Просто убей ее, Драко!

Тот факт, что им удалось пробраться в банк без проблем уже удивлял, а то, что их так запросто проведут в хранилище Лестрейнджей… это настораживало. - Что-то не так, - еле слышно прошептал Драко, чуть наклонившись к Гермионе. Та внимательно следила за тем, как перешептываются гоблины и напряженно о чем-то думала. - Я тоже так думаю… им наверняка известно, что Беллатрисе не поздоровилось после того, как я использовала на ней то заклинание. Конечно, прошло довольно много времени с того момента, однако Малфой на собственной шкуре убедился, какова мощь заклинаний из их семейной книги, а ведь то, что чувствовал он – лишь побочное действие запретной магии. Из чего следует, что Пожирательница Смерти должна была чувствовать себя еще хуже. - Будь наготове. Молодой гоблин, с которым переговаривался старший, коротко кивнул и умчался куда-то. Буквально через пару секунд он поспешно вернулся с небольшим кожаным мешком, в котором позвякивало что-то металлическое. Он передал этот мешочек старшему гоблину и тут же убежал куда-то. - Отлично… следуйте за мной, мадам Лестрейндж, я провожу вас к вашему сейфу! – на мгновение гоблин скрылся за прилавком, но почти сразу же показался сбоку, трусцой приблизившись к ним. – Сюда, пожалуйста. Громыхая своим мешком, гоблин засеменил к одной из дубовых дверей, ведущих в залу. Беллатриса и Руквуд последовали за ним, Драко с Гермионой задержались, чтобы осмотреть оставшихся гоблинов. Не заметив никакой опасности или тревоги, которая могла исходить от них, молодые люди тоже двинулись следом за гоблином. Как только дверь за ними звонко захлопнулась, еле заметно взмахнув волшебной палочкой, профессор Люпин произнес: - Империо! Гоблин, в которого попало заклятие, на секунду застопорился, будто забыв, куда он шел, но затем снова продолжил движение по темному коридору, грубо вырубленному в скале. Им больше не надо было ничего опасаться, так что Драко с Гермионой аккуратно сняли с себя мантию невидимку, сложив ее в мешок, расширенный девушкой с помощью заклинания. Малфой наконец смог выдохнуть, отдалившись чуть в сторону от волшебницы. Даже если не обращать внимание на факт их близости под этой мантией-невидимкой, там было невероятно душно и освобождение от нее наконец давало возможность глотнуть свежего воздуха. - Подождите секунду, надо кое-что проверить, - негромко произнес Драко, обращаясь к остальным. Парень подошел к двери, в которую они только что зашли и прислонился к ней ухом. Задержав дыхание на пару секунд, он прислушался. К его немаленькому облегчению он ничего не услышал, а это значит, что переполох не наступил после того, как они скрылись в коридоре. - Все в порядке, - сказал он, повернувшись обратно и наткнувшись на три вопросительных и один затуманенный взгляда. Ничего на это не сказав, все волшебники молча двинулись дальше по коридору следов за старым гоблином. Если память Драко не изменяла, он слышал, как другие называли его Богродом. Не так много пройдя, гоблин остановился и звонко свистнул. Из темноты к ним подкатила старая железная тележка, тяжело громыхая по рельсам. Богрод первым забрался в нее и сел спереди, остальные пристроились чуть позади, настороженно всматриваясь в тот конец коридора, откуда они пришли. Пускай в темноте, которая здесь царила, многого не разглядишь. Тележка, устало дернувшись, плавно покатилась вперед чуть покачиваясь под весом сидящих в ней людей. Но уже через несколько секунд тележка набрала приличную скорость, так что держаться за ее край казалось самой удачной идеей. Мелькали во всеобщем сером водовороте из запутанных ходов, ведущих куда-то вглубь земли, мелькали редкие фонарики, тускло пытающиеся осветить хоть что-то; изо мрака время от времени показывались сталактиты и сталагмиты, поблескивая своими гранями; доносилось эхо падающих где-то камней, еле слышное за воем ветра. Драко чувствовал себя спокойно, сидя в этой покачивающейся тележке и подставляя лицо ветру. Слишком спокойно. Все просто не могло быть настолько просто. Крестраж, находящийся в хранилище Лестрейнджей должен быть невероятно важен для Волдеморта, ведь это часть его души, а Беллатриса, получающая неописуемое наслаждение от прислуживания ему, не могла оставить столь важную для своего лорда вещь с такой слабой охраной. Только если… - А сами-знаете-кому вообще известно о том, что вы охотились на крестражи и что сейчас мы продолжаем это делать? - Что? Ветер завывал слишком сильно, так что слышать друг друга казалось не больно-то возможным. Повысив голос, Драко