Есть ли смысл в предопределенности?

Музыка, танцы, алкоголь, теплые недвусмысленные касания, комплименты, оставленные без ответа, и предложение закончить эту ночь в другом месте – этого и ожидал Джемин, когда согласился с друзьями в очередной раз расслабиться в клубе. Слишком тесный контакт с разгоряченным телом незнакомца, головокружение после довольно большого количества осушенных стаканов и желание получить еще большее наслаждение, и правда, успокаивали его, заставляли забыться. С жаром ответив на поцелуй немного сухих и потрескавшихся губ, Джемин вдруг почувствовал тошноту и необходимость покинуть это душное место. Резко оттолкнув от себя на небольшое расстояние совершенно незнакомого человека, развернувшись и не бросив ни взгляда, ни слова, которые могли бы объяснить, что случилось, он старался как можно быстрее пробраться сквозь толпу, движущуюся в такт музыке, к двери уборной. Ворвавшись, парень подбежал к первой попавшейся кабинке и уже собирался войти, как тут же подавил в себе желание вывернуть и очистить свой желудок прямо тут. «Двери, блять, за собой закрывать надо», - выругался он про себя, но не успел уйти, потому что молодой привлекательный парень, которого прижимали к стенке, смутился и быстро выбежал, ударившись при этом плечом о неожиданного очевидца их горячей сцены. - На Джемин, ты меня сейчас такой ночки лишил. – Эти слова и разочарованный вздох Джено – ещё одна причина, по которой парень так и стоит, держась за ручку двери всё той же кабинки. – Этот пацан, хоть и шикарен, настолько стеснителен и невинен, что я едва смог вынудить его согласиться провести ночь со мной. Джено оттолкнулся от стены и встал прямо напротив своего неблизкого, но вроде как друга, хотя само слово «друг» для него ничего не значило (так он мог назвать любого человека, которого встречал более одного раза). Джемин же только закатил глаза и, обойдя старшего, попытался выпнуть его и, наконец, сделать то, зачем пришел. «Думаешь, я поверю, что тебе было так тяжело затащить мальчишку в постель? Да ты сейчас же пойдешь и найдешь себе нового»,- не вслух, но всё же ответил младший. - Нет, так не пойдет,- остановил его возбужденный, желающий продолжения парень и подтолкнул к стене, к которой недавно прижимал другого.- Раз ты лишил меня удовольствия, тебе и расплачиваться. Почувствовав на себе чужое дыхание и теплую ладонь на бедре, Джемин приподнял бровь, оттолкнул Джено и указал ему головой на выход. Только вот второй уходить не собирался: он с силой схватил На за плечо и удерживал, рассматривая с головы до ног. Пьяный пошатывающийся Джемин молча пытался скинуть с себя чужую руку, но не выходило, всё-таки он всегда знал, что старший сильнее. Джено лишь посмеялся над его попытками, усиливая хватку. Если подумать, то он был очень даже не против такой замены. Джемин привлекал его многим: просто ростом, идеально подходящим для старшего, телом, спортивным и ухоженным, красивым лицом, запомнившимся ему еще в их первую мимолетную встречу, и карамелью в волосах, которые он сейчас перебирал пальцами своей ладони. На ощупь приятные. Интересно, а пахнут они тоже карамелью? Но всё это была только малая часть внешней привлекательности Джемина, что уж говорить о его личности в целом. Да, Джено считал его чуть ли не самым лучшим, кого встречал в жизни, потому что так редко бывает, чтоб кто-то тебя удовлетворял (а может слово «нравился» подходит сюда больше) во всем. Он даже неосознанно узнал некоторые принципы и привычки младшего, которые неплохо сочетались с его собственными, но он не считал это чем-то значимым, поэтому, даже подмечая привлекающие его вещи в Джемине, он делал это без интереса, без каких-либо эмоций, скучающе. Говорил ли он кому-то об этом? Конечно, нет, в этом нет смысла, да и рассказывать некому. Нет смысла и пытаться пробовать создать с младшим хоть какое-то подобие отношений: помимо их тяжелых характеров в обоих есть то, что остановило бы любого другого человека связать жизнь с одним из них, как считали они оба. Даже вот так, в своей голове, Джено описал всё сухо, пресно. Он пытался однажды сам себе сказать, что Джемин немного особенный, немного желанный, но эти мысли прошли у него слишком быстро. В принципе он всех забывал быстро, обо всех отзывался скупо, холодно, потому что просто не способен по-другому. Его жизнь была такой же черно-белой, лишенной красок, как и мысли, его взгляды на жизнь, его отношение к потоку времени, к теряющимся и забывающимся в этом времени просто случайным знакомым. И Ли Джено не считал своё мировоззрение неправильным: он всегда ощущал лишь, насколько точно и верно расставил приоритеты и как спокойно, без сложностей и тяжелых переживаний, складывалась