Слишком сладкий, но мне нравится.

На часах шесть вечера. Юнги вышел из библиотеки, куда в очередной раз заглянул на «короткое время». Просиживать там часы своей жизни стало привычкой. Омегу успокаивало лишь то, что его одиночество не бесполезно для его развития. Он обошел небольшую лужу прямо напротив парадных дверей библиотеки и направился в сторону автобусной остановки. Денег на проезд как всегда не было, но Юнги требовалось проехать пару остановок, чтобы оказаться около своего дома, поэтому он несильно беспокоился, что на середине пути его высадит какой-нибудь докучливый контролёр. Он встал под навес небольшой беседки, за миг, как на его макушку приземлилась бы капля дождя. Услышав тихое накрапывание, Юнги вздохнул и прижал к груди любимую книгу, не желая, чтобы на нее попала даже одна маленькая капля. На улице уже давно смеркалось и теплые оранжевые огни озарили Сеульскую улицу. Под навес забежал ещё один парень, с улыбкой выдыхая и убирая от головы папку с нотами. Очевидно, бежит из музыкальной школы. Как и в любой другой день его задержали на уроках из-за неудачно разученного произведения. Юнги догадывался об этом, каждый день видя этого неуклюжего альфу в одно и то же время на остановке. Они стояли молча, не говоря друг другу ни слова. Иногда толпа людей, желая скрыться от дождя, создавала тесное пространство между этими двумя, из-за чего Юнги чувствовал своим плечом мокрую рубашку на теле незнакомца. Изредка он покрывался смущенным румянцем и спешно пытался отстраниться, и тогда, сильная рука заботливо обхватывала локоть Юнги, притягивая его ближе к себе. Они стояли в тишине до тех пор, пока ни призежал автобус. Тогда Юнги снова прижимал книгу к груди и бежал в открытые двери, чтобы занять свое любимое место у окна. Намджун проследит за ним с теплым взглядом и не спеша пойдет следом, зная, что соседнее место рядом с Юнги останется пустым. Он ненавязчиво присядет рядом и наденет наушники, говоря этим младшему, что необязательно говорить с ним. Он понимал, что подросток любит тишину. Он понимал многие вещи в нем. Книги, которые он брал, нередко совпадали с выбором Намджуна. Музыка, которая слышалась из его наушников, заставляла старшего улыбнуться и наклониться чуть влево, чтобы «случайно» коснуться плеча Юнги. Он осторожно вдыхал тонкий шлейф латте с тирамисовым сиропом, тайно желая уткнуться носом в эту белоснежную сахарную шею. Они ехали в молчании каждый день, будто были знакомы года, но даже ни разу не говорили друг с другом. Они виделись вместе изо дня в день, но делали вид, что ничего не происходит. Они не спешили сводить нити судьбы, сплетать их вместе, чтобы объединить свои жизни хотя бы на короткий период времени. И однажды, стало поздно. Намджун выпустился из самого престижного университета Сеула. Ему в наследство достался семейный бизнес и вскоре можно было увидеть, как он заботливо обнимает за талию другого, проходя мимо той самой остановки. Он ласково целовал милого паренька, с пухлыми розовыми губами, за ушком, иногда что-то шепча с любимым словом «Чиминни...», а потом улицу охватывал заливистый смех и громкий шлепок по чужому сильному плечу со смущённым «Намджун~а...». А Юнги оставалось только наблюдать за этим со слезами на глазах, скучая по нежным прикосновениям. По тёплому дыханию «незнакомца» за ушком, по поездкам вместе и по сильному аромату шоколадных кексов. Мин сам не понял, как начал плакать, приходя домой с учебы. Он сильно похудел и каждый раз из стороны разглядывал Чимина, находя в нем то, чего нет в нем самом. Вскоре сахарный омега перестал появляться на полюбившейся остановке. Намджун тут же заметил изменения, и привычного смеха больше не стало. Альфа прекратил целовать другого за ушком, обнимать его и наслаждаться его компанией. Его тянуло к худому парню, с синяками под глазами и новой книгой каждые три дня, как окалдованного. Через пару месяцев альфа застал Чимина в постели с другим. Карьерный рост пошел на спад. Здоровье тоже слегка ухудшилось вечным кашлем. Намджун больше не старался укрыться от дождя, потому что это напоминало ему о Юнги. Он больше не старался затмить запах сахарного другим, клубничным. Слишком приторным, с ноткой ванили. Намджун сидел на остановке в дорогом, но промокшем костюме с пластмассовым стаканчиком тирамисового латте в руках. Он опустил голову, вновь и вновь прокручивая сцену того, как Чимин скачет на каком-то парне, выстанывая громкое «Чонгук~а!..», но плавными размышлениями о прошлом, картинка показала музыкальную школу, которую Нам терпеть не мог. Как он каждый день выбегал из нее, сразу направляясь к остановке, чтобы встретить того, кто обычно заставлял его улыбнуться. Он сидел до шести вечера. Начал накрапывать маленький дождь. Альфа поднял голову, услышав неторопливые шаги в сторону остановки. Нежно-голубые волосы, тощая фигурка в сумерках, та же клетчатая рубашка и книга в руках парня. Тирамисовый латте падает на асфальт с глухим звуком пластмассового стаканчика. Намджун улыбнулся, ожидая омегу.

***

— Намджун, блять! - воскликнул беременный омега, когда его муж снова закинул его на одно плечо. Следом послышался звонкий шлепок и тихий вскрик. - Хочешь повторить прошлое наказание? Малышу нельзя слышать такие слова, принцесса. Юнги покраснел и сжал кулачки, крепко обнимая старшего за шею одной рукой. - Ты выбрал фильм? Кофе и кексы уже готовы... - тихо сказал омега, когда Намджун аккуратно опустил его на мягкую кровать. В тишине послышался тихий чмок в розовые губы младшего, а затем его лицо озарила улыбка. - Слишком сладкий, но мне нравится.