повторил свой вопрос, но на этот раз больше в сторону Гермионы, так как она сидела ближе всех к нему. - Должно быть, - немного озадаченно ответила Грейнджер. – Он должен был что-то почувствовать, когда были уничтожены дневник, кольцо и медальон… - Значит, не он не знает, а Беллатриса не в курсе, чем является доверенная ей чаша. Отсюда и следует такая слабая охрана. Все кусочки пазла сложились вместе. Естественно, Волдеморт не стал бы говорить о том, что какая-то чаша хранит кусок его души, пусть это и наиболее приближенная к нему Беллатриса. Тогда, есть вероятность того, что им нечего опасаться. Тонкс и Люпин недоуменно переглянулись, но не посчитали нужным в очередной раз просить их повторить все, что они сказали, ибо слышнее от этого точно не станет. Спустя пару секунд тележка круто завернула за угол, плавно подкатилась к концу рельс, и перед ними предстал… Дракон. Он загораживал дорогу к нескольким сейфам, прикованный цепями. Которые не сильно внушали доверия. От долгого времени, проведенного здесь, в темных подземельях, его чешуя стала бледной и шелушилась, а глаза стали молочнорозового, слепого цвета. Его огромные шипастые крылья были прижаты к туловищу так тесно, что казалось, будто они вовсе не могут распахнуться. После более детального рассмотрения Малфой понял, что это лишь несчастное существо, которое гоблины придумали использовать в своих целях. Почувствовал присутствие людей, дракон повернул голову, гортанно заревел, заставив дрожать каменные стены, и, разинув пасть с острыми зубами, выпустил жаркую струю огня. Волшебникам пришлось поспешно выбраться из тележки и спрятаться за стеной пещеры, чтобы из не сожгло заживо. Вдруг, раздалось звонкое звяканье, отразившееся от скалистых стен и усилившееся за этот счет. Это Боград вытащил из кожаного мешочка, что таскал с собой, кучу каких-то маленьких металлических инструментов, которые при каждом встряхивании издавали тот самый звон. Как только звук долетел до дракона, он снова заревел, но на этот раз приглушённее, и попятился назад. Все его гигантское тело пробивала мелкая дрожь, а когда на него попал тусклый свет огоньков, стали заметны жуткие шрамы у него на морде. - Почему он боится? – спросила Гермиона у гоблина, который невозмутимо тряс своими металлическими штуками и подходил ближе к дракону. - Его приучили к тому, что за звякалками следует боль от раскаленных мечей, - бесстрастно ответил Боград, продолжая свое занятие, и даже не повернувшись на вопрос волшебницы. Во мраке Драко заметил, как исказилось от ужаса лицо Гермионы, а затем, как на нем выступила ярость. И он чувствовал то же самое. Каким бы хладнокровным он не был, но подобные зверства – чересчур. Когда дракон отошел в самый угол подземелья, освободив проход к нужному им сейфу, Боград, не переставая трясти звякалками, подошел к огромной старинной двери и приложил к ней ладонь. Как только она коснулась поверхности, дверь испарилась. Перед ними открылось нечто на подобии пещеры, забитой от пола до потолка. Золотые монеты вываливались из кубков, сделанных все из того же золота; драгоценные камни высыпались из небольших мешочков; громоздились среди всего этого серебряные доспехи и шкуры неведомых существ; на небольших столиках, заваленных галлеонами, стояли драгоценные сосуды с зельями и снадобьями. Но все это было не то. То, что им нужно – это чаша Пенелопы Пуффендуй, основательницы одного из факультетов Хогвартса. Как только все поспешно зашли в пещеру, дверь за ними вернулась на место с громким звоном. Боград остался снаружи, чтобы потом открыть им путь из сейфа. - Нет гарантии, что здесь не установлены какие-либо ловушки, так что ищите чашу осторожно, - предупредил всех профессор Люпин. Он зажег яркий огонек на кончике своей палочки и аккуратно двинулся вперед. Сделав тоже самое, остальные двинулись следом. Драко внимательно осматривал груды драгоценностей в поисках чаши. Она наверняка должна отличаться чем-то. Вряд ли она похожа на все эти вычурные золотые кубки, наполненные монетами. Вдруг, по пещере раздался громкий крик. Вскинув палочку и повернувшись в сторону, откуда исходил звук, Драко увидел Гермиону, держащуюся за локоть и постанывающую от боли. - Что случилось? – он подошел к ней, осторожно прокладывая дорогу. - Я задела локтем какой-то кубок и обожглась. И вместо него появилось с десяток точно таких же. Малфой удивленно вскинул брови, осмотрев дюжину одинаковых кубков, валяющихся у девушки под ногами. - Заклятия Умножения и Пылающей руки, - пояснила Тонкс. – Не дотрагивайтесь до