Просто убей ее, Драко!

- Просто убей ее, Драко! Сделай это! - младший Малфой чуть вздрогнул от громкого, режущего слух голоса отца, раздавшегося в полупустой комнате. Из мебели в ней был лишь длинный стол из темного дерева и стулья с бархатной темно-зеленой обивкой, стоящие вокруг него. Однако, из-за больших размеров комнаты, даже эти стол и стулья не мешали появляться еле слышному эхо. А из-за тишины, которую смог позволить себе нарушить лишь Люциус, можно было расслышать - нет, даже почувствовать кожей, - тихое, практически исчезнувшее, прерывистое дыхание. Оно принадлежало девушке с длинными вьющимися каштановыми волосами, похожими на птичье гнездо. Девушка будто была привязана невидимыми нитями к потолку, слабо покачиваясь над гладко отполированным столом. Ее имя - Гермиона Грейнджер. - Драко, сынок, - осмелилась нарушить тишину вслед за мужем Нарцисса Малфой, с мольбой в дрожащем голосе обращаясь к сыну. От тона ее голоса внутри него все органы болезненно сжались, обездвиживая и без того не желающего двигаться парня. - Молю, сделай то, что должен. Должен. В какой-то момент убивать - стало чем-то вроде долга в семье Малфой. Убивать по приказу Темного Лорда, беспощадно, бесстрастно, запрятав все чувства и эмоции в самый дальний уголок, забыв про них. И просто убить. Человека, или же другое существо, лишь по прихоти Волдеморта. Это стало нормой. Также ей стала обязанность принимать Черную метку подростку, еще даже не закончившему школу. Когда именно это началось? Очевидно, когда Волдеморт нашел себе приспешников в этой семье, когда создал себе здесь штаб-квартиру. Или же все в Малфой-меноре всегда прислуживали тем, кто по их мнению, в выигрышном положении? В таком случае можно предположить, что, в конце концов, все Малфои умрут или, в лучшем - или не очень, - случае, попадут в Азкабан. Драко не хотел и не собирался становиться Пожирателем смерти. Ему просто не предоставили выбора. Хотя, он все же был - либо принимаешь Метку, либо умираешь в агонии под ледяным взглядом Темного Лорда. Или же насмешливого, даже безумного - Беллатрисы. Драко никогда не хотел принимать эту дурацкую Метку, будь она проклята! Не хотел служить лорду Волдеморту, не хотел убивать. Он просто не способен на это, возможно, слишком слаб и, быть может, труслив. А иначе он бы воспротивился отцу, долгу и всему прочему, мешающему нормальной, человеческой жизни, и сделал бы наконец то, что считает правильным. И сейчас скорее всего помогал бы Ордену Феникса или погиб бы в бою с товарищами. Сражаясь за свою точку зрения. За друзей. Но он слишком слаб. Поэтому он сейчас здесь, в Малфой-меноре, стоит перед своей одноклассницей. Той, которую, как бы ему не хотелось признавать, он бы никогда даже пальцем не тронул. Да и будь она в сознании, даже в таком состоянии не позволила бы ему это сделать. Такая уж Гермиона Грейнджер, как бы смешно это не было. Умная - даже слишком, - девчонка, жуткая заноза в заднице, вечно опекающая своих дружков Поттера и Уизли, одна из этой героической троицы. И, безусловно красивая и отважная, всегда защищающая своих друзей. И если бы она, черт возьми, была сейчас в сознании, то непременно устроила бы здесь сущий Ад, несмотря на переломанные кости, отливающие фиолетовым и желтым бесконечные ушибы, многочисленные кровоточащие раны и разодранные до мяса руки. Если вы вдруг не знали, то под заклятием Круциатос, - а именно оно было излюбленным Темного Лорда и Беллатрисы Лестрейндж, - от боли хочется буквально содрать с себя кожу. Все внутри скручивает в тугой узел и его будто начинают медленно поджаривать на открытом огне. Крошатся кости, пока ты в муках ломаешь ногти об пол, срывая голос в бесконечных криках. Вот что такое Круциатос. Так что Гермиона вряд ли