Личный водитель

После рассказа Юнги на этаже воцаряется тишина. Никто не знает, что говорить или делать, ведь впервые сталкиваются с таким, да и что вообще можно сказать в такой ситуации? «Не переживай, всё будет хорошо?» или «Ты ни в чём не виноват»? Хоть кому-то это помогало? Да и Мину явно от этого станет легче. Не тот тип людей он. Они привыкли видеть Мина холодным и отстраненным по отношению к другим людям, особенно мужского пола, после некоторых событий, которые изменили каждого из них. Теперь перед их глазами не тот замкнутый президент компании, а потерянный ребёнок, боящийся потерять близкого человека. И даже не понятно, что лучше. Только через десять минут Намджун хочет что-то сказать, как из операционной выходит уставший хирург, и они сразу же подбегают к нему. Врач, внимательно глядя на них, спрашивает, проводя рукой по лицу, стягивая маску: — Вы родственники Чон Хосока? — Нет. Мы его друзья. У него нет родственников в стране, — выпаливает Юнги на одном дыхании, стараясь угомонить своё сердце и дрожь в руках. — Что ж, тогда слушайте. Во время столкновения с чужой машиной у него треснуло ребро, и отломился осколок. Этот самый осколок проткнул желчный пузырь, из-за чего пришлось вырезать его. Само состояние у него стабильное, но ему нужно будет полежать неделю — полторы под нашим наблюдением. И после выписки проверяться хотя бы раз в месяц. Так же у него растяжение руки, которое придётся полечить и после выписки, — говорит хирург, стараясь ничего не упустить. — Растяжение? Нам сказали, что у него перелом, — переспрашивает Намджун, вспоминая слова медсестры, — И, кажется, сотрясение. — Да. При первичном осмотре так и думали, но при более внимательном выявили растяжение, — поясняет врач, приподнимая уголки губ, — Сотрясение было незначительным. Благо он был пристёгнут. — Простите, а можно к нему зайти? — с надеждой спрашивает Юнги, ведь это всё, что его сейчас волнует. — Конечно, но только кому-то одному. Сначала подойдите к медсестре на посту, возьмите халат и заполните нужные бумаги. Она скажет вам, где палата и как до нее добраться. До свидания, — кланяется им хирург и идёт к лестнице, что находится в конце коридора. Спустя несколько минут тишины говорит уже Юнги, потирая виски: — Езжайте домой, я останусь здесь. Намджун, ты сможешь, завтра в компании за меня сходить на встречу? Там только выслушать и поставить подпись, а ещё Чонгука на учёбу подкинуть с утра. — Конечно, смогу. Уверен, что хочешь остаться? — взволновано спрашивает Джун, глядя обеспокоенно и как-то неуверенно. — Да. Мне сейчас надо побыть одному и понять что к чему, — устало бормочет Мин и смотрит на друга с такой болью и тоской, что тот только головой качает, а после крепко обнимает и шепчет в самое ухо: — Ты всегда можешь на меня положиться, хён. — Спасибо, — с благодарностью отвечает Юнги и, повернувшись к брату с Джином, говорит, — Хен, присмотри за ним, пока меня не будет. До встречи, ребят. Чонгук открывает рот, чтобы возмутиться, но только обнимает его, чувствуя, как Кимы делают то же самое. Как-то так получилось, что, пройдя через все трудности вместе, они стали семьёй. Да, не кровное родство у всех, но и не это главный признак семьи. — Ну, идите уже, а? — ворчит Юнги, тыкая их в бока, потому что его всегда смущают такие долгие объятия, хоть он уже и привык к такому. В тысячный раз закатив глаза, парни направляются на выход, махая ему. Знание того, что жизнь Хосока больше не под угрозой, позволяет выдохнуть спокойнее. Сделав все, что нужно, Мин проходит до палаты, где теперь лежит Чон, но перед дверью тормозит, не смея войти. Грудную клетку сдавливает от страха и какого-то непонятного чувства, а в висках бьёт пульс. Переведя дыхание, он всё же проходит внутрь, прикрывая за собой дверь. Только подняв взгляд, Юнги застывает, понимая, что не может и шага сделать от увиденного. На кровати, еще не отойдя от наркоза, лежит Хосок, а от аппаратов к нему тянутся разные провода. Левая рука забинтована, как и торс, что видно сквозь тонкую рубаху, но не это самое важное. Его загорелая кожа сейчас белее мела, а в больничном освещении она кажется прозрачной, а сквозь нее можно увидеть все артерии и вены, по которым кровь движется к сердцу и от него. Юнги подходит к кровати и опускается на стул, который стоит рядом с ней. Видя, в каком состоянии сейчас Хосок, он чувствует себя еще хуже, а перед глазами встаёт картина пятилетней давности. Тогда он потерял двух самых дорогих людей. Мин сидел сутками в палате перед кроватями, на которых лежали его родители, и надеялся на то, что те очнутся, а они так и не вышли из комы. Врачи приносили свои соболезнования, но парень ничего не слышал — он не смирился с их смертью. Глядя на Чона, Юнги молится всем богам, чтобы тот пришёл в себя, как можно быстрее. Его смерти Мин не точно не переживёт. Взяв младшего за руку, он прислоняется к ней лбом. Прошептав в пустоту: «Пожалуйста, только очнись…», парень проваливается в беспокойное забытье, где его настигают не самые лучшие воспоминания.