Просто убей ее, Драко!

Он сидел на жестком стуле в пустынном коридоре, возле больничной палаты. Сразу после сражения Гермиону поместили в лечебницу Святого Мунго – у нее было много внутренних повреждений и травм, что послужили последствием заклятия, благодаря которому Волдеморт пал. Но для Драко это была слишком большая цена. Ему самому довелось однажды испытать на себе последствия темной магии своего рода и он знал, насколько это неимоверно больно, но то заклинание, что он использовал в этот раз, было в разы сильнее. Парень даже и представить не мог, что Гермионе пришлось пережить, и все по его вине. Даже несмотря на то, что она сама сказала ему это сделать, даже несмотря на то, что на кону стояла победа в войне и множество жизней, он просто не мог простить себя. Эта девушка прошла через столько боли во всех ее выражениях и единственное, что Драко смог сделать – лишь прибавить ее. - Малфой, - по ноткам раздражения в голосе человека, окликнувшего его, было ясно, что это отнюдь не первая попытка позвать его. Драко оторвал взгляд от своих крепко стиснутых в замок рук. Перед ним стоял Гарри Поттер, серьезно взирая на парня сверху вниз. - Поттер? – это был первый раз с той вылазки в эту лечебницу, когда Драко встречался с Гарри, и на этот раз он выглядел намного лучше. Даже практически здоровым. - Угадал. - Точно, что насчет крестража? Как тебе удалось его уничтожить, да и вообще… - в голову Драко резко врезались воспоминания о разговоре Гермионы с другом и то спокойствие, с которым тот заверил ее, что сам разберется с оставшимся крестражем. - Я был последним крестражем. А не умереть окончательно мне позволил Философский камень, который Дамблдор завещал мне. Вот и все, ничего сверхъестественного. Удивленно приподняв брови, Драко пытался понять, говорит ли Гарри правду, или он решил поиздеваться над ним именно сейчас. Однако лицо парня было непроницаемым, и ни одна деталь не намекала на шутку или что-то вроде того. - Неплохо, - только и сумел выдавить блондин. - Расскажи, что случилось с Гермионой, - и вновь серьезный взгляд через линзы очков. Драко почувствовал себя так, будто он сидит на скамье подсудимых, а Гарри – его судья. Скрывать от него всю эту ситуацию не было смысла. Тяжело вздохнув, слизеринец рассказал ему все. Начиная с того, как обнаружил заклинания, принадлежащие роду Малфоев, и заканчивая последней битвой, на которой Гермиона сказала ему ими воспользоваться. - В вашей семье была столько могущественная магия, о которой практически никто не знал..? – удивленно спросил Гарри, выслушав Драко с начала до конца молча и без вопросов. - Эта магия считается запретной уже несколько поколений, так что не думаю, что сейчас, кроме меня, Гермионы и тебя, кто-то о ней знает. Но даже если и знает, то по крайне мере не пользуется ей и никому о ней не рассказывает, - ответил Малфой, коротко кивнув. Он действительно никогда не слышал об этой магии от родителей или более старших родственников. И тем более, Волдеморт во время их схватки также выглядел изумленным, а значит, ему о ней тоже не было известно. - Тогда, если кто-нибудь когда-нибудь еще ей воспользуется, то с тобой произойдет тоже самое, что уже происходило и сейчас происходит с Гермионой? Драко кивнул. Ему было необходимо спрятать эту магию настолько далеко, насколько это возможно, чтобы последующие поколения не попались в ее сети и не страдали также, как сейчас страдает Гермиона. Подобные вещи не должны происходить, так что какой бы мощной ни была магия, ее нужно закопать как можно глубже, отрезав все возможные пути. И никогда никому о ней не говорить. - Ты должен понимать, что Гермиона, она… она не будет ни в чем тебя винить. Она сама сказала тебе так сделать, поэтому ты не должен во всем винить себя. Казалось, будто Поттер умеет читать мысли. Или же он все-таки умнее, чем это всегда представлялось Драко. - Спасибо, Поттер. Прошла одна мучительная неделя, наполненная ожиданием, похоронами, бесконечными репортерами и встречами с разными людьми. Гермиона так и не очнулась. Ее состояние немного стабилизировалось, однако в сознание прийти она все еще не могла. А Драко, победившего Волдеморта, постоянно просили дать интервью для различных газет, рассказать о своем «подвиге», поделиться своей историей. Его особо не считали каким-то героем или кем-то еще, однако больше на него не смотрели с презрением, и слово «предатель», которым его называли обе стороны, более не звучало из уст людей. Но все это не приносило парню абсолютно никакого удовлетворения. Слишком много плохих вещей он сделал до этого, слишком много боли принес окружающим, слишком много людей он не смог спасти, хотя у него был шанс. Идеальных людей не существует, каждый человек делает что-то плохое и что-то хорошее, однако выделять из общей массы человека, который лишь в последний момент сделал нечто стоящее – это забыть о всех тех людях, которые были действительно хорошими людьми, и которые отдали свои жизни в тот день. Профессор Минерва Макгонагалл, профессор Филиус Флитвик, профессор Римус Люпин, Нимфадора Тонкс, Артур Уизли, Падма Патил, Захария Смит, Терри Бут, Блейз Забини. Все