Зона комфорта

Гарри планировал вначале поговорить со Стивеном Бернсом и оставить беседу с Джоан Роббинг напоследок, но жизнь внесла коррективы. Утром, только они успели проснуться и позавтракать, в камине послышался шум, кто-то закашлял, и в огне появилась голова Сметвика. — Гарри Поттер! — Сметвик чихнул. — У вас что тут, в камине порох взорвался? Это не важно. Я ждал вас еще на прошлой неделе, мистер Поттер. Вы мне обещали показать свою спину. Прошу немедленно прийти ко мне на прием. Если вы запустили рану и плохо ее обрабатывали, придется назначать стационарное лечение. И поскорее, пожалуйста. Пришлось собираться и аппарировать в Мунго. Гарри разумно решил совместить визит к Сметвику и беседу с пострадавшей лаборанткой. В просторном светлом кабинете Сметвик указал Снейпу на диван и попросил Гарри раздеться до пояса. Долго осматривал, мял плечи прохладными пальцами, постукивал и нажимал. — Удивительно. Наша мазь, конечно, отличная, но для лечения подобных ожогов мы использовали ее впервые. Какой поразительный эффект. Вы как новенький, мистер Поттер. Одевайтесь. — Стойте. Совсем не как новенький, не преувеличивайте. Вот здесь и здесь остались шрамы, — Снейп встал с дивана и ребром ладони быстро провел по пояснице и позвоночнику. — А вот это пятно мне совсем не нравится, — твердый палец ткнулся в правую лопатку. Неужели Снейп так внимательно разглядел его за эти дни, что запомнил шрамы и пятна? Или от этой приятной мысли, или от прикосновений Снейпа по спине разбежались мурашки. — Это старые раны, лень было убирать, — объяснял Гарри, застегивая рубашку. Снейп пожал плечами в ответ на такую беспечность и сел обратно. — Целитель Сметвик, это не мазь помогла, сейчас я вам расскажу. Полчаса ушло на то, чтобы объяснить подробности лечения, подождать, пока целитель заполнит историю болезни, и вкратце рассказать, как продвигаются дела с их разъединением. Попрощавшись и уточнив номер палаты, в которой проходила курс реабилитации Джоан, они вышли из кабинета. Сметвик так и сказал: «Курс реабилитации», — и добавил со вздохом, качая головой: — Мне кажется, эффект Веритасерума давно закончился и пишет она уже не под его влиянием, а исключительно по собственному желанию. Какая безрассудная девочка. Мы предупреждаем ее о том, что это опасно, что, упаси Мерлин, все это попадет в руки магглов, но она не слушает. И совсем не хочет домой, говорит, там шумно и мешают домашние, а здесь тихо и хорошо. — Она всегда была твердолоба и очень упряма, — безжалостно припечатал бесполезного работника Снейп. — Только, пожалуйста, не надо так, как с Самантой, дайте мне поговорить с ней. Я и так уже понял, что вы были с ней не в ладах, — провел краткий инструктаж Гарри, пока они искали нужную дверь. Снейп не ответил, и Гарри принял молчание за согласие. На стук открыла миловидная девушка, светлые волосы ее были собраны в пучок, из которого торчало зеленое быстропишущее перо с отломанным кончиком. Одетая в школьную мантию с эмблемой Хаффлпаффа, она выглядела как девчонка-семикурсница и смотрела на пришедших одновременно испуганно и решительно. — Я же сказала, я не уйду, пока не допишу… ой, — осеклась Джоан, увидев, что перед ней не целитель с очередной душеспасительной беседой. — Гарри Поттер! — расцвела она улыбкой, узнав посетителя. — Проходите, пожалуйста, мне так нужно с вами поговорить! Я ведь книгу про вас пишу. — Рад познакомиться, Джоан. Мистер Снейп, заходите. Смена эмоций на лице Джоан не поддавалась описанию. Только что открытая и улыбчивая, она мгновенно замкнулась, нахмурилась и крепко сжала губы. Гарри в очередной раз с досадой подумал, как же сильно мешает в этих беседах Снейп. Вся палата была завалена свитками и тонкими маггловскими тетрадками. Как Джоан разбиралась, где