сейчас в состоянии вновь обрести сознание. Она даже не в состоянии уже дышать, что тут говорить о героических сражениях. И Драко это прекрасно понимал. Поэтому он наконец сделал выбор, который не навязал ему отец. Выбор, который, скорее всего, приведет его к смерти. Быстрой, или же медленной - целиком и полностью зависело от настроения Волдеморта. - Я... - хриплым голосом начал Драко, сглатывая комок в горле. - Я не могу этого сделать. Простите. Из горла Нарциссы вырвался горестный всхлип, больше напоминающий тоскливое завывание какого-нибудь лесного зверька; Люциуса слегка передернуло, - будто бы кто-то предложил ему Забастовочный завтрак близнецов Уизли, - его статная осанка, которой всегда гордились Малфои, куда-то испарилась, сменившись усталой сутулостью. Сейчас он больше напоминал старого, больного человека, нежели горделивого и грозного главу семьи Малфоев. Он медленно вытянул перед собой руку с палочкой, направляя ее на девушку. Его черная мантия с тихим шорохом скользнула с крепкого плеча; по бледной щеке его жены скатилась одинокая слеза, оставив влажную солоноватую дорожку после себя. И в этот момент, когда, казалось, весь мир ждёт, затаив дыхание, а время замедлило свой ход, Драко вскинул руку с палочкой, направив ее на отца. - Экспеллиармус! Палочка старшего Малфоя с тихим стуком отлетела в стену, после чего упала на паркет и откатилась к двери. Её хозяин удивленно посмотрел на сына. Будто впервые его увидел. - Что ты..? - Я не хотел принимать Метку и становиться очередным прихвостнем Темного Лорда, - Нарцисса тихо ахнула, на автомате посмотрев по сторонам, будто лорд Волдеморт может появиться в ту же секунду. А он может. - Но боялся ослушаться тебя, отец, - скорбно, но с появившейся в голосе твердой ноткой, продолжал Драко. - А сейчас я не боюсь. - А смерти ты не боишься? - даже в такой момент холодным голосом спросил Люциус, чуть прищурив бледные бесстрастные глаза. Слова Темного Лорда, произнесенные голосом отца, заставили Драко еле заметно вздрогнуть. По коже пробежали мурашки, а рука невольно потянулась к предплечью, где под рукавом белой рубашки чернела Метка. Нарцисса молча роняла слезы, не вмешиваясь в разговор и не пытаясь вернуть мужу палочку. Эта бедная женщина была сломлена слишком большим количеством испытаний, свалившихся на её плечи и плечи всех членов семьи, так что ей просто нужен был покой. Но на войне о покое не может быть и речи. - Нет, не боюсь, - не дрогнувшим голосом ответил Драко, стойко выдержав взгляд отца. - Ведь я сражаюсь не за себя, а за тех, кто мне дорог. И ни от кого не смог укрыться мимолетный взгляд, который он украдкой - по крайней мере, он так думал, - бросил в сторону Гермионы. - Ты вырос, сын, - сдался наконец Люциус, расставшись со своим хладнокровием, присущим каждому члену чистокровной семьи, имеющей хотя бы один особняк. - Делай что считаешь нужным. Нам все равно светит либо умереть от рук Темного Лорда, либо сгнить в Азкабане. Третьего не дано. Нарцисса, сделав глубокий вдох, перевела взгляд с мужа на сына. Он встретил ее твердым, полным решимости взглядом. Рука женщины потянулась к палочке, что не могло ускользнуть из внимания Драко. - Мам, - предостерегающе произнес он, направив на нее свою палочку и готовясь произнести заклинание. Руки немного дрожали, а на глазах, кажется, начали проступать слёзы. Мерлин, как же больно - чертовски больно! - было направлять палочку на собственную мать. На ту, что единственная поддерживала всю его жизнь. Всегда. Нарцисса вновь выдавила слабую улыбку, с нежностью смотря на сына. - Не бойся, я не трону эту девушку, - она взмахнула палочкой, и тут же тело Гермионы плавно опустилось на стол, невидимые путы исчезли. Еще один взмах палочкой, и ее дыхание стало чуть