эти люди умерли в Битве за Хогвартс, а еще больше людей умерло до нее. О них нужно писать в газетах и их нужно увековечить в истории, а не его. Гермиона заслуживает этого в тысячу раз больше, чем он. Драко привычно сидел возле больничной палаты. Каждый день, как заканчивались все эти не самые приятные мероприятия, он приходил к Гермионе. Каждый день он с надеждой смотрел на выходящего из комнаты колдомедика и каждый раз разочарованно опускал голову. Время от времени ему составлял компанию Гарри, и они молча сидели рядом. Вопреки всему, эта тишина не казалась блондину напряженной или неуютной. Неприязнь к Мальчику-который-выжил давным-давно прошла, сменившись пониманием. Сейчас Малфой сидел один, как обычно рассматривая свои руки и пребывая в каких-то своих невеселых мыслях. Послышались шаги, тихо скрипнула дверь – в проеме привычно появился колдомедик – невысокий и ничем не примечательный мужчина средних лет, небольшая лысина на макушке, проглядывающая кое-где седина, бесцветные глаза. Но сегодня он выглядел как-то... его глаза немного поблескивали, а на губах играла легкая улыбка. - Мисс Грейнджер очнулась, вы можете зайти ненадолго к ней, - произнес он, коротко кивнув в сторону двери. Шокировано уставившись на него, Драко не смог вымолвить и слова. Спустя столько дней ожидания и желания увидеться с ней, теперь, когда ему наконец было дозволено это сделать – парень просто не мог пошевелиться. Но колдомедик выжидающе не него смотрел, непонимающе склонив набок голову. - С... спасибо, - пробормотал Драко, поднявшись со своего места. Ноги будто налились свинцом. Палата встретила его мягким желтоватым светом лампы и запахом лекарств. На койке возле стены, там, куда падал закатный лучик солнца из единственного маленького окошка под потолком, лежала Гермиона. Не считая темных кругов, пролегших под глазами и бледного цвета кожи, она выглядела вполне нормально. Просто немного уставшей. Девушка сидела, облокотившись о изголовье кровати, на мягкую подушку. - Привет... – хрипло поздоровалась Гермиона, слабо улыбнувшись. Оранжевый свет солнца переливался на ее волосах, отчего появились отблески нежного карамельного цвета. Это зрелище воистину завораживало. - Гермиона, я... – Драко так и остался стоять в дверях, не решаясь сдвинуться с места. - Я тебя ударю, если ты начнешь извиняться. Почему это должно быть первое, что я тебе говорю сразу после того, как очнулась? – волшебница тяжело вздохнула. - Но... - Иди сюда. Малфой подошел к кровати и аккуратно присел на ее край. Взяв в ладони руку девушки, он с горечью почувствовал, насколько она худая. - Ты ни в чем не виноват, это была моя идея и я за нее заплатила. Если ты будешь корить себя за это, то оскорбишь меня и мое решение, - Гермиона мягко смотрела на него, чуть наклонив голову. - Пожалуйста, Драко, это не то, о чем я хочу говорить сейчас. - Хорошо, - кивнув, Драко легко поцеловал тыльную сторону ее ладони. – Тебе нужно отдыхать, я пойду. - Уже уходишь? - Я приду завтра, а тебе нужно поспать. Наступило лето. Яркие солнечные лучики плясали на листве деревьев, терялись в траве и слепили глаза случайным прохожим. Легкий ветерок путался в волосах и раскачивал неуверенные листочки, что-то тихо нашептывая. Прошло чуть меньше года с окончания Волшебной войны – Хогвартс постепенно восстанавливали и с осени новые студенты будут иметь возможность там учиться; все выжившие Пожиратели Смерти и сочувствующие оказались в Азкабане или сбежали за границу; участвовавшие в сражениях волшебники были награждены и им были гарантированы высокие должности в Министерстве Магии. Однако Гермиона, что так сильно жаждала по выпуску из школы работать в правительстве... отказалась. Она лишь непринужденно улыбнулась и ушла из Министерства, оставив свою должность другому человеку. - Как прошло? Драко ждал ее в своем поместье, устроившись в библиотеке у камина и читая какую-то бессмысленную книгу. Несмотря на то, что она не была особо интересной, она дарила какое-то умиротворение и освобождала голову от лишних мыслей. - Я отказалась, - пожала плечами Гермиона, - сняв мантию и вложив ее в руки дворецкого Перса, она приземлилась на кресло рядом с парнем, шумно выдохнув. - Отказалась? – Малфой удивленно приподнял брови, отложив томик в сторону и посмотрев на нее. - но ты ведь хотела работать в Министерстве еще с момента поступления в Хогвартс... - Тех пор много чего изменилось, - грустно улыбнувшись, Гермиона задумчиво посмотрела на огонь в камине. – После войны мои приоритеты поменялись, так что все, чего я хочу сейчас – это тихой жизни в этом поместье, не наполненной горами бумаг, разборками с волшебниками и нервотрепкой. - Неужели тебе так нравится это унылое поместье? – усмехнулся Драко. - И вовсе оно не унылое! - Как скажешь... И какая же реакция была у министерских? - Нуу... – Гермиона подавила легкий смешок и, сделав по-дурацки удивленное лицо, попыталась спародировать голос какого-то волшебника. – «Но, миссис Малфой, как же так!.. Это же одна из самых престижных должностей!». Драко громко рассмеялся, подхватив смех супруги. - Кстати, вечером должны будут заскочить Гарри и Джинни...