colorful

***

- Так зачем ты привез меня сюда? – Донён слезает с мотоцикла и отдает парню шлем, смотря на него и шумно выдыхая от неизвестности в происходящем. - Сперва я думал отвезти тебя в парк, - Тэиль оставляет шлем лежать на мотоцикле и откидывает волосы назад, - Но мне надо разобраться кое с чем. Побудь здесь, ладно? Мун не ждет, когда младший согласится с ним, он всего лишь берет свою биту и уходит, а Донён остается стоять непонятно где. Он осматривается, понимая, что это, видимо, какой-то склад, явно не заброшенный, но от этого даже страшнее. Сперва он боялся, что Тэиль хочет убить его, а теперь он боится, что он убьет кого-то другого. Младший осторожно идет по следам Тэиля, стараясь не заблудиться между огромными контейнерами, пока не начинает слышать чьи-то голоса. Слов почти не разобрать, но Донён выглядывает из-за угла и видит Муна, держащего биту на своих плечах. - Вот тебе и первое свидание... – тихо бубнит себе под нос Ким и шумно выдыхает, после чего замечает среди ребят еще и Юкхэя. А вот Юно не видно, хотя он ожидал бы увидеть его здесь, если бы не факт, что до этого он видел его еще в школе. - За кем следим? Угрожающий голос звучит буквально в нескольких сантиметрах, когда Донён будто по сигналу поворачивается на него и видит в руках у незнакомого парня небольшой нож, но этот достаточно, чтобы Ким от страха замер на месте и прикрыл лицо руками. Он понятия не имел, что здесь за разборки происходят, и уж тем более не хотел вмешиваться в них. Но не проходит слишком много времени, когда он медленно открывает глаза и именно в этот момент видит, как Тэиль бьет битой парня прямо по голове. - Чтобы я тебя и в трех метрах около него не видел, бляденыш, - старший смотрит на парня, что теперь лежит на земле, скуля от боли, и под конец бьет его ногой, но куда именно, Донён уже не видит. Он держит глаза закрытыми, не в силах пошевелиться. - Зачем ты привез меня сюда..? – в конце концов снова спрашивает Ким, медленно открывая глаза и смотря ни на Тэиля, ни на парня, что сейчас лежал на земле. - Донён... - Нет, ничего не отвечай, - Ким с каким-то странным разочарованием смотрит на Муна и уходит, хотя бы надеясь, что парень попробует его остановить. Но он не остановил. Донён просто поверить не может, что все может быть настолько плохо, что именно его соулмейт – это какой-то псих, который избивает людей направо и налево, в число которых входит и этот незнакомый парень, и их учитель, которого, кстати, Ким с тех пор так и не видел. И когда он только начинает думать, что хуже уже и быть не может, то в тот же миг начинает капать дождь, медленно переходящий в ливень. С начала учебного года проходит примерно два месяца. Все готовятся к празднованию Хэллоуина. Мало того, преподавательский состав решил, что третий курс старшей школы должен поставить спектакль по этому случаю. Не в моих привычках тянуть кота за яйца и размазывать все на тысячу строк, поэтому я хочу рассказать вам про день спектакля. А если быть точнее – сам спектакль. Ребята после совещаний решили поставить необычную для Хэллоуина постановку, но зато она известна всем и каждому. «Ромео и Джульетта», слышали о такой? Я не буду раскрывать все карты по поводу ролей, потому что... Вы сами все поймете. - С добрым утром! – Донён поправляет на себе наряд и слегка кланяется перед парнем. - Разве утро? – Ёнхо как-то странно щурится, прикусывая нижнюю губу. - Десятый час. - Как долог час тоски! – Со вскидывает голову и принимает грустное выражение лица, а после смотрит куда-то в сторону, - Что это, не отец мой удалился? - Да, твой отец. Какая же тоска тебе часы то удлиняет? – Донён присаживается на близ стоящую скамейку, осматриваясь и недовольно фыркая в сторону болтающих неподалеку Капулетти. - Тоска о том, кто б мог их сократить, - Ёнхо садится рядом, поглядывая на Кима. - Ты по любви тоскуешь? - Нет. - Ты любишь? - Да, и томлюсь тоскою по любви, - Ёнхо качает головой и на миг прикрывает глаза, будто