объяснить, почему его вдруг интересует какой-то левый поц, которого он видит буквально второй раз в жизни, но с языка срывается, раньше, чем он успевает подумать: – Я Слава, – и протягивает руку. Рукопожатие он предлагает скорее из любопытства, желая потрогать пальцы парня, нежели из вежливости, а парень, видимо, шокирован подобным стечением обстоятельств, поэтому не отвечает какое-то время, но потом берёт себя в руки. – А я очень рад, что ты самоидентифицировался, полезно знать, кто ты есть и что ты из себя представляешь, – Влад берёт шоколадку и поворачивается лицом к парню. – А я Влад, но все зовут меня прыгать с крыши.       Каким-то образом они подружились. Вернее сказать, начали общаться, а ещё вернее, проводить время друг с другом. Слава узнал, что Владу нравится эстетика вампиров, что он любит разговоривать о смерти и гулять по кладбищу; он увидел, как Влад за обе щеки уплетает приготовленные Славой блюда, и осознал, что у него есть все шансы откормить Влада и заставить его кожу быть розовее; он понял, что ему самому очень нравится быть рядом с Владом, разговаривать с ним, прикасаться к нему.       Слава не удивляется тому, что однажды ему снится Влад; в какой-то степени, он даже ждал этого. Влад во сне одет в футболку, он идёт по улице и тащит котёнка в руках. Вдруг начинается дождь, котёнок сразу же пищит, а Влад дрожит от холода, но Слава снимает с себя кофту и накидывает её на плечи Владу. Тот благодарно смотрит в ответ и отдаёт котёнка в руки Славе, а перед тем, как уйти, поднимается на цыпочки и целует в щёку, оставляя Славу растерянно смотреть ему вслед.       Проснувшись и не вставая с кровати, Слава долго думает об этом сне, о Владе, о себе, но так ни к чему и не приходит; раздосадованный, он встаёт, и весь день какой-то не такой, всё унылое, а сам Слава угрюмый, из рук всё валится, и дождь вместо того, чтобы начаться, накрапывает по пять капель в час, раздражая и без того раздражённого Славу.       После этого Слава смотрит на Влада по-другому, видит в нём уже не просто странного приятеля, с которым интересно поболтать ни о чём. Его тянет к Владу, он чувствует, что между ними что-то есть. Внезапно он начинает видеть, что и Влад ведёт себя иначе: в краснеющих иногда щеках, в подрагивании ресниц, в случайных-неслучайных прикосновениях, после которых Влад вдруг замолкает, Слава замечает ответное притяжение, но не знает, что нужно сделать, чтобы выйти на новый уровень, стать с Владом действительно чем-то большим, нежели друзьями.       Слава, размышляя над тем, как завоевать сердце Влада, приходит к выводу, что Влад не девчонка и действовать нужно по-пацански, уверенно и решительно, прямо-таки, по-мужски. Зная, что Влад любит поесть, Слава решает сделать то, чего не сделал бы даже ради самой красивой девушки на свете, – он хочет познакомить Влада с самой вкусной шаурмой на районе.       Влад не сопротивляется, когда Слава куда-то тащит его, ничего не объясняя, лишь позволяет вести себя за руку, не успевая за длинноногим Славиком. Он удивляется лишь тогда, когда Слава кладёт свою ручищу ему на лицо, закрывая глаза, и даже не успевает напугаться, потому что Слава шепчет ему прямо в ухо: – Спокуха, Владос.       Влад послушно идёт, останавливается, когда Слава встаёт, слушает, как Слава кому-то что-то шепчет, улавливает какое-то шуршание, снова послушно идёт. Славик не отпускает Влада, продолжает одной рукой прижимать его к себе, закрывая ладонью глаза. Он осторожно подталкивает Влада к скамейке, а когда тот садится, достаёт шаурму и кладёт её перед ним.       