Обратная сторона. Хината.

Уютный полумрак расстилался по комнате, его разбавлял лишь рассеянный свет встроенных в стену ламп. Я сидела на огромной кровати скрестив ноги, невесомая шелковая ночнушка мягкими складками огибала контуры тела. Легкий аромат восточных благовоний витал по комнате. В теории он должен был успокаивать, но пока что лишь раздражал. Сегодня я лишилась обеих игрушек. Острый краешек белоснежных зубов впился в нижнюю губу, я почувствовала металлический вкус крови. Две! Я могла бы пополнить коллекцию, но они ускользнули от меня. Бешенство захлестывало темной волной. Бешенство, похоть и чувство бессилия. А ведь они были так близко! Я помнила их движения, их взгляды, их запах. О! Они раздразнили меня не на шутку! Я старалась дышать ровно, успокаиваясь. Ничего не поделать, надо довольствоваться тем что есть. Пока что. Однако, не все потеряно. Взгляд хитро прищуренных, удивительного оттенка фиолетового глаз, который так восхищал всех мужчин, упал на айфон последней модели лежавший рядом. Там, среди множества контактов, теперь было еще два. Акибаяши сам дал свой. А вот с номером Шикамару пришлось повозиться, соврав одному пожилому бизнесмену, который вел тесный бизнес с Нара, что узнаю его для отца, будто бы он хочет заключить с молодым человеком выгодный контракт. Глупец. Отец узнал бы нужный ему контакт, тотчас, как только подумал бы об этом. Но люди не ждут подвоха от милашки-Хинаты. Сейчас звонить этим двоим было еще рано, слишком подозрительно, да и предлог надо придумать поправдоподобнее. Лишняя осторожность никогда не повредит. Но что мне делать сейчас? С нарастающим в моем теле желанием? Оно сжигает изнутри, оставаясь невыплеснутым. Мои игрушки... там... внизу... Может, самое время навестить их? Тело покрылось мурашками, едва я об этом подумала. Немного поиграть... Да, это именно то, что мне сейчас нужно. По полным влажным искусанным губам скользнул кончик языка. Подвалы древнего особняка были сырыми и промозглыми. Где-то капала вода. В воздухе витал запах сырости Но я не боялась, идя дорогой которую знала наизусть. Тьма окружала и опутывала, принимая в свои объятья, разбегаясь по стенам пляшущими тенями. Лабиринты ходов переплетались, сходились и расходились, но для меня, проведшую здесь долгие часы и месяцы, дорога была очевидной. Хотя человек, зашедший сюда в первый раз, почти наверняка заблудился бы и умер. Тем лучше, мои игрушки не предназначались для посторонних глаз. Вот, наконец, передо мной оказалась тяжелая дубовая дверь. Я достала ключ и вставила его в скважину. Было бы не неплохо установить сюда электронные замки, но тогда пришлось бы рассказать об этом месте отцу и брату, а я не знала как они отреагируют. Скрип, с которым она отодвигалась, мог разбудить и мертвого, но меня это не волновало, никто сюда не заглядывает. Никогда. Спертый воздух вырвался наружу, выпуская тяжелый запах. Обычную девушку бы вырвало от него, но меня едва ли можно назвать обычной. Я еще их не видела, но уже чувствовала. На звук моих шагов раздался приглушенный лязг цепей и стон. Я подняла повыше лампу, и прикованные к стенам люди, много дней и часов не видевшие солнечного света, зажмурились. Но не проронили ни звука. Страх. Страх и отчаянье так плотно висели в этой атмосфере, что казались почти материальными. Как только Игрушки поняли, кто к ним пришел, повисла мертвая тишина, даже ржавые цепи, казалось, замерли. Они боялись привлечь к себе мое внимание. То, что осталось от когда-то красивых и привлекательных мужчин, сложно было назвать людьми, строго говоря, они ими и не были. Тела Игрушек были прикованы цепями к стенам, на шее — тяжелый металлический ошейник, который до крови натирал шею. У многих из пленников не было конечностей, глаз, зубов, у одного от уха до уха был разрезан рот, у другого не было глаз, с третьего сняли скальп. Я полной грудью вдохнула воздух этого места, то что другие назвали бы вонью, для меня было сладостным ароматом, ароматом моего Дома. Это был мой настоящий дом, мое царство, мое убежище. Только перед своими игрушками я могла не притворяться, только с ними я была честна. Только они принимали меня такой, какая я есть. У них просто не было выбора. Хрупкий силуэт, казавшийся всем столь невинной, хрупкой и ранимой, не спеша продвигался среди этого кошмара, на который не смог бы смотреть ни один человек с нормальной психикой. Но вот я у цели. Ичиноске Сао. Это было мое последнее приобретение. Я подняла его симпатичное лицо за подбородок и осмотрела. Красивые, тонкие черты искажены страхом, который он отчаянно пытался скрыть, скулы прорезались на исхудавшем лице. Когда-то черные, как вороново крыло волосы, слиплись от грязи и пота, ребра отчетливо проступали на иссохшем теле. — Здравствуй, Сао, скучал? Голос пленника был сухим, словно наждачная бумага. Что неудивительно, я давала ему еды и воды, только чтобы он не умер. Последний раз — пару дней назад. Я хотела сломать его. Моя игра всегда начиналась с этого. — Отойди от меня, мерзкая шлюха! — он попытался плюнуть в меня, но во рту все пересохло. Я залилась истеричным смехом. — О, да! Я