ровнее, чем прежде. - Это всё, что я могу для тебя сделать, - немного грустно на этот раз улыбнулась Нарцисса, тяжело опуская руку с палочкой под удивленными взглядами мужа и сына. - Спасибо, - дрогнувшим голосом поблагодарил Драко, улыбнувшись матери в ответ. С этого момента - он это прекрасно понимал, - он вряд ли когда-нибудь снова увидит родителей. Понимали это и они, провожая его взглядами, пока он шел к столу. Гермиона лежала на лакированной поверхности стола со всё ещё закрытыми глазами, обрамленными черными ресницами, и её еле вздымающаяся грудь давала понять, что она во всё ещё критическом состоянии. В нерешительности - словно она может каким-то чудом её укусить, - Драко протянул к Гермионе руку. Осторожно, будто сомневаясь, что он имеет на это право. А он и правда сомневался. Но, все-таки откинув сомнения и решив, что сейчас ей нужна его помощь, Драко аккуратно взял Грейнджер на руки. Она была легкой, - слишком, ненормально легкой! - а на бледном лице, ранее украшенном веснушками, скулы стали слишком резкими, щеки впали. Все это - свидетельство недоедания по крайней мере месяц, если не больше. Младший Малфой, оторвавшись от разглядывания ее лица и мысленно дав себе за это подзатыльник, медленно представляя ноги, пошел к двери. Когда он, уже толкнув ее ногой, собирался выйти, сзади раздался негромкий оклик: - Драко! Он обернулся. Мать стояла рядом с отцом, который приобнял ее за плечо, будто боясь, что она может упасть. Драко еле удержался, чтобы не хмыкнуть - Нарцисса была сильной женщиной. - Береги ее, - только и произнесла она. Никаких "прощай" и всего прочего - так было всегда в семье Малфоев. - Хорошо. Драко вышел из комнаты, не закрыв дверь. Помимо Малфой-менора у их семьи было еще одно поместье - не такое большое, как это, но и не маленькое. С уютными комнатами в темно-зеленых и серых тонах, с небольшим садом и даже маленьким фонтаном. В этом поместье должен был жить Драко, когда закончит школу. Но из-за войны, закончить он ее пока не мог. Но раз у него была возможность спрятаться в месте, о котором не знал даже Волдеморт - глупо было ждать окончания школы или какого-то знака свыше. Очутившись во дворе Малфой-менора, даже не кинув на него прощальный взгляд, Драко, вместе с Гермионой на руках, трансгрессировал прямо в поместье, которое, по сути, пренадлежало ему. Насколько он знал, в нем даже жил домовой эльф. Это облегчало и без того нелегкое существование. Быстрым шагом миновав коридор, он громко позвал эльфа: - Блуди! Раздался не менее громкий, но ожидаемый хлопок. Перед Драко появился эльф, очень похожий на Добби - может, лишь какой-то грязной простыней, в которую был одет, - и тут же склонил голову чуть ли не к полу. - Хозяин Драко! Блуди счастлив наконец встретить вас! - возбужденно начал эльф скрипучим голосом, подняв голову и вперив взгляд маленьких глаз в Драко. - Блуди очень долго ждал, пока... - Блуди, помолчи секунду, - устало выдохнул Малфой, прерывая словесный понос эльфа. Тот сразу же замолчал, с лязгом захлопнув челюсти и испуганно взглянув на хозяина. - Мне нужна свободная комната для этой девушки. Ей понадобится срочная медицинская помощь. Справишься? Блуди, словно только заметив, удивленно посмотрел на Гермиону. Но тут же удивление в маленьких глазках сменилось счастьем и какой-то щенячьей преданностью. - Блуди все сделает, хозяин! - приложив руку к Гермионе, эльф, со все тем же хлопком, исчез. Размяв затекшие руки, Драко вытащил из-под мантии волшебную палочку и быстрым шагом направился к входной двери. Нужно было добавить ко всем имеющимся Защитным чарам на поместье те, что знал Драко и приплюсовать Маскирующие. Работа предстояла непростая, так что с желанием побыстрее все закончить, он шагнул в прохладу улицы.

