Личный водитель

Девятое марта. Юнги исполняется двадцать лет, чему он несказанно радовался, ведь теперь стал взрослым. Они с родителями договорились встретиться в кафе «Ddong», что находилось недалеко от дома, после пойти за Чонгуком, у которого были уроки в школе, а вечером встретиться с Намджуном. С ним Мин познакомился в компании, где тот подрабатывал, и так получилось, что они начали общаться, став вскоре лучшими друзьями. Уже с утра у него было плохое предчувствие, но он старался не обращать на это внимание. Более или менее успокоившись, Юнги надел черные джинсы с серой рубашкой. Посмотрев в зеркало, где увидел там юношу с выбеленными волосами и темными глазами, парень немного приподнял уголки губ. Парень до сих пор помнил, как родители ворчали, когда он пришёл после парикмахерской, но не ругались. Они ведь понимали, что всё временно, а волосы отрастут. Вздохнув, Мин направился в прихожую, где взял кордовое пальто и надел лакированные туфли, а после вышел из дома. На улице была прекрасная погода. Даже еще не до конца растаявший снег, которого осталось совсем немного, не портил картины. Идти было недалеко, из-за чего он решил пройтись пешком. Юнги глубоко вздохнул и направился на встречу, думая обо всём. Чувство тревоги так и не покидало его, а наоборот усиливалось. Когда до кафе оставалось метров десять, парень увидел счастливых родителей, что только подошли к входу и махали ему. Казалось, что они радуются даже сильнее, чем он. Посмеявшись, Мин уже хотел подбежать к ним, как вдруг из-за угла вылетел черный внедорожник, которые обычно снимали в детективных фильмах, и начал расстреливать заведение, после чего так же быстро скрылся из виду. Это могло бы показаться кошмаром, если бы не люди, что лежали в лужах крови, а другие бы не склонялись над ними, пытаясь помочь. Юнги побежал к родителям на ватных ногах, которые еле держали его, молясь всем богам, чтобы они выжили, но завидев их окровавленные тела, лежащие на земле, взвыл в голос, набирая номер скорой непослушными пальцами. Ему казалось, что гудки длились вечно, пока он сидел на коленях в крови и пытался что-то делать, пачкая руки и судорожно всхлипывая. Когда из динамика наконец-то послышался голос, Мин перебил его, срываясь на крик: — Помогите, пожалуйста! Они умирают! — Где вы? Кто умирает? Адрес! — быстро потребовал диспетчер, готовясь записывать. — К-кафе «Ddong». П-пожалуйста быстрее, — заикаясь, просил Юнги и мотал головой, стараясь отогнать тёмные круги, что маячили перед глазами, а уши словно ватой наполнили. — Ждите и никуда не уходите. Бригада выех… — но Мин уже не слышал, что говорил ему тот. Перед глазами всё смазалось и закружилось, а после и вовсе исчезло, погружая его в бездонную тьму.