начало, а где конец рукописи, было неясно. К стене над столом была приклеена газетная вырезка с фотографией. Мерлин знает, какого года была та газета, но, судя по желтизне, довольно старая, хоть и послевоенная. На фото в обнимку стояли Гарри с Роном и Гермионой. — Ого, вы серьезно взялись за дело, — начал с комплимента Гарри, оглядывая комнату. — Да, я быстро пишу, бумаги не хватает. Аврор, который следит, чтобы я не сбежала, шутит, что скоро буду писать на салфетках. Он опять ушел куда-то, охрана у меня не очень-то надежная, — Джоан так и не присев и не предложив присесть никому из них, взяла со стола одну из тетрадей и стала сворачивать из нее трубочку. — А почему вы в школьной мантии? Это необычно, — не смог удержаться от вопроса Гарри, садясь на заправленную кровать. Снейп остался стоять, держась за ее спинку. Глядя на Гарри, на стул села и Джоан. — Это для погружения в атмосферу, в мою историю. Я заканчивала Хаффлпафф. — Джоан так мило смущалась, продолжая ясно и твердо смотреть в глаза Гарри, что, будь он натуралом, наверное, заинтересовался этой девушкой. — Я же пишу про школу, про то, как вы в ней учились, как сражались и победили Волдеморта. Только не документалистику, а сказку. Я поступила в Хогвартс как раз тогда, когда вы выпустились, и многого не знаю, поэтому кое-что придумываю. Хорошо, что вы пришли, я бы хотела уточнить некоторые моменты. Кажется, Веритасерум на нее все еще слегка действовал. — Значит, вы пишете сказку для детей? — Я пишу сказку для всех. — А почему не любовный роман или, например, детектив? Они популярнее. — Их пишут все, а хороших сказок мало. Гарри развернул лежавший ближе всех к нему пергамент и пробежался по нему глазами: — Мне нравится, вы здорово пишете. Только вот здесь ошибка — я никогда не встречался с Джинни Уизли. Она только сестра моего друга и хороший человек. Это все. — Я знаю, это для романтизации. У главного героя должна быть дама сердца, — молчавший до того Снейп тихо хмыкнул под нос. Этого оказалось достаточно, чтобы девушка стушевалась и оробела снова, но все-таки закончила мысль. — Я сначала думала написать про вас и мисс Грейнджер, но потом решила, что она вам не пара. Мисс Уизли подошла бы больше. Снейп тоже взял свиток но, развернув, тут же отбросил его обратно в кучу таких же: — Я, конечно, строгий начальник и признаю, что не всегда был справедлив. Но это не сказка, а вранье. Я никогда не разбивал на уроках образцы работ Поттера. По крайней мере, специально. — Но вы разбивали мои! — Они никуда не годились! Вы больше не в школе, мисс Роббинг, и результатами наших трудов пользуются люди. Пока происходила перепалка, Гарри развернул еще один свиток и похолодел: «…Раздался страшный крик. Гарри видел, как последняя краска сбежала с лица Снейпа, как расширились его глаза, как зубы змеи вонзились ему в шею, как…» Сжалось сердце, и затряслись руки. Читать про смерть Снейпа было страшно. Гарри вдохнул поглубже и разорвал лист пополам, потом еще и еще. Спорщики осеклись на полуслове, и в наступившей тишине треск рвущегося пергамента показался еще громче. Гарри ссыпал мелкие клочки на стол и тихо и четко сказал оторопевшей Джоан: — Я очень прошу вас, перепишите это. Сказка? Отлично. Но те, кто остался жив, пусть остаются живыми и там. Даже если все ваши свитки завтра распылят — перепишите. Джоан смогла только молча кивнуть. Настроение собеседников резко упало, беседовать на отвлеченные темы больше не хотелось. Гарри сухо попросил показать руки. Джоан удивилась, но подчинилась. Гарри увидел испачканные чернилами ладони и совершенно чистые подушечки пальцев. Ну хоть эта не хваталась за чешую. На остальные стандартные вопросы Джоан отвечала старательно, но невнятно, казалось, она сама не понимает, как оказалась на