***

Это произошло через несколько дней после ухода Рона, когда Гарри отправился искать провиант. Она, как и предыдущие три дня, сидела в кресле, укутавшись теплым шерстяным пледом и даже не пытаясь скрыть красные от слез глаза. Помимо далеко не веселых мыслей о Роне, в ее голове кружились и другие, отнюдь не веселые мысли. "Почему именно мы должны найти и уничтожить эти чертовы крестражи?" Дамблдор со своей спасательной миссией. "Нет, это не ответ на этот вопрос. " Потому что Гарри - Мальчик-который-выжил и единственный, кого боится лорд Волдеморт. А что до нее и Рона? Они его друзья, а друзья помогают. И так каждый раз. Гермиона слишком быстро, - а иногда так хочется обратного! - находила ответы на вопросы. Вот как сейчас с крестражами. Почти все поддается логике. Почти. Потому что сказать, что Рон поддается логике - у Гермионы язык бы не повернулся. Вот зачем - зачем?! - он ушел, оставив их с Гарри одних? Да, он поддался влиянию крестража-медальона - вполне логично, только вот почему ни она, ни Гарри так сильно не подверглись влиянию? Рон слабее? Вряд ли. Тогда почему? Почемупочемупочему... Все снова сводилось к Рону. Все мысли и размышления - всё, - сводились к нему. А ведь если бы они не носились по стране из-за этой дурацкой миссии, все было бы иначе. Если бы не... - Да будь он проклят, чертов Волдеморт! - в сердцах выругалась Гермиона, и тут же, осознав, что натворила, закрыла рот ладонью, будто это могло что-то исправить. В панике вскочив с кресла, она схватила палочку и стала озираться, лихорадочно соображая, что делать. Только вот в самый неподходящий момент мозги - черт бы их побрал! - как назло отключились. - Мерлин, знала же, что на его имени табу! - корила себя волшебница, панически закусив губу и почувствовав во рту металлический привкус. Неосознанно до крови прокусила эту несчастную губу. Вдруг, она услышала голоса снаружи. Один из них, хриплый и рычащий, будто с усмешкой произнес: - Защитные и Маскирующие Чары? Неплохо-неплохо... - А ты, Фенрир, умнее, чем кажешься, - ответил второй голос. Низкий, спокойный, но одновременно насмешливый - как такое вообще возможно? - по его голосу можно было понять, что он, вероятно, довольно ухмыляется. - Черт, не боишься, что я тебя прикончу здесь и сейчас? - прорычал первый, тот, что Фенрир. - Боюсь-боюсь, Сивый, - все также насмешливо ответил второй. И тут в голове Гермионы что-то щелкнуло, и от осознания все внутри похолодело. Вспомнился Билл, лежащий на диване с окровавленным лицом и слова: "Этот подарок ему Сивый оставил. Оборотень, что укусил профессора Люпина, когда тот был еще совсем маленьким. Один из Пожирателей Смерти." "Черт, черт, черт... " - как мантру про себя проговорила Гермиона, мысли в ее голове заметались с удвоенной силой, лихорадочно ища пути отступления. У нее было немного времени, пока Пожиратели, - а теперь она была уверена, что это они, - споря, забыли, что им еще Защитные Чары снимать. Так что пока они и Маскирующие Чары действуют, у нее была фора. Быстро схватив дорожную мантию, Гермиона взмолилась, чтобы Гарри услышал голоса издалека и не сорвался со своим вездесущим героизмом, и, нацепив капюшон и сжав палочку еще крепче, выглянула из палатки. Там, как и ожидалось, стоял Фенрир - крупный, поджарый мужчина с всклокоченной седой шевелюрой, усами и обильным волосяным покровом; мантия