***

Очнулся Юнги в больнице и, сориентировавшись, вскочил. Вроде сознание больше не ускользало, поэтому он помчался из палаты и подбежал к медсестре, что шла по коридору. — Где мои родители? Где Чон Хаён и Мин Юнсо? — спрашивает парень, стараясь скрыть дрожь рук, хотя та уже заполнила всё тело. — Их оперируют. Подождите окончания в палате, — спокойным голосом сказала женщина. Мин облокотился о стену и сполз по ней на пол. Когда он очнулся, то в нем еще жила надежда, что это просто кошмар: вот сейчас выйдет из комнаты, улыбнется и обнимет родителей, скажет, как сильно любит их, и они пойдут отмечать его двадцатый день рождения. Но сидя здесь и всхлипывая, словно ребенок, Юнги понимает, что глупо было надеяться на невозможное и чудес не бывает. Не в этой жизни. — Пойдёмте, я вам капельницу поставлю. Не переживайте так. Операцию проводят самые лучшие врачи больницы. Все будет хорошо, — пыталась успокоить парня медсестра, хотя во взгляде так и сквозила неуверенность. Юнги поднялся с ее помощью, и она повела его в палату, где он лежал до этого. Там, уложив его в кровать и настроив капельницу, спросила: — Может, надо кому-то сообщить, что вы здесь? — Наверное, Намджуну. Ким Намджуну, — прошептал Мин, засыпая. Женщина улыбнулась такой реакции на лекарство и пошла на пост, искать номер этого человека. В следующий раз Юнги просыпается от копошения над ухом и тихого шепота. Знакомого шепота. — Проснулся? С тобой все хорошо? Ты не ранен? Как самочувствие? — торопливо спросил Ким, двигаясь к нему ближе и осматривая всего его. Было видно, что он нервничал не меньше, чем сам парень. — Я в порядке, — заторможено после сна ответил Мин, но вспомнив, где находится, сразу подскочил, оглядываясь — Что с ними? — Их еще оперируют. Мне так жаль, Юнги. Только не волнуйся. Я теперь рядом. Мы справимся, — прошептал Намджун, обнимая его и поглаживая по спине. Слез уже не осталось, поэтому парень просто прислонился лбом к плечу друга и пытался привести мысли в норму. В голове всё ещё не укладывалось произошедшее. Было чувство, что из головы вылетела какая-то важная вещь… — Намджун, где Чонгук?! — отстранившись от него, обеспокоено спросил Юнги, вспомнив о брате, который, наверное, подумал, что они просто забыли о нём. — Успокойся, хён. С ним Джин, — сказал Ким, но видя недоверчивый взгляд старшего, пояснил: — Когда мне позвонили из больницы и сообщили, что вы здесь, я был с Сокджином. Мы сразу подскочили и побежали из компании к моей машине, которая была на стоянке. Мне сказали, что вас было трое, поэтому я поехал сначала в школу, где около ворот находился Чонгук и нервно ходил туда-сюда. Увидев нас, он сразу залез в машину и спросил, где вы. Решив ничего про это не говорить, повез их домой, сказав, что вы задержитесь. Высадив их там, я поехал сюда. Так что Гук в хороших руках. Не переживай. Они оба в безопасности. Мин с облегчением вздохнул. С Джином они знакомы уже давно, и на него можно спокойно оставить ребёнка. Откинувшись на подушку, он стал обдумывать дальнейшие действия. В груди давило от ожидания результата. Операция шла уже шестой час, а им так ничего не сообщили. Даже самой малости. Вроде «шансы есть, не волнуйтесь» или «они делают все, что могут, держитесь». При мысли о летальном исходе сердце заходилось в бешеном ритме, а руки начинали подрагивать. Они должны выжить. Обязаны. Ведь без них Юнги не видит жизни. Как жить без родителей? Без самых дорогих людей, которые сами еще были молоды и обещали быть всегда рядом. — Чонгуку пока не надо говорить. Когда станет ясно, тогда и сообщим, — сказал Мин, глядя в стерильно чистый потолок, который сейчас лишь раздражал своей белизной. — Хорошо. Ты сегодня будешь здесь ночевать или домой поедешь? — спросил Джун, пересаживаясь на стул, и потёр виски, откидываясь на спинку. — Здесь. По крайней мере, дождусь конца операции, а там видно будет, — вздохнул парень, садясь на кровати, и слабо улыбается, — А ты? — Я буду с тобой. Ребята смогут сами позаботиться о себе, — задумчиво проговорил Ким, наблюдая за ним. — А я нет? — А ты нет. Так что отдыхай. Я отойду, позвоню Джин-хёну и скажу, что мы будем здесь, — сказал Ким, выходя из палаты и прикрывая за собой дверь, кусая губы. Прошло буквально пару минут с его ухода, как в палату вошёл уставший врач. Сев на стул около постели, на которой также сидел Юнги, он заговорил: — Вы Мин Юнги? — Да, — хриплым голосом ответил парень, нервно облизывая пересохшие губы. — Понимаете, — было видно, что врач ищет подходящие слова. — У ваших родителей многочисленные пулевые ранения, но большинство это просто царапины. Они не принесли много вреда. Остальные задели жизненно важные органы. Мы провели операцию и сейчас ваши родители в тяжелом, но стабильном состоянии. И… вы знаете, что такое кома? — неуверенно спросил доктор. — Нет, — покачал головой Мин, сжимая и разжимая руки. Он уже взрослый. Он справится и не будет слабым. Да. — Кома — это опасное состояние между жизнью и смертью. У людей находящихся в коме, отсутствует реакция на внешние раздражители и восприятие окружающей среды. И для поддержания жизнедеятельности организма используются некоторые аппараты. Вероятность, что ваши родители очнутся, очень мала, но мы постараемся сделать все возможное, — с сочувствием проговорил врач. — М-мне можно к ним? — всё же дрогнувшим голосом спросил Юнги и нахмурился, стараясь успокоиться. — Конечно. Пойдёмте. Встав с кровати после того, как врач отцепил от него капельницу, Юнги пошел за мужчиной, попросив вошедшую медсестру, передать Намджуну, чтобы он ехал домой. Идя по пустым коридорам, Мин встряхнул головой и сжал подрагивающие руки, мысленно настраивая себя больше не плакать. Остановившись у нужной палаты, доктор показал на дверь и молча ушел, поклонившись, не желая мешать. Войдя внутрь, парень застыл от открывшейся картины. Его родители лежали на кроватях белее мела, а на открытых участках тела были царапины и заклеенные ранки. Все самые серьезные повреждения скрыты под бинтами, больничной одеждой и тонкими шерстяными одеялами. От пищащих приборов с показателями и капельниц с лекарствами к ним тянулись разной толщины трубки и просто провода. Юнги аккуратно, стараясь ничего не задеть, прошел до стула, который стоял между их кроватями, и сел на самый край. Не чувствуя горячих капель, что текли по щекам, Мин шептал, как в бреду: «Пожалуйста, не покидайте нас…» и сжимал осторожно их прохладные ладони.