драгоценностей, они обожгут вас и появиться множество бесполезных копий. Если их станет слишком много, выбраться отсюда будет для нас слишком проблематично. В этот самый момент Драко почувствовал жар рядом с ногой, и заметил, как его штанина начала дымиться. Он случайно прижался ногой к какой-то шкатулке и на ее месте тут же появилась куча точно таких же. - Лучше не двигаться. Будем только осматривать помещение. Эта чаша не похожа на все остальные предметы здесь. Она маленькая, с двумя ручками и гравировкой в виде барсука. Они стали аккуратно осматриваться, стараясь ничего не задеть. Это было довольно трудно, учитывая тот факт, что и без появившихся копий, вещей в этом хранилище было предостаточно и они были буквально на волоске от падения на чью-нибудь голову. Спустя несколько минут напряженных поисков и бегающих взглядов, Драко показалось, что он увидел что-то в груде золотых кубков. Это что-то не сильно походило на остальные предметы, эта чаша чем-то выделялась… - Кажется, нашел… - негромко произнес он, не шевелясь и не отрывая от нее взгляда. Чем дольше он смотрел на нее, тем быстрее росла его уверенность в том, что это – чаша Пенелопы Пуффендуй. – Нужно что-нибудь, чем можно было бы ее подцепить, что-то длинное… - Я могу это устроить, но мне нужна какая-нибудь ненужная вещь, - профессор Люпин проследил за взглядом Драко, прикидывая расстояние. - Это подойдет? – откуда-то из складок своей мантии Гермиона достала какую-то небольшую вытянутую вещь, сделанную из какого-то недорогого металла и похожую на протез пальца, или что-то около того. - Что это? – спросил Драко, оторвав взгляд от чаши и с интересом рассматривая вещицу. - Ручка. Маглы пользуются такими вместо перьев, гораздо удобнее, - волшебница передала эту «ручку» ему, чтобы он в свою очередь отдал ее профессору. Удивленно вскинув брови, но ничего не ответив, Малфой передал ручку, пусть у него и было огромное желание оставить ее у себя в руках ненадолго, чтобы рассмотреть получше. Профессор Люпин, приняв пишущую принадлежность, стал легко помахивать над ней волшебной палочкой, что-то бормоча себе под нос. Можно было догадаться, что это какое-то заклинание, а судя по небольшим морщинкам, появившимся на лбу мужчине, не слишком простое. Через несколько мгновений все вокруг озарила небольшая вспышка, а в руке Римуса оказалась длинная металлическая трость с крюком на конце. От ручки не осталось и следа. - Потрясающе! – воскликнула Гермиона. Это и правда было невероятно. Сомневаться в компетентности профессора Драко никогда не приходилось, но каких-либо особо выдающихся вещей на его глазах он не делал, так что подобное зрелище заставило парня уважать своего профессора чуть больше. Люпин осторожно прикоснулся к какому-то доспеху этой тростью, чтобы проверить, не распространяется ли заклятия Умножения и Пылающей руки на предметы. К их огромному облегчению, ничего не произошло и доспехи не умножились в геометрической прогрессии от прикосновения. Приняв эту трость обратно, Драко, осторожно вытянув с ней руку, зацепил крюков ручку чаши и аккуратно потянул ее на себя. Но как только он начал двигать чашу, кубки, что лежали сверху, начали опасно покачиваться, намереваясь упасть в любую секунду. - Как только я выдерну чашу, кубки упадут на нас, обжигая и умножаясь. Если их станет слишком много, вы уже не сможем выбраться. Лучше отойдите к двери и будьте готовы выйти, как только чаша будет у меня, так вы не пострадаете, - сказал Драко, стараясь не шевелить тростью, дабы не вызвать лавину из драгоценностей. Конечно, в этом плане его собственная безопасность остается под вопросом, но после всего, через что он прошел, какие-то там ожоги кажутся не слишком-то страшным делом. Молча кивнув все, включая Гермиону, послушно отошли к двери, аккуратно переступая сокровище и стараясь ничего не задеть. Как только они все оказались там, Драко резко выдернул чашу из-под золотых кубков, не медля ни секунды. И, очевидно, в этот же момент на него полетели с дюжину золотых вещей. Откинув трость в сторону и засунув чашу во внутренний карман мантии, блондин, увернувшись он кубка, летящего ему прямо в голову, побежал к двери, уже особо не церемонясь наступать на драгоценности. Он чувствовал жар раскаленных вещей у себя под ногами, спиной, плечами; несколько упавших на него предметов обожгли кожу на руках и шее, оставив после себя болезненную пульсацию. Но все закончилось, как только он ступил в прохладу пещеры с драконом, а дверь за его спиной с шумом появилась, преградив путь тысяче предметов.