стажировке в лаборатории. Никакой интриги в этой истории не было: на Джоан надавили родители (точнее, мать-волшебница — отцу-магглу было все равно) и убедили ее, что она найдет свое призвание в зельеварении. Из Академии ее и других однокурсников распределили по лабораториям страны на полугодовую стажировку, и Джоан, к несчастью, досталась лаборатория мистера Снейпа. Гарри бы не рискнул с ходу судить о том, повезло девушке или нет. Попади она к мягкому, спокойному наставнику, возможно, она бы никогда не нашла в себе сил бросить нелюбимую работу. А Снейп довел ее до полного отвращения к зельеварению, и теперь по ее палате разбросаны части довольно интересной «сказки для всех». Узнав все необходимое, Гарри попрощался с девушкой, оставил автограф на обложке одной из тетрадей и вместе со Снейпом вышел в коридор. Как только за ними закрылась дверь, Снейп не стал тянуть и спросил: — Она что, меня убила? — Угу, — буркнул Гарри и покосился на Снейпа. — Это неудивительно. Я бы даже сказал — закономерно. Не буду спрашивать, как она это сделала, — Снейп потянулся было к шрамам на шее, но опомнился и отдернул руку. — Не переживайте, эта история никогда не дойдет до читателей, тем более магглов. — А я вижу, что мисс Роббинг настроена решительно. Не удивлюсь, если ей каким-то образом это удастся. А еще она в вас влюблена, — без всякого перехода заявил Снейп, отчего Гарри чуть не споткнулся от неожиданности, остановился и повернулся к Снейпу лицом. Пришлось остановиться и ему. — Ну и ладно. В любом случае, все равно. Мне нужно другое,— Гарри постарался посмотреть на Снейпа так, чтобы тот понял, о чем речь. Судя по выражению лица, Снейп понял, но против ожидания промолчал и продолжил путь. Гарри ускорил шаг, стараясь держаться поближе. Ничего приятного в том, что Снейп может начать задыхаться, Гарри уже не видел. Они миновали один коридор и свернули в другой, где находились кабинеты целителей. Из одного из них вышла целитель Мортон, от лечения которой когда-то отказался Снейп, рядом с ней Гарри увидел… Саманту Уильямс. Гарри резко затормозил, схватил Снейпа за руку и прижался к стене, прячась за удачно подвернувшийся узкий шкаф. Снейп и сам понял, что нужно делать, выдернул руку из захвата и встал рядом. И пока обе женщины шли по коридору, удаляясь от Гарри и Снейпа, им удалось услышать часть разговора. — …И вам придется уйти с этой работы хотя бы на время. Сами понимаете — ядовитые испарения, запахи. Вам теперь нельзя, опасно для ребенка, — объясняла Саманте целительница. — Да, придется. Даже не знаю, как ему сказать об этом. — Он что, до сих пор не знает? Вам же приходилось уходить с работы ко мне на прием. — Я не говорила. Да и он не отпускал, приходилось меняться сменами с другими. Он даже в выходной мне чуть все не испортил. Я опаздывала, у маггловских врачей все по записи, нужно было успеть вовремя. А он со своим ненаглядным аврором, мистером Поттером, нашел меня в парке, вытащил почти из аппарации, хотя мне теперь и ее, наверное, нельзя. А вы знаете, у магглов есть такая интересная процедура — ультразвуковое исследование… Они уходили дальше, звук шагов и голоса затихали. В конце коридора целительница открыла один из кабинетов, пропустила внутрь Саманту, зашла сама и громко хлопнула дверью. В наступившей тишине Гарри и Снейп смотрели друг на друга. — Думаю, обеих ваших лаборанток можно вычеркивать, — с трудом выкинув из головы «ненаглядного», подытожил Гарри. — Похоже на то. Больше никаких женщин в лаборатории. — Я с ней встречусь еще, конечно, как обещал, — Гарри продолжил идти к выходу. — А теперь надо быстрее поговорить с вашим пятым, последним. Как его там? — Стивен Бернс. Но только через два дня, мне нужно плотно заниматься антидотом. * * * Может быть, помог ужин в