его жизнь, в которой однажды он увидел лишь разочарование и недостойность какого-то земного уютного счастья. Ли знает, что подобная самая главная проблема, перевернувшая его жизнь, не только его кармическая участь, поэтому, как и большинство его «друзей по несчастью», парень просто смирился с тем, что лишился возможности быть полноценным. Связь соулмейтов – то, на чем основывался сегодняшний мир, и то, что являлось практически главной трагедией всех неполноценных. В день своего совершеннолетия (в день последнего шанса стать с кем-то связанным) и даже неделю после когда-то жизнерадостный и целеустремленный Джено терял краски своей жизни, убеждался в ошибочности сформировавшегося в голове, продуманного до мелочей будущего, часами рассматривая каждый миллиметр своего тела во всё угасающей надежде найти заветную фразу или хотя бы слово, указывающее на его соулмейта, на способность поддерживать самые крепкие узы между людьми. Осознав свою неполноценность, парень просто сломался, изменился до неузнаваемости далеко не в лучшую сторону, всем своим естеством ненавидя «повернутость ебанного мира на важности отношений этих псевдо родственных душ». «В один момент я стал ущербным в глазах всего мира, что ж оставалось лишь продолжить влачить своё жалкое существование». Джено навсегда отказался возвращаться к этой больной для него теме, загнал себя в рамки, ограничил и обрек на одиночество, считая глупым подпускать к себе близко кого-то или же самому стремиться к кому-то. В этом обшарпанном тускло освещённом пропахшем сигаретами, алкоголем и прочими отвратительными запахами помещении Ли не искал утешения, но он, как и Джемин, желал забыться. На тоже не имел соулмейта, что казалось старшему удобным, потому что можно было спокойно зарыться носом в его густые волосы, что пахли отнюдь не карамелью, и признаться, что это приятно вот так просто стоять вплотную друг к другу и наслаждаться теплом и запахом чужого тела. «Мы в одинаковом положении, нам обоим не нужно ничего большего, кроме временного удовольствия», - думал Джено. Только вот была причина, почему Ли так и не удовлетворил раньше своё желание прикоснуться к младшему. Джемин виделся ему более слабым, более сломленным и разбитым, никогда не смотрел в глаза и … «Возможно ли, что он ненавидит себя не только за неполноценность? Всё-таки я тоже старался с ним особо не связываться, я даже не могу с ним нормально поговорить: язык жестов для меня незнаком». Младшему не пришлось стирать свою старую жизнь, менять взгляды, ведь он считал себя ущербным с детства (дети его возраста не раз смеялись над ним). Родившись инвалидом, он и не задумывался о соулмейтах. Быть немым – это его главная проблема, а не неспособность быть кому-то предназначенным. Джемин не понимал старшего, они не были похожи, не страдали по одной и той же причине, и у На был секрет тот, который он не находил смелости и желания открыть Ли, не мог объяснить ему, что виновен (хотя виноватым себя и не считал) во всем, что не даёт Джено поверить в счастье, что разрушает его жизнь. Его не заботило эмоциональное состояние Ли. Резко осознав, что чувствовал себя непозволительно хорошо в чужих объятьях, Джемин снова попытался оттолкнуть старшего. Тот тоже вернулся в реальность, избавляясь от мнимой достаточности простого тепла рядом, и с ухмылкой подмечает, что какое-то время младший тоже наслаждался этим. Но Джено есть Джено: ему нужно большего. На сам себя поставил в безвыходное положение. Лишив Джемина возможности сопротивляться, Ли со смешком выдал: - Право решать, как ты будешь возвращать долг, принадлежит мне. Имеешь что-то против – можешь начинать кричать. Да, последнее младшего задело, но Джено этого и добивался. Так он вновь почувствовал себя собой: его не останавливал такой теперь не волнующий его недостаток Джемина, как немота, наоборот играл на руку. «Меня не должно волновать в нём что-то большее, чем тело». Удерживая запястья парня над его головой и проводя носом вдоль тонкой нежной чувствительной шеи к вечно высокому воротнику свободной футболки, затем оставляя влажную дорожку языком по тем же местам, Ли ощутил, как отзывается на такие нехитрые действия тело младшего. Джено немного отстранился, приподняв голову и заглядывая в глаза напротив, прежде чем, наконец, оценить вкус горячих немного горьковатых от алкоголя губ и усмехнуться в поцелуй, когда На с готовностью ответил, поддавшись реакции своего тела. Ли задавался вопросом, почему раньше не сделал этого, почему задумывался о том, что будет после, ведь сейчас он был так возбужден и испытывал настоящее удовольствие от происходящего. Проникнув второй рукой под футболку, оглаживая торс выгибающегося навстречу Джемина