смотрю ты все еще дерзишь! Что ж, тем лучше. Сопротивление, как заводит его сопротивление! Да. Он еще не сломан, с ним можно еще поиграть. Я достала нож и медленно провела острым краем по натянутой коже груди. Сао истошно заорал. И это было то, что надо! Я подождала пока он выдохнется и слизала с его груди кровь. Все мои Игрушки имели разный вкус, кто-то чуть солоноватый, у кого-то кровь словно горчила, у кого-то сладковатый. Она даже стекала с них по-разному. Сао побледнел, мелко задрожал и начал часто дышать. Кажется, он вот-вот упадет в обморок. Ну уж нет! Я со всего размаху двинула ему пощечину. Это подействовало, его дыхание выровнялось. Я наклонилась к уху и горячо зашептала: - Сао, ты помнишь нашу ночь? Помнишь, как кусал меня в шею? Как входил в меня, вдалбливаясь все глубже? Я прижалась к нему всем телом, и потрогала ладошкой член. Облизнув его ухо, я вновь зашептала. — Ты хочешь меня? Он ничего не ответил. Я стала массировать его член сильнее. Но реакция была слабой, сказывалось истощение. Сао отвернулся, кажется ему было стыдно за отсутствие эрекции. Надо же! Раньше он любил прихвастнуть своими постельными подвигами, несмотря на то, что был женат. "Настоящий мужик должен иметь много баб, только тогда он и мужик", — говорил он. Я лишь улыбнулась. — Неужели я совсем не возбуждаю тебя, Сао-кун? Я игриво прикусила пальчик. — А так? Легкая ночнушка соскользнула с тела, огладив его мягким шелком. На моих щеках выступил румянец. Соски затвердели. Я принялась ласкать его орган губами и тут он не выдержал, член начал затвердевать под моими умелыми руками. Он застонал. От отчаяния и похоти. — Возьми меня Сао-кун, — я повернулась к нему попой, вставила в себя затвердевший член и моментально кончила. Надо же, как завели меня те двое на приеме! Как только оргазм отступил, я тут же вытащила из себя член Игрушки. Стало противно. Он был таким грязным, похотливым и мерзким. Как все мужчины. Нужно его наказать. — Ты знаешь, Сао, — продолжила я, как ни в чем не бывало, — у тебя не только мысли грязные, но и язык. Пожалуй, молчаливым ты мне нравишься больше. Я двинулась к столу с инструментами, стоявшему неподалеку. Мне нужен был расширитель и скальпель. Кажется, Игрушка начал догадываться, что сейчас произойдет, потому что он вдруг закричал: — Нет! Пожалуйста! Хината!!! Я прошу тебя, не делай этого, мои родственники заплатят любую сумму. — Заткнись, — его визжащий от страха голос впивался в мозг, словно дрель, раздражал, мешал сосредоточиться. — Хината, у меня же жена и дети, подумай о них... "Пожалуй, скальпель номер четыре подойдет... Или может номер пять?" — я задумчиво переберала их, сравнивая в уме. — Хината! Ты слышишь? Отпусти меня сейчас же! Когда отец узнает об этом, он убьет тебя! Я расхохоталась. Его никто и никогда не найдет в моем Убежище, даже если будут искать миллионы лет. Лабиринт под особняком Хьюга строил настоящий гений. "Все-таки четыре, — решила я. — Не слишком большой и не слишком маленький, как раз то, что нужно". Сделав выбор, я направилась к пленнику. — Ах ты, потаскуха! — визжал он. — Грязная шлюха, ты сдохнешь от пыток, которые даже представить не можешь! Мои губы расплылись в хищной улыбке. — Тише дорогой! Все мы тут любим тишину. Правда ребята? В ответ не раздалось ни единого звука. — Вот видишь? Я снова оказалась рядом с пленником и прислонила палец к его губам. — Щ-щ-щ-щ-щ. Тише. Он горячо зашептал: — Хината, прошу, я сделаю все, что ты хочешь! Любой каприз, любое желание... — Милый, скажи "а-а-а-а-а". Сао крепко сжал зубы. Но этот раз был для меня не первым. Через несколько минут борьбы, мне удалось разжать его челюсть и вставить расширитель. Затем щипцами я поймала язык. Его глаза наполнились ужасом. Божественный, сладкий ужас. Я почувствовала, что снова возбуждаюсь. Легкий надрез по скуле. Он закричал. Чистый, настоящий звук неподдельных эмоций! Возбуждение накатывало все сильнее. Скальпель скользнул во влажный рот, звякнув холодным металлом о зубы. Сао постоянно пытался выдернуть язык, но я с помощью щипцов не давала этого сделать. Первый надрез. Скальпель легко прошел в податливую плоть. Получилось прорезать где-то половину. Его рот наполнился кровью, он попеременно кашлял, захлебываясь ей, кричал и плакал. Можно было все сделать ножницами, но это слишком быстро. Возбуждение нарастало, когда я видела его неподдельную агонию, слышала крики, и это чувство было сильнее прошлого, оно словно цунами наполняло меня и накрывало с головой, сжигая до пепла. Мысли путались, я слышала собственное шумное, сбивчивое дыхание, которое заглушал бешеный стук сердца. Руки дрожали, я коснулась пальцами набухшего, влажного клитора, с губ сорвался полустон-полурычание. Я почти дошла до грани. Тогда, снова взяв в руки скальпель, я отрезала язык до конца. Его потное, измученное тело дернулось в последний раз, и он потерял сознание, параллельно с этим я кончила второй раз. Немного отдышавшись, я обработала рану, пока он еще не пришел в сознание. Еще не хватало, чтоб он заражение крови получил и умер раньше времени... До того, как я получу новую Игрушку.