Влад честно не знает, как это понимать. Он таращит глаза на шаурму, выложенную в форме сердечка, и пытается сообразить, где он, кто он, что он здесь делает и тому подобный экзистенциализм. Он переводит взгляд с шаурмы на Славика, со Славика на шаурму, и до него реально не доходит. Но вид Славы, лыбящегося так, будто он миллион выиграл, Влада умиляет, и он аккуратно берёт одну шаурму в руки, чувствуя её тепло сквозь полиэтиленовый пакет. – Самая лучшая шава на районе, – гордо произносит Слава, будто он самолично ее произвёл. Влад хмыкает, но надкусывает. Слава расценивает это как взаимность его чувствам: если Владу нравится шаурма, значит, и Слава ему нравится.       Но когда Влад, выйдя из дома, чуть не падает на Славика, сидящего в нарисованном мелом красном сердце, он понимает, что Слава настроен серьёзно. Со счастливым видом поймав Влада в свои объятия, Славик что-то урчит тому на ухо, что-то бессвязное, непонятное, но Влад и не слушает, ему достаточно сильных рук Славы и колючего подбородка, упершегося ему в щёку. Слава согнулся в три погибели, ему жутко неудобно, ноги затекают, поясница болит, но он не обращает на это внимания, ему важнее Влад, который, возможно, даже не слушает его, но зато сидит послушно, не вырывается, не убегает, значит, Славик на верном пути.       Конечно, Слава мог бы остановиться на этом, но он всё ещё не дошёл до той стадии, когда парочки обжимаются на каждом углу, целуются каждую минуту, слюнявят друг друга, говорят друг другу "зайчик", "солнышко", "кисик". Славе необходимо дойти до этой стадии. Вместе с Владом, разумеется.       Одержимость Владом у Славы выражается буквально всеми его поступками и всем его поведением. Он следит за языком, стараясь не говорить о Владе постоянно, чтобы пацаны со двора не поняли неправильно, но мысли из них не читает ни один, поэтому он думает о нём без остановки. Влад уже начинает постепенно привыкать к тому, что Славик без ума от него, хотя никогда не мог бы и подумать, что кто-то настолько будет от него зависим. Слава готов в лепёшку расшибиться ради Влада, он сделает всё что угодно, всё, чего пожелает Влад, но Влад не желает ничего, не говорит о своих желаниях, не просит, не требует, не приказывает, и Слава в отчаянии.       Загуглив, как привлечь внимание того, кто нравится, Слава находит комментарий парня, который набил на груди имя своей девушки, и та сразу же ему и руку, и сердце, и ключ от квартиры, где деньги лежат. Слава никогда не был глупым, но дурные мысли всегда одолевали его быстро и не покидали долго.       Когда Слава вышел из салона, он чувствовал жжение на плече и радость в сердце. Отправив Владу "пошли гулять", он сорвал травинку и, закусив её, отправился в сторону родного двора. Уже на подходе к дому пришло ответное сообщение с согласием. Слава зажмурился и представил, что слышит это слово на свадьбе, представил, как Влад кидает букетик в сторону, э-э-э, кладбища, зелёная рука из могилы ловит его, а потом все: и гопники с района, и эмари, и бездыханные друзья Влада весело танцуют под зажигательную музыку. Лишь удар по правому плечу выводит Славу из транса, и он, улыбаясь, оборачивается к Владу, которого узнал по холодным рукам. Лицо Влада застывает, когда тот видит сердечко на левом плече, внутри которого "ты", а затем происходит явление, которое Слава может объяснить только тем, что Влад решил вдруг поиграть цветами. Остановившись на пунцово-красных щеках, Влад пытается что-то сказать, но всё, что может, – открывать и закрывать рот, подобно рыбе, выброшенной на берег. – Ты чё, полоумный? – Голос у Влада, конечно, соответствует его стилю – такой же замогильный. – Ты... Что... Слав... Это... Что это та...       Слава не хочет слушать все эти бе-ме-кукареку, которые пытается произвести своим ртом Влад, поэтому он находит ему другое применение, прижимаясь своими губами к его. "Состыковочка произошла успешно", – думает Слава и говорит, когда отстраняется от ещё более покрасневшего Влада, теребя того за щёку: – Ококой, розовенький.