и разводя его ноги коленом, прижимая бедро к паху, старший с жаром отдавался наслаждению в жарком мокром поцелуе, но стоило только его прервать и спуститься к шее, одергивая воротник, как всё обрушилось, потому что глаза Джено видели то, чего никогда не могли себе представить. «Чёрт, нельзя. Я же знал, что оно того не стоит. Моё тело слишком быстро приняло Джено. Это моя ошибка. Прошу, только не реагируй на это, мы всё ещё никто друг другу, и я не собираюсь это менять. Я не готов объяснять тебе ничего». Едва напуганные глаза Джемина бегали по бесстрастному лицу старшего, резко отпустившего его, отойдя на шаг. На уже поднял руки, чтобы жестами сказать хоть что-то, даже зная, что его не поймут, но Ли его перебил, не сводя взгляд с короткой надписи чуть выше ключиц младшего. - Это вне моего понимания. Зачем выдавать себя за ущербного, зачем скрывать, что ты кому-то предназначен? – Джено замолчал, пытаясь осознать хоть что-то, пытаясь прочитать короткую фразу, что давалось тяжело, когда зависть смешивалась с чувством обиды, ведь его всё это время обманывали, и холодным сковывающим одиночеством из-за единственного знакомого человека, которого считал похожим на себя. - Потому что я и есть ущербный, - жестами ответил Джемин скорее самому себе, а резко уставший и немного тоже пошатывающийся старший решил уйти, сбежать от накативших воспоминаний. На, не смотря ему вслед, ухмыльнулся, видя, что Ли не уловил, не вспомнил главного, провел рукой по волосам, как второй неожиданно остановился. - Не слышу извинений,- процитировал Джено надпись. Теперь до него стало медленно доходить нечто большее, чем полноценность Джемина, неосознанно затаившего дыхание.- Эти слова… Какова вероятность того, что именно их я произнес в нашу первую встречу?- с необъяснимой надеждой спросил он. Для обоих происходящее казалось запутанным, странным, неправдоподобным. Для так обычно начавшегося дня события ночи текли слишком быстро. Парадоксальность этого сбивала с толку только одного Джено, На знал, что когда-то это должно случиться, хоть и оттягивал до последнего. Вообще он надеялся, что этот последний момент никогда не настанет. «Это твои слова, но я не хочу говорить тебе об этом даже сейчас». Они не смотрели друг на друга: На закинул голову назад, прикрыв глаза и опираясь лопатками о стену, а старший, уже жалеющий о том, что не ушел сразу вслед убежавшему недавно мальчишке, так и стоял к первому спиной, стараясь разобраться в своих чувствах, мыслях, переварить полученную информацию, которая сейчас больше состоит из догадок, потому что ни на один вопрос Джемин не отвечал (не мог ответить так, чтобы Ли понял). - Если это действительно я, то, знаешь, это правильно, что ты не говорил мне об этом. Мне не нужны такие отношения, не нужна эта связь,- Джено врал, врал самому себе. «Странно, что я никогда и не задумывался о причинах, почему не мог иметь соулмейта». - К тому же ты не признал меня. Поэтому будет прекрасно, если мы больше не встретимся,- сказав это, он просто ушел, так и не взглянув на уже совсем не знакомого ему человека. А младший просто выдохнул, беззвучно смеясь и смотря в серый потолок, пока к нему не вернулась тошнота, из-за которой и случился этот переломный момент (он уверен, что никогда его не забудет). Затем освежившись холодной водой, Джемин долго смотрел в своё отражение, не замечая проходивших со спины не интересующих его людей. «Больше не встречаться? Чтобы не заставлять тебя нервничать? Мне плевать, что ты чувствуешь. Меня же никогда не волновала связь соулмейтов, поэтому меня и не заботило то, как ты изменил свою жизнь, считая себя неполноценным, когда мне рассказали об этом общие знакомые. Ты вынуждаешь себя быть холодным, ни к чему не привязываться, держаться со всеми на расстоянии. Ты играешь, обманываешь самого себя. Я не такой. Я не менялся. Я был таким, сколько себя помню. Мне всегда было, что в себе ненавидеть, поэтому о других людях я даже не задумывался. Плохой ли я, раз не рассказал тебе про настоящую причину, почему ты так и не получил метку, не рассказал, что ты полноценный? Наверное да, но я не жалею, твои страдания на меня никак не воздействуют, поэтому моя ошибка в том, что ты всё узнал. Я не хотел, чтобы ты стал относиться ко мне по-особенному. И спасибо тебе за то, что ты решил сбежать от этого». Улыбнувшись себе в зеркало и отложив все раздумья на потом, Джемин собирался выбраться из этого места. Вновь пробираясь сквозь толпу к выходу, он краем глаза заметил Джено уже снова с кем-то флиртующим. «Конечно, я был прав. Тебе только дай возможность». Уставший и мечтающий только о сне На вернулся домой ни с кем не попрощавшись, и бесследно исчез на долгие месяцы-годы.