думая о чем-то своем. - О, эта кроткая на вид любовь как на поверку зла, неумолима! – Донён тихо смеется, продолжая смотреть на парня рядом. - Как сразу, несмотря на слепоту, находит уязвимую пяту! «Где мы обедать будем?» «Сколько крови!» Не говори о свалке. Я слыхал. И ненависть мучительна и нежность. И ненависть и нежность - тот же пыл слепых, из ничего возникших сил, пустая тягость, тяжкая забава, нестройное собранье стройных форм, холодный жар, смертельное здоровье, бессонный сон, который глубже сна. Вот какова, и хуже льда и камня, моя любовь, которая тяжка мне. Ты не смеешься? – Ёнхо после столь длинного монолога с грустью смотрит на Донёна. - Нет, скорее плачу. - О чём, дружок? - В ответ слезам твоим, - Донён качает головой и слушает, что говорит ему в ответ Со. Но посмотрим, как обстоят дела во враждующем семействе. Кун смотрит на парня, которого вы не знаете, но он известен сейчас, как отец нашего Джулиета, не так ли? И чью же роль выполняет Цянь? - Монтекки и меня оштрафовали, - с разочарованием заявляет главный Капулетти, - А разве трудно было б жить в ладу? - Да, это странно. Два почтенных старца - и почему-то вечно на ножах. Однако вы мне не дали ответа, - Кун придерживает одной рукой конец рапиры. - Я повторю, что я уже сказал: ведь дочь моя совсем ещё ребёнок, ей нет ещё четырнадцати лет. Ещё повремените два годочка, и невестою объявим дочку. - Вступают в брак моложе, чем она. И Капулетти собирает бал, слуга всем рассылает приглашения, но разве наш Ромео может обойти стороной сие празднество? И плевать, что его нет в списке приглашенных. - Кто эта барышня, с которой в ряд стал этот кавалер? – Ёнхо обращается к слуге, указывая на девушку неподалеку. - Не знаю, сударь. - Её сиянье факелы затмило. Она, подобно яркому бериллу в ушах арапки, чересчур светла для мира безобразия и зла. Как голубя среди вороньей стаи, её в толпе я сразу отличаю. Я к ней пробьюсь и посмотрю в упор. Любил ли я хоть раз до этих пор? О нет, то были ложные богини. Я истинной красы не знал доныне. - Мне показалось, голосом – Монтекки, - из-за угла появляется Тэиль, вытаскивая из ножен свою рапиру, - Мальчишка, шпагу! Этот негодяй осмелился пробраться к нам под маской в насмешку над семейным торжеством! Ну что ж, у нас находчивости хватит. Он жизнью мне за этот шаг заплатит. - Мой дорогой, зачем ты поднял крик? – отец парня смотрит на того и как-то недовольно качает головой. - У нас Монтекки! Как он к нам проник? Врывается к нам, ни на что не глядя, чтобы позорить нас на маскараде! – Тэиль срывается на еще больший крик, заставив понервничать всех вокруг. - Приди в себя. Что ты к нему пристал? Успокойся, не буянь. - Уйти, смиреньем победивши злость? Что ж, и уйду. Но ваш незваный гость, которого нельзя побеспокоить, ещё вам будет много крови стоить! – Тэиль осматривает всех презренным взглядом, задержавшись на Донёне на несколько секунд, после чего уходит прочь. Ёнхо проходит медленно в сторону... Не поверите, кого. Читтапон сразу замечает направившегося к нему парня, поэтому быстро проводит рукой по парику, что был на нем, и быстро направляется к выходу из зала. Эти танцы уж порядком поднадоели. Со принимает это и идет за парнем, однако же, кому какое дело, ведь Тэн с косметикой и париком ничем не отличается от юной девы. Ёнхо идет за парнем дальше, пока они не оказываются около широкой лестницы, однако Со не дает уйти далеко и хватает Джульетту за руку, прижимая ту к стене и продолжая также держать ее ладонь в своей. - Я ваших рук рукой коснулся грубой. Чтоб смыть кощунство, я даю обет: к угоднице спаломничают губы и зацелуют святотатства след, - Ёнхо смотрит Читтапону в глаза и касается губами его ладони. - Святой отец, пожатье рук законно. Пожатье рук - естественный привет. Паломники святыням бьют поклоны. Прикладываться надобности нет, - Тэн коварно улыбается и прикусывает нижнюю губу. - Однако губы нам даны на что-то? - Святой отец, молитвы воссылать. - Так вот молитва: дайте им работу. Склоните слух ко мне, святая мать, - Со шумно выдыхает и наклоняется к Читтапону ближе. - Я слух склоню, но двигаться не стану, - Тэн улыбается и смотрит на Ёнхо. - Не надо наклоняться, сам достану, - Ёнхо наклоняется ближе и на миг так хочет поцеловать его губы, только вот в последний момент целует кожу рядом с ними, - Вот с губ моих весь грех теперь и снят. - Зато мои впервые им покрылись... – Читтапон, кажется, краснеет, только вот под слоем тонального крема это не видно. - Тогда отдайте мне его назад, - Со снова целует это место, заставляя сердце Читтапона затрепетать. - Мой друг, где целоваться вы учились? – тихо смеется Читтапон и смотрит в глаза парня перед собой. Однако к ним вдруг подбегает Тэён, что хватает Читтапона за руку и под крики матери последнего утаскивает его обратно в зал, пока влюбленный Ромео мечтательно улыбается. С того момента проходит не так много времени, но я опущу подробности свадьбы Ромео и Джульетты, скажу лишь то, что Ёнхо снова целует Читтапона лишь в щеку, но великая актерская игра позволяет преподнести это как настоящий поцелуй, что наблюдавший за всем этим Донхёк недовольно морщится. Однако же я не рассказал, кем является Юта в этой истории? Сычен также наблюдал за ним, именно на сценах с этим парнем как-то нервно покусывая губы. - Ручаюсь головой, вот Капулетти, - как-то нервно выдает Донён, пытаясь увести подальше своего друга. - Ручаюсь пяткой, мне и дела нет, - фыркает Юта и вскидывает голову. - За мной, друзья! Я потолкую с ними. - Словечко-два, не больше, господа! – Тэиль подходит к парочке и тихо хмыкает. - Словечко-два? Скажите, какая важность! Я думал, удар-другой, - Накамото с иронией улыбается и качает головой. - Я всегда готов к вашим услугам, дайте мне только повод, - Тэиль достает свою рапиру, но вот Юте будто бы плевать на гавканье шавки этой Капулеттовской. - Его ещё надо давать? – продолжает шутить Юта, что даже Донён не выдерживает и усмехается. - Меркуцио, ты в компании с Ромео? – ухмыляется Тэиль, однако почему-то снова смотрит не на Юту, как полагает, а на Кима, который лишь показательно отворачивается. Если вы знаете конец этого диалога, то помните, кто именно погибает в данном акте. Только у нас добрая сказка, поэтому Юта не умирает и лишь остается раненым, да и Ёнхо не бежит к Тэилю мстить. На самом деле, это был секрет, что ребята переписали спектакль, чтобы там не было смертей, только не говорите об этом никому, хорошо? Перенесемся к концу спектакля, потому что если расписывать все, то и книги не хватит, а это, на самом деле, не очень хорошо. Ёнхо проходит в гробницу и на дрожащих ногах подходит к мертвой Джульетте, и от этого в его сердце буквально образовывается дыра. Ему кажется, он может заплакать прямо сейчас, но вместо этого опускается на колени около Тэна и берет его холодную ладонь в свои, будто пытаясь согреть прямо сейчас. - Любовь моя... Жена моя... Конец хоть высосал, как мед, твоё дыханье, не справился с твоею красотой. Тебя не победили: знамя жизни горит в губах твоих и на щеках, и смерти бледный стяг ещё не поднят... – Ёнхо будто забывает все остальные слова, потому что лишь сглатывает образовавшийся в горле ком, будто все это сейчас происходит по-настоящему. И он не помнит, что сподвигает его на дальнейшие действия, да и ему все равно, потому что он лишь наклоняется к Читтапону и целует его. По-настоящему целует. Он задерживается на его губах какие-то три секунды, а потом медленно открывает глаза и наблюдает за тем, как все, кроме черного цвета, наполняется своими собственными настоящими цветами. И на миг ему кажется, что это все сон. Пока Тэн не открывает глаза и не видит то же самое. И, кажется, сейчас они идут совсем не по сценарию, но Читтапон принимает сидячее положение и крепко обнимает Ёнхо за шею, прижимаясь к нему и срываясь на слезы от осознания, что... Теперь все будет совсем иначе. Теперь он, скорее всего, будет счастлив. Как и мечтал об этом всегда.

***