***

Сколько он просидел в палате дней, не знал никто. Про еду, парень забыл вообще, не говоря уже о сне. Отходил Юнги только в туалет или к кому-то из друзей, что приходили его и родителей проведать, и то ненадолго, боясь, что что-то может произойти, пока его не будет. И в один такой отход случилась беда. Выходя из туалета, Мин заметил, как в палату вбежали врачи. Не заходя внутрь, он стал нервно ходить туда-сюда, надеясь на всё лучшее. До него долетали крики докторов, писк приборов, и понимание того, что случилось нечто ужасное, не покидало его. Отгоняя от себя это предчувствие, Мин пытался успокоиться, но становилось только хуже, ведь внутри уже всё сжималось, а сердце билось с такой силой, будто хотело проломить грудную клетку. Внезапно все стихло, из-за чего он даже подумал, что это у него со слухом проблемы. И так было бы, наверное, лучше, потому что последующее слова убили его, ведь в этой гнетущей тишине прозвучало роковое: «время смерти шестнадцать пятьдесят пять». Что было дальше, Юнги помнил смутно. Вот его поднимают на руки и куда-то несут, потом кладут на нечто мягкое и начинают трясти, при этом крича что-то. Только Мин ничего не слышит — в ушах все еще звучит та роковая фраза, которая будет преследовать его всю оставшуюся жизнь, а тело не слушается, обмякая. Хотелось разбить что-нибудь или свернуться калачиком, но он мог только лежать на постели и смотреть в потолок, шепча себе под нос: «нет, этого не может быть…». Отрицание. Он не мог принять этого. Да и как это можно принять? Его родителей больше нет. Больше не подойдешь к ним и не обнимешь. Кто будет ругать их с Чонгуком за то, что они поздно возвращаются с прогулки, за то, что мусорят в гостиной, да и много еще из-за чего. Кто будет смеяться вместе с ними, глядя на них с безграничной любовью, и поддерживать их начинания? А кто успокоит, когда снова приснится кошмар? Кто? Это невозможно принять. Никогда. Позже приходили врачи и приносили свои соболезнования. Юнги никак не реагировал на них, продолжая смотреть невидящим взглядом в потолок. Эти люди обещали спасти их, обещали сделать все возможное, но в итоге ничем не смогли помочь. Разве этими словами, которые они произносили, можно было приглушить ту боль, которая исходит от сердца и растекается лавой по всему телу? Или этими словами можно вернуть тех, кто был ближе всех в его жизни? Нет. Да и искренности, как таковой, в этих словах не было. Так, формальность. После выхода из больницы, Юнги предстоял трудный разговор с Чонгуком. Придя домой, он сразу пошел в комнату брата, где тот находился, и закрыл дверь на замок. Намджун, который приехал со Мином был поблизости, на всякий случай. Позже к нему подошел Сокджин, что сидел все эти дни с младшим, крепко обнимая и успокаивая. Эти люди стали им второй семьей за все года долгой дружбы и совместной работы в компании. За дверью сначала слышались недоверчивые крики с грохотом и звуками разбитого стекла, а после громкий плач обоих. Это было ожидаемо, но становилось больнее от всего этого. Вышли они только к вечеру. Разбитые, молчаливые и больше походящие на приведения, а не людей. Похороны прошли, как и подобает, только для них всё было как в тумане. Они не хотели этого принимать, только пришлось это сделать. Намджун с Сокджином помогали им, чем могли, не требуя ничего в ответ, но получали в ответ благодарные взгляды. Последующие дни для Чонгука стали настоящим ужасом. По ночам ему снились кошмары, и он прибегал спать к брату, который крепко обнимал, шепча успокаивающие слова, пока младший не засыпал в его руках. Единственным, что заставляло Юнги просыпаться утром и хоть как-то жить, был он. Его младший брат, ради которого парень готов на всё, даже пожертвовать собой.

***

Прошел месяц. Мин стал президентом компании. С его приходом многое изменилось. В первую очередь состав работников. Внутри него пылал гнев. Он искал того, кто заказал убийство его родителей, начиная с окружающих их людей. Просиживая дни и ночи в кабинете, Юнги просматривал личные дела. Но пока все было без толку. Полиция тоже разыскивает убийцу, однако, людей, имеющих мотивы немало, ведь компания все-таки не маленькая, а конкурентов много. Так бы и сидели они на одном месте, если бы в один день на номер президента не пришло сообщение: «Я знаю, кто заказал ваших родителей…» Пришло время гнева.