Пожирателя, казалось, была ему тесновата, - и какой-то незнакомый Гермионе черноволосый волшебник с длинным искривленным лицом. - Ладно, Сивый, пора бы уже и снять Защитные Чары, пока наша бесстрашная жертва не сбежала, - передернул плечом черноволосый, доставая палочку. Гермиона стала осматривать окрестности в поисках хоть какого-то укрытия, но, как назло, они поставили палатку на холме, так что спасительный лес начинался только метрах в пятнадцати. Пальнуть в одного из них Оглушающее - рыть себе могилу. Второй точно пошлет сигнал другим Пожирателям. Сразу в двоих - вряд ли в таком состоянии Гермиона могла это сделать. - Дело говоришь, Долохов, - хрипло согласился Фенрир, уже сжимая в руке с длинными желтыми когтями палочку. И, очень вовремя, в голове Гермионы созрел план. Да, ужасно рискованный. Да, полагающийся в основном на удачу. Но план. - Табуланова*, - произнес Долохов, как назвал черноволосого волшебника Сивый, направив палочку в воздух перед собой. - А тот, кто наводил эти Чары, не плох, - хмыкнул он. - Тогда, Медиокрибу**! Наконец, все чары исчезли, открыв Пожирателям вид на палатку, рядом с которой сидела Гермиона, прямо на земле. Ее глаза теперь напоминали теперь больше крысиные черные бусинки, нос стал неимоверно большим, что никак не сочеталось со слишком узким подбородком. - Что за красотка нам досталась?! - лающим смехом Сивый спугнул птиц, с недовольными криками взлетевших с верхушек деревьев. - Ну что, девочка, на спор назвала имя Темного Лорда, или как? - прищурив холодные глаза, спросил Долохов. Гермиона отрицательно помотала головой. - Кем будешь? - в ответ лишь молчание. Гермиона понимала, что ее голос могли узнать, поэтому намеренно не произнесла ни слова. - Знаешь, тебе лучше будет назваться, - притворно-ласково произнес Сивый, подходя к ней почти вплотную. Гермиона еле сдержалась, чтобы не поморщить нос - теперь уже гигантский, - от густого запаха грязи, пота и, несомненно, крови, исходящего от оборотня. Вот на этом моменте и пришел в действие ее план. Самый ужасный план на свете. - Импедимента, - еле слышно прошептала Гермиона, направив на Сивого палочку, спрятанную в рукаве свитера. Оборотень, удивленно округлив глаза, остановился. - Силенцио, - Фенрир, очнувшись от легко шока, уже собирался злобно закричать, но его рот лишь беззвучно открывался и закрывался. как у рыбы в воде. - Сивый, ты чего замер? - Долохов подошел к напарнику. Заглянув через его плечо на Гермиону, он еле успел увернуться от летящего в него заклятия. - Ах ты ж...! - подавился возмущением Долохов, вскидывая палочку быстрее, чем Гермиона успела встать. - Круцио! Вот здесь ее план и затрещал по швам. Когда она, корчась на сырой земле в душераздирающих криках, мечтала лишь о быстрой смерти. Но это было лишь начало. Беллатрисе, правой руке Волдеморта, ничего не стоило снять те простые заклинания, что Гермиона успела на себе применить, дабы изменить внешность. А узнав в ней "грязнокровую подружку Поттера", она в сумасшедшем восторге умоляла Темного Лорда отдать ей такую игрушку. И он, потакая своей любимице, отдал Гермиону на растерзание Беллатрисе Лестрейндж. Лучше бы ее убили Долохов и Сивый. * Табуланова - заклинание, отменяющее слабые Защитные Чары в радиусе десяти метров. ** Медиокрибу - заклинание, отменяющее некоторые Защитные и Маскирующие Чары среднего уровня в радиусе десяти метров.