Дырявом котле или выходы в аврорат и в Мунго и встречи с другими людьми, но только в эти два дня стало очень заметно, что нервозность и подозрительность между ними стала намного меньше. Казалось бы, то происшествие с Полем должно было окончательно рассорить их, но так не случилось. Гарри удивлялся этому и радовался. Снейп вел себя спокойно, держал дистанцию, но не кидался как раньше и вышел из себя только раз — когда в лаборатории долго листал тетрадь и не мог найти нужную страницу. Правда, никаких близких контактов или разговоров на скользкую тему он тоже не допускал, но Гарри не терял надежды. Уже на следующий день к ним в окно влетели две совы с теми ингредиентами для Веритасерума, которые ждал Снейп, и работа закипела. Ему приходилось крутиться между трех котлов — антидот, Веритасерум, и в третьем Гарри опознал новую порцию зелья памяти, но благоразумно не стал это комментировать. Пришлось помогать: тереть, резать, толочь — и Гарри не мог бы сказать, что это было ему неприятно или в тягость. Работа двигалась, день пролетал незаметно, обедали и ужинали снова чем придется. Зарядили ливни, и вместо вечерних прогулок приходилось проводить время в креслах у камина. Когда Гарри снова попытался призвать к себе книгу с разрешенной полки, чтобы скоротать вечер, и выбрал на этот раз экземпляр в синей обложке, Снейп на секунду поднял глаза от пергамента, на котором писал письмо, и предупредил: — Вы снова взяли справочник ингредиентов, Поттер, — наверное, из-за игры теней и отблесков камина Гарри показалось, что Снейп усмехнулся. Эта усмешка отправилась в коллекцию хороших воспоминаний к коленкам и прочим, очень волнующим частям тела, которые Гарри вспоминал постоянно и безнадежно: он теперь не позволял себе ничего лишнего. Да и Снейп, впрочем, тоже. Оба использовали очищающее, о душе не заикались, по утрам старались не смотреть друг на друга, отворачивались и быстро одевались. Гарри все так же по ночам в кровати придвигался к Снейпу чуть ближе, но его забота теперь обрела чуть иной оттенок: он не только переживал, чтобы тот не задохнулся во сне, хотелось еще и дышать его запахом. Гарри осторожно втягивал воздух, чувствовал только запах постиранных наволочек и знал, что если уткнуться в шею или в затылок Снейпу и прижать его к себе покрепче спиной, вот тогда бы он нанюхался до одурения. Но три фута становятся похожи на бездонную пропасть, если по ту сторону находится Снейп. С ним нельзя на чем-то настаивать, распускать руки и язык, потому что лишишься и того и другого. Только ждать и надеяться на случай. И в доме, где двое мужчин не могу разойтись и на три шага, такой случай не заставил себя ждать. Второй день приготовления зелий был как-то особенно вонюч. Что за красный порошок сыпал Снейп в один из котлов, Гарри не знал и даже не стал спрашивать. Спросить — это значит набрать в грудь побольше отравленного воздуха, а это совершенно невозможно, когда слезятся глаза и першит в горле. Снейп ссыпал порошок в зелье, отбросил мерную ложку, почти не глядя швырнул коробку на стол и мотнул головой, показывая на дверь. Пора было убираться из этой душегубки. Из лаборатории оба выскочили почти что бегом и долго пытались отдышаться на лестнице. Одежда и волосы насквозь пропитались дымом. — Что это была за гадость? — откашлявшись спросил Гарри, рефлекторно отряхиваясь, хотя он совсем не испачкался. — Аманиты. Уильямс недавно рассыпала у меня в лаборатории такой порошок. Ну теперь я хотя бы знаю почему. Запах у него резкий. Резкий — это было очень слабо сказано. Дважды наложенное очищающее совсем не помогло, ужасный запах остался, да в придачу зачесалась покрасневшая кожа. — Надо бы в душ, — уныло констатировал Гарри. Его уже не забавляло смущение раздетого Снейпа, не воодушевляла возможность рассмотреть его. Что за ерунда происходила с Гарри, он и сам не понимал: вместо того, чтобы получить от странной процедуры, в которую превратилось их мытье, хоть каплю моральной компенсации, хотелось дать Снейпу спокойно принять душ, не заставляя его нервничать и оглядываться. Быстро смыв с себя грязь и запах, Гарри прикинул расстояние от душа до двери. Если Снейп не будет долго плескаться, то должно получиться. — Я подожду в коридоре. Здесь около четырех футов, должно хватить. Снейп, уже начавший расстегивать мантию, замер, не вытащив пуговицы из петли: — Вы с ума сошли. А рука? — Сейчас попробуем, — Гарри смело шагнул в дверной проем и, глядя в темный коридор, прислонился спиной к косяку, — все нормально, я подожду. Закрывать дверь было равносильно самоубийству. Зашумела вода, и через полминуты Гарри понял, что не рассчитал расстояния: рука заныла — сначала слабо, потом сильнее. Еще через минуту Гарри сполз по косяку на пол, прижал к себе больную руку, уткнулся лбом в колени и начал считать секунды, прислушиваясь к шуму льющейся воды. Если Снейп немедленно не закончит, останется только подыхать на полу под дверью. Или вползать обратно в ванную комнату, а там раздетый Снейп, и он снова задергается и занервничает. Гарри вцепился зубами в рукав халата. А ведь хочется, чтобы он перестал ожидать от Гарри подвоха, чтобы расслабился, поверил, что Гарри в самом деле хочет, чтобы ему было хорошо, комфортно, насколько может быть комфор… — Почему вы на полу, Поттер, что случилось? — пытаясь пережить эту пытку, Гарри не заметил, как Снейп выключил воду, вытерся и вышел из ванной. Снейп склонился над скорчившимся на полу Гарри, и тот сразу почувствовал, как затихает боль. И заметил, как распахнулись на груди Снейпа полы халата. — Вставайте, Поттер, — Снейп заметил направление его взгляда, плотнее запахнул халат и потянул за здоровую руку, помогая подняться. — А всего-то надо было зайти обратно. — Захотел побыть один, — просипел Гарри, все так же упершись взглядом в грудь Снейпа. Если раньше рядом с ним резь в руке уходила медленно и неохотно, то сейчас она схлынула волной, оставив легкость и эйфорию. Еще чуть покалывало в кончиках пальцев, но то было совсем мелочью. — А я-то было подумал, что вы решили принести себя в жертву, — Снейп или понял, или угадал, — покажите руку, я попробую что-нибудь сделать. Они стояли в узком коридоре, чуть освещенном светом из ванной комнаты, оба в халатах, оба с мокрыми волосами, смотрели друг на друга, и Гарри чувствовал, как напрягается Снейп, как буквально каменеет и старается отодвинуться от него. Он не хотел быть так близко. Конечно, сейчас нет ни одной пуговицы, которые он так любит проверять и застегивать. Никаких пуговиц, никакой защиты от Гарри Поттера. Мечты Гарри, кажется, начинали сбываться здесь и сейчас. Как во сне он раздвинул края халата на груди Снейпа и сделал то, что стало его навязчивой идеей в последние несколько дней: уткнулся носом в шею Снейпа и замер. Снейп от неожиданности сделал шаг назад, уперся спиной в стенку и тоже застыл истуканом. Он не отталкивал, но и не обнимал, он вообще ничего не пытался сделать, будто не знал, на что решиться. — Я же говорил тебе, что не люблю, когда меня трогают, — наконец выдавил он. — Просто тебя неправильно трогали. — Поттер, хватит заниматься глупостями. Покажи лучше руку, я вылечу. Но Гарри его слов будто не слышал. Он забыл про руку и про котлы с зельями, про расследование, про странную ситуацию, в которую они попали, как в ловушку. Снейп пах мылом и зубной пастой. Одной рукой Гарри неловко развязал пояса обоих халатов и прижался к влажному горячему телу грудью, животом, пахом, бедрами. Снейп дернулся, но уже слабо, и было понятно, что он уже не вырывается и не пытается уйти, а что это просто с непривычки. У него давно никого не было, и он считает, что ему не нравится, когда трогают. — Пожалуйста, не уходи, постой вот так. Почему тебе не нравится? Разве плохо, когда вот так? А вот так? — шептал Гарри, шаря левой рукой по его груди и животу, не рискуя спускаться ниже. Он дотронулся до пупка, провел ладонью вверх и обвел пальцем сосок, опустил руку вниз и нащупал грубый рубец под ребрами с правой стороны, погладил его. — Ответь, — попросил он, надеясь, что хоть капля Веритасерума на Снейпа еще действует. Снейп стоял, закрыв глаза и запрокинув голову, но услышал вопрос и ответил на него, хотя Гарри на это и не рассчитывал. Он как раз вел ладонью по плечу и шее, когда услышал: — Потому что я решил, что это лишнее. Когда у тебя метка — это грязь, клеймо, это хуже заразы. Связываться с себе подобными — значит умножать это, а с другими — разве было можно? Кто бы со мной стал? Перед кем я бы мог раздеться и показать руку? А случайный секс это не… не мое… не… а потом уже стало не нужно… Поттер, что ты делаешь? — опершись о стену рядом с головой Снейпа здоровой рукой, Гарри прижимался своим членом к твердому члену Снейпа. — Нет, Поттер, даже не думай, — Снейп резко освободился из захвата, запахнул халат и завязал пояс. — Просто забудь об этом. Не надо меня спасать от одиночества. — Как ты можешь не хотеть, когда ты хочешь? — путался в словах и чувствах Гарри. — Я, в отличие от тебя, могу себя контролировать. — Господи, да зачем?! — взвыл Гарри и, не помня себя, снова кинулся к Снейпу и уткнулся во влажный халат. Желание сорвать с него эту тряпку, обнять, прижаться, было огромным. Но невзаимным. Глубоко дыша и стараясь успокоиться, Гарри отпустил ворот халата и отступил. Надо ждать, терпеть и ждать. — Поттер, не надо истерик. Приведи себя в порядок, и идем спать, — спокойный тон был так убедителен, что Гарри готов был поверить, что все происходившее минуту назад ему привиделось, если бы не эрекция, которую халат Снейпа скрывал не полностью. Проследив за взглядом Гарри, Снейп резко отвернулся и направился в спальню. Позже, уже в кровати, в тишине и в темноте, Гарри показалось, что Снейп повернулся к нему лицом. Желая убедиться в этом, Гарри провел рукой недалеко от себя. Пальцы наткнулись на ключицу и ворот ночной рубашки. Снейп аккуратно убрал его руку: — Поттер, хочешь, я сварю тебе заживляющий бальзам? Уберешь им все шрамы со спины. — Тебе не нравится, что они там есть? — Мне все равно. — Ну и мне все равно. Ну и говорят, шрамы украшают. — Глупости. Украшают не шрамы, а мозги. Спи. Гарри предпринял еще одну попытку — скользнул рукой под одеялом, нащупал ладонь Снейпа и осторожно погладил по запястью. Снейп руку, конечно, убрал, но те две секунды, на которые он задержался, Гарри засчитал себе в плюс. * * * Как только Снейп смог на день отойти от котлов, они сразу же аппарировали в Бромли, чтобы поговорить с последним лаборантом, Стивеном Бернсом. Ничего плохого про него Снейп сказать не смог, разве что вспомнил, что парень тщеславен и стремится узнать как можно больше, что, в общем-то, плюс, но пока слегка переоценивает свои возможности. Здесь Гарри бывал несколько раз — здешний паб очень полюбился напарнику Тейлору, и уже третий год его дни рождения они отмечали именно тут. Поэтому, вынырнув из аппарации у знакомого паба, Гарри быстро сориентировался и зашагал в сторону симпатичных двухэтажных коттеждей, где их должен был ждать Стивен. Накануне Гарри отправил ему сову с запиской, и Зефельд вернулась с этого поручения довольной как никогда. Гарри видел в окно, как она летела, тяжело взмахивая крыльями и проваливаясь в воздушные ямы, а когда приземлилась на кухонный стол, посмотрела на свой корм с таким презрением, что было понятно — накормили ее в доме Бернса от души. Свою порцию угощения получили и Гарри со Снейпом. Распахнув дверь и пожав обоим руки, Стивен провел их прямиком на кухню, налил чаю и заставил стол самой разной выпечкой. — В вынужденном отпуске занимаюсь своим хобби, — рассказывал он, присев на подоконник. Садиться за стол с Гарри и Снейпом он не стал. — Люблю готовить. Попробуйте вот те печенья с изюмом. Мой фирменный рецепт, — и прежде чем Гарри с подозрением посмотрел на вазочку с печеньем, взял сразу две штуки и начал жевать. После такой наглядной демонстрации рискнул взять печенье и Гарри. Снейп за весь разговор ни к чему не притронулся. — Или яблочный пирог: смотрите, какая корочка, я из-за нее обжег себе все руки. Мало практики, я же все больше в лаборатории, а не на кухне, — и Стивен издалека показал ладонь, действительно обожженную. На покрасневших пальцах серых пятен почти не было видно. Но они были. Гарри со Снейпом обменялись понимающими взглядами. Этот обмен взглядами заметил Бернс. Сразу посерьезнев, он перестал нахваливать угощения и спросил: — Так чем обязан, аврор Поттер? На вопросы Стивен отвечал спокойно и взвешенно. Двадцатипятилетний, подающий большие надежды зельевар был старшим лаборантом, дослужился до этого звания сам, без помощи всяких там папочек, —явный камешек в огород Максвелла. У мистера Снейпа Стивен на хорошем счету, хотя кто знает, о чем на самом деле думает строгий начальник лаборатории, — кивок в сторону Снейпа. Собирались вот вместе в конце апреля в Берлин на презентацию зелья памяти, но как теперь сложится — непонятно. На вопросительный взгляд Бернса Снейп никак не отреагировал, хотя Гарри точно знал, что зелье в этот самый момент кипит, брызгает каплями по всей лаборатории и из-за своей усовершенствованной формулы умопомрачительно пахнет. Но раз Снейп промолчал, значит, так надо. При всем старании Стивена произвести приятное впечатление, он не нравился Гарри, в нем было что-то неприятное, смутно-знакомое. — Что у вас с пальцами, мистер Бернс? — перебил Стивена Гарри на полуслове. Тот поперхнулся фразой о небольших зарплатах лаборантов, но не изменился в лице и не сменил тон: — Я же говорил, возился с пирогом, обжегся. — У вас на руках пятна от взрывчатой чешуи, — вступил в беседу Снейп, — вы знаете, что ее категорически запрещено брать кому бы то ни было? Бернс не стал отпираться: — Знаю. Виноват и свою вину признаю. Готов понести наказание. Питер уговорил, очень просил пару чешуек. Варит, наверное, какой-нибудь яд в своей домашней лаборатории. Вы знаете, что он оборудовал у себя дома лабораторию, мистер Снейп? Экспериментатор. Когда-нибудь наглотается дыма или хлебнет неизвестного зелья. — То есть вы, зная, что вам грозит увольнение, рисковали ради прихоти младшего лаборанта? — уточнил Гарри. Бернс явно почувствовал себя неуютно, но все еще пытался сохранять спокойствие и шутливый тон: — Ну он так всегда хвалил мою выпечку. Да, я взял пару чешуек для него. Неужели это тянет сразу на увольнение? — Еще как, мистер Бернс. Как думаете, кому-нибудь нужен помощник, не соблюдающий инструкции и подворовывающий ингредиенты? — Снейп был безжалостен. — Не горячитесь, я вас прошу, — Стивен положил руку на сердце и обратился к Снейпу: — Всего две чешуйки, а не горсть, — казалось, он действительно искренне не понимал, что натворил. Гарри поднялся. Все что хотел, он выяснил, пора было заканчивать разговор: — Помните, что на вас наложены следящие чары, город покидать нельзя. Позже вам придется ответить на наши вопросы с применением сыворотки правды. — Долго этого ждать? — Недели две, — Гарри не мог сказать точнее, когда будет готов Веритасерум. Услышав предполагаемую дату, Стивен заметно расслабился